Грязные руки не спрятать в перчатках

Меня гипнотизирует в зеркале твой демонический взгляд

Это игра — я на грани провала

Но всё же борюсь, но практически зря

Протокол активирован

Я ищу в себе те рычажки, чтобы выключить мозг и себя ликвидировать

Я бегу, я у края почти ищу доступ к тебе

Но замок закодирован

            

Я допирую в грязную кровь твои чёрные слёзы

Целый мир — это галлюцинация и мы никак не вывозим

Я открыл восприятия двери

Я знаю ты смотришь за мной, я уверен

Ещё один шаг и начнётся истерика

Хватит

Выйди из зеркала, Керриган

Скэриэл стоял на краю крыши, смотрел вниз, словно в бездну, где волны неумолимо разбивались о скалы. Ветер, пронизывающий его до костей, приносил с собой запахи — недавнего дождя и чего-то ещё, более отвратительного. Запах крови. Как же сильно Лоу его ненавидел. Ему до сих пор кажется, что он так и не отмыл руки от крови Эдварда. Никогда ведь не отмоет. Ему до сих пор плохо. Его до сих пор тошнит от нее. И сейчас тоже Лоу сильно сомневался, что это от его пореза на плече или раны в районе виска. Точно нет. Он не мог избавиться от него. От этого запаха. Каждое утро, просыпаясь, он ощущал его, словно тот впитался в его кожу, стал частью его сущности. Его планы, когда-то казавшиеся блестящими и полными надежды, теперь обернулись тёмным кошмаром. Скэриэл помнил, как всё начиналось: идеалы свободы, справедливости, мысленная борьба с угнетением, мечты о лучшем и счастливом будущем, мире, где у него есть право на нормальное существование. Но с каждым шагом на этом тернистом пути он всё больше терял себя. Вместо того чтобы вдохновлять людей, он стал причиной их гибели. Каждая потеря давила на него, как бы он не старался это отрицать. Прятать внутри. Закрываться масками похуизма и веселья. Лоу часто прокручивал в голове худшие моменты, как будто лично пытался добить себя. Он вспомнил лицо Райли, который в последний миг перед смертью посмотрел на него с недоумением и диким ужасом. «Почему? За что? Я же всего лишь ребенок, пожалуйста…» — казалось, говорил он. Но Райли молчал. Даже не успел чего-то сказать. Скэриэл всегда реагировал быстро. Он был одержим идеей, но теперь эта идея пожирала его изнутри. Он убивал ради чего-то большего, но чем больше людей падало под его рукой, тем менее значительными становились его цели. Тем больше они рушились. Скэриэл чувствовал, как разум начинает трещать по швам. В его голове по ночам раздавались голоса — шепот тех, кто пал жертвой его амбиций. Они не оставляли его в покое, преследуя каждую секунду. «Ты убийца», — говорили они. «Ты не спаситель». Он пытался заглушить их, но не помогало. Запах крови стал его постоянным спутником. Он снова посмотрел вниз. Запретные земли. Внизу тёмно, холодно и мрачно, абсолютно безжизненно. Скэриэл знал, что если он сделает шаг вперёд, то сможет покончить с этим ужасом раз и навсегда. Но в тот же миг он почувствовал холодный прилив страха. Что если это не конец? Что если за гранью его мучений ждёт ещё большая тьма? Он закрыл глаза и попытался вспомнить те дни, когда у него были мечты и надежды. Когда он не был Скэриэлом — символом кровавой революции и разрушения, а просто мальчиком с большими мечтами. Но эти воспоминания быстро растворились в воздухе, оставив лишь горечь и пустоту. Голова заболела по новому кругу. Скэриэл открыл глаза и посмотрел на горизонт. Там, где небо встречалось с землей, он увидел проблеск света. Может быть, это была надежда? Или же это всего лишь иллюзия? Он не знал. Сделав шаг назад от края, он вздохнул глубоко и снова почувствовал запах крови. Она не оставляла его даже здесь. Но несмотря на всё, что он сделал, он всё ещё жив — и это уже было чем-то. У Лоу сложный день. Очередной сложный день. И сегодня он реально устал. У него, наверное, сотрясение или что-то типо. Голова раскалывается, но Скэр считает это своей меньшей проблемой. Лоу едва переставлял ноги, будто каждая клетка тела была обременена невидимым грузом. Бог знает, какого хуя машина стояла так далеко. Может, из-за пробитой башки у него нарушилось восприятие расстояние? Или на эмоциях он просто умотал реально настолько далеко. Ночь окутала запретные земли темнотой, и лишь редкие фонари слабо освещали тротуары. Он знал. Это было единственное место, где он мог притвориться, что всё в порядке. И сам поверить в это. Кровь медленно стекала по лицу, оставляя красные следы на щеке и подбородке. Он чувствовал, как её вкус смешивается с горечью и стыдом. Но Скэриэл не собирался признаваться в этом. «Я в норме», — повторял он про себя, как мантру, стараясь убедить не только других, но и самого себя. Готье застал его в комнате только спустя минут пятнадцать от того, как Скэр туда забрался. Он застыл на пороге и с удивлением пялился на Скэриэла. Они действительно давно не проводили время вместе. Скэр снова пропадал, а Готье обижался. И имел полное право. Готье оглядел Лоу. Тот сидел на подоконнике, прислонившись лбом к стеклу. Он не выглядел так, будто пришел просто хорошо провести время. Скорее, за помощью. Условной, молчаливой. Взгляд Хитклифа быстро переместился к кровавым следам на лице. — Что с тобой, Скэриэл? — осторожно спросил он, но беспокойство заполнило его голос. Вот тебе на, ни привета, ни добрых слов. — Всё в порядке, — ответил Скэриэл, стараясь изобразить уверенность. Он даже попытался улыбнуться, но это выглядело скорее как гримаса боли. Готье поморщился. — Ты выглядишь ужасно, — заметил Готье, не отводя взгляда от его лица. — Это всего лишь мелочи, Готи, я в порядке, правда, — отмахнулся Скэриэл, хотя внутри него всё кричало о помощи. Лоу резко выпрямился, спрыгивая с подоконника. Зря. Его повело в сторону и Готье уже почти подорвался к нему, чтобы помочь, но в последний момент Скэр также резко отпрянул от него. Он знал, что выглядит разбитым, но не мог позволить себе показать слабость. Не сейчас. Готье настойчиво посмотрел на него, словно пытаясь увидеть правду за маской. Скэриэл почувствовал себя уязвимым под этим взглядом. Готье редко так смотрел. Но метко. Лоу не мог позволить себе сломаться. Он был «сильным», «непоколебимым». Он привык. Так его всегда воспринимали — так он сам себя воспринимал. Таким он себя сделал. — Ты не в порядке, — наконец произнёс Готье, и в его голосе звучала искренность. — Я в норме! — резко ответил Скэриэл, его голос дрогнул от напряжения. Он шагнул назад, словно желая дистанцироваться от собственного отражения в глазах друга. Готье вздохнул и шагнул ближе, — Скажи мне правду, Скэр. Я могу помочь. Я хочу, Скэриэл. Лоу почувствовал, как комок застрял у него в горле. Он хотел выплеснуть всё — весь страх, всю боль, всю ненависть к самому себе. Но вместо этого он просто покачал головой. — Мне действительно ничего не нужно. Я просто устал. Готье замер с молчаливым, повисшим в воздухе «от чего устал?» Скэриэл не знал, что ответить. Он чувствовал себя потерянным среди собственных мыслей и эмоций. Каждый день боролся с самим собой, и он не знал, как объяснить это Готье. Как сказать ему о тёмных мыслях и ночах без сна? Как открыть душу тому, кто всегда видел его сильным? — Просто… просто дай мне побыть одному, — выдавил он из себя наконец. Это, пожалуй, было верхом наглости выгонять Готье из собственной комнаты, — прости, Готи. Прости, что пришел. За все прости, — Скэр сполз по стене вниз и это ахуеть как не помогло Готье успокоиться. — Обычно ты не извиняешься. Готье вздохнул и отступил на шаг, понимая, что сейчас Скэриэл не готов принять помощь. Но в его глазах была печаль — печаль за Лоу, который не мог признать свою уязвимость. — Давай ты сходишь в душ? — Скэр посмотрел недоверчиво, — потом ляжешь спать. Прости, я не могу тебя отпустить в таком состоянии, — Скэриэл хотел возразить, но не успел, — и не надо мне говорить, что сюда же ты как-то добрался. Вот именно, что как-то. Готье был слишком. Слишком добрый, во всех смыслах светлый. Слишком не для Скэриэла. Он потупил взгляд в пол, думая, надо ли вообще что-то отвечать. Кровь всё ещё текла по его лицу, но теперь это уже не имело значения. В сердце царила пустота, а в голове звучала одна мысль: «Я в норме». Но он знал — это была всего лишь иллюзия. — Скэр? Видимо, все-таки надо. — Ладно, — он выдохнул, — спасибо, — Лоу вложил в это слово всю благодарность, на которую только был способен. Всю искренность. — Пока не за что. Готье вышел и в комнате резко похолодало. Скэриэл все равно открыл окно. Холодно, но воздуха не хватает. Хитклиф вернулся в скорбную тишину минут через сорок, искренне надеясь не найти Скэриэла в еще худшем состоянии. Лоу спал, укрывшись двумя одеялами. Готье вздохнул, тихо подходя к кровати. Аккуратно присел перед спящим Скэриэлом, осматривая рану на голове. Кровь, кажется, больше не текла. Будить Лоу не хотелось, поэтому Готье решил отложить это до утра, хотя и не мог позволить Скэру так халатно относить к себе же. Готье пригладил волосы и все-таки встал, чтобы закрыть окно. — Готи? — Лоу сонно хлопал глазами, от чего-то морщась. — Что такое? — Хитклиф повернулся, вглядываясь в бледное лицо. — Ничего. Ложись тоже? — Ложусь, Скэр, ложусь, — Готье действительно снял кофту, оставаясь в футболке, и заполз под одеяло к Лоу. Сразу почувствовал, как Скэр перекатился ближе, почувствовал, какие же у того ледяные ноги и руки. Глубоко вдохнул. — Кровь. — Что? — Готье оторвался от мыслей, уловив в тишине гулкий голос Лоу. — Пахнет кровью, — Скэр нахмурился, состроив сложное выражение лица. — Нет? — тихо спросил Готье после неловкой паузы, — тебе нужно поспать, Скэр. Ты окно нараспашку открыл, тут уже ничем не пахнет, — Готье чуть улыбнулся, заглядывая в глаза Лоу. — Наверное, — Скэриэл поежился, натягивая одеяло выше, — спасибо, Готи.