Кошмар

      — Большое спасибо, доктор. Простите, что побеспокоила вас так поздно, — поклонилась девушка, прежде чем покинуть кабинет стоматолога. Плотный рабочий график вунудил её обратиться к врачу уже поздним вечером, из-за чего она чувствовала себя виноватой.       — Всё в порядке, госпожа Ким, — улыбка озарила лицо мужчины, хотя темные глаза оставались всё так же безэмоциональны. — Обращайтесь в любое время, буду рад помочь вам.       Она ответила ему такой же вежливой улыбкой, хотя точно знала, что ни за что больше не придёт сюда. Несмотря на вежливость и красоту так сильно разрекламированного коллегами доктора, весь приём её не покидало странное чувство. Где-то на подкорке сознания зарождалась тревога, не дававшая расслабиться под взором пугающе пустых карих глаз.       — Спасибо, хорошего вечера, — ещё раз поклонившись, она вышла из кабинета.       — Ещё увидимся, лапуля, — послышался за спиной вкрадчивый шёпот, стоило лишь ей переступить порог. В голосе врача больше не было и тени прежней вежливости, лишь самодовольная насмешка.       Не веря услышанному, девушка обернулась, но дверь захлопнулась прямо перед её лицом, разрезая тишину громким хлопком. Над головой заморгала лампочка и с характерным звоном погасла, погружая коридор опустевшей клиники во мрак. Лишь тонкая полоска света из под двери смутно позволяла различить дорогу. Внутри что-то неприятно зазудело, увеличивая тревогу. Призывая к бегству. Раздававшийся за спиной звон инструментов лишь подкреплял это чувство. Шаг за шагом она погружалась в густую тьму, практически ощущяя её всем телом. Сама не заметила, как ускорила шаг, практически срываясь на бег. Но коридор всё не заканчивался. Сзади послышались шаги, скрип двери, и прежде крохотная полоса желтого света начала расти, отбрасывая длинные тени.       Впереди появился слабый свет фонарей, пробивающийся сквозь окна холла. Пара мгновений, и крохотная улочка встретила её ночной прохладой. Однако ведомая страхом она уже бежала не разбирая дороги. Спиной она ощущала липкий, пронизывающий до костей пристальный взгляд. Время тянулось слишком медленно, а сил оставалось всё меньше. Воздуха не хватало, бок сводило пронзительной болью. Преодолев последний поворот, она без сил припала к стене, жадно глотая кислород.       Вокруг было всё так же тихо, она не слышала шагов, ощущение слежки стало казаться смутным наваждением. Однако, лишь только она вздохнула с облегчением, за спиной раздался смех. Глухой, ненастоящий, неживой.       — Я же говорил, что мы ещё встретимся, Ким Дан А, — его лицо разрезала широкая неестественная улыбка, обнажая белоснежные зубы.

***

      Хлопок входной двери эхом раздался по всему дому и вырвал девушку из очередного кошмара. Вздрогнув всем телом, она часто задышала, стремясь успокоить рвущееся из груди сердце. Шорох и шаги в прихожей привлекли её внимание и, оглянувшись на всё ещё спящего рядом мужчину, она начала осторожно спускать ноги на холодный пол. Одна. Вторая. А она всё не сводила глаз с мирно вздымающейся спины. Плавно, чтобы не скрипнул матрас, она села на край кровати, внимательно прислушиваясь к его спокойному дыханию. За стеной послышались шаги и тихий едва слышный звон.       Всё также медленно, стараясь не издать ни звука, она поднялась на ноги и снова замерла. И только убедившись, что ничего не изменилось, Дан А сделала первые шаги. Она двигалась бесшумно, практически не дыша, выверяя каждый шаг. Ступая сначала носком и лишь затем опуская всю ступню на пол, избегая скрипучих половиц. Тем временем шаги доносились всё ближе, неосознанно подгоняя её.       У самой двери девушка бросила встревоженный взгляд на кровать, но мужчина всё ещё лежал, и его спина поднималась всё с той же частотой. Страх сковывал всё внутри неё, но другого шанса хотя бы услышать его голос могло и не быть. Шаги были уже совсем рядом, и она поджидала подходящего момента, прильнув к древесине.       — Оппа...       Едва слышно позвала она, когда его шаги поравнялись с дверью. В гробовой тишине дома он не мог её не услышать, но не ответил. Лишь остановился на мгновение, и пошёл дальше в свою комнату, из которой практически не выходил, в очередной раз звякнув своим мерзким браслетом, словно напоминая ей о его создателе.       Впрочем, наивно было ожидать другого. Раньше он разговаривал с ней через эту дверь или на кухне, если Мун Чжо разрешал ей выйти из комнаты. Он рассказывал ей о сюжете очередной его книги, и в эти редкие моменты ей не было страшно, ведь её мысли были заняты хоть чем-то не связанным с ним. Сейчас ей ужасно не хватало этого.       Разочарованный вздох сорвался с её губ раньше, чем она смогла это осознать. Ладони взметнулись ко рту. Но было уже слишком поздно. По её спине пробежали мурашки, ведь она больше не слышала сонного дыхания. Вместо него была лишь пронзительная тишина и ощущение чужого пристального взгляда. Словно в замедленной съёмке Дан А повернулась к стоявшему в паре шагов от неё мужчине.       — Разве я не говорил тебе: "больше не общайся с ним"?       Безэмоциональный голос разрезал сгустившийся воздух. В лёгких стало катастрофически не хватать кислорода, обнажённая кожа покрылась мурашками, словно ощущая устремлённый на неё холодный взгляд.       — Я... — на выдохе начала было она, опуская глаза, не в силах терпеть напряжения. Вот только закончить не смогла. "Просто хотела поговорить хоть с кем-то кроме тебя" застряло где-то в области так любимого им нёбного язычка. Она слишком хорошо знала, как сильно ему не понравится такой ответ. — ...прости.       Едва слышные извинения были единственным, что она смогла из себя выдавить, хотя наверняка знала, что это не поможет. Его никогда не интересовали пустые слова. Только действия и её истинные мысли. Сокрытые от всех, кроме него, ведь с каждым днём он всё глубже забирался в чертоги её разума.       Затаив дыхание, она смотрела как босые ступни неспеша приближаются к ней. Несмотря на попытки совладать с собой, тело инстинктивно вжалась в шершавую поверхность двери, вызвая у него лишь усмешку.       — Боишься? — поинтересовался насмешливый голос над самой макушкой. — Раз так боишься, зачем было перечить мне? Снова.       — Прости, — ещё тише чем раньше прошептала. Прикусив губу, она изо всех сил старалась держаться спокойно, вот только в носу начало неприятно пощипывать.       — Подними голову.       Отдал он приказ, тоном не терпящим неповиновения. И она подчинилась, вот только её взгляд остановился в зоне ключиц, там где был один из множества разрезавших его тело шрамов. Часто моргая, она силилась смахнуть скапливающуюся у глаз от волнения влагу.       — Ну же, взгляни на меня, — шёпот из самой преисподней раздался у самого её уха. — Лапуля.       На долгие секунды в комнате повисла могильная тишина, казалось даже воздух стал холоднее. Её собственное сердце билось с такой силой, что казалось ещё чуть-чуть и оно будет ударяться о рёбра. А она всё безуспешно пыталась избавиться от слёз, не зная, что он сделает, если увидит их. Разозлиться ещё сильнее, как вчера? Или проигнорирует, как делал раньше? Но что она точно знала, так это то, что за неповиновение наказание будет ещё более суровым. Громко сглотнув, совершив усилие воли, она всё же подняла глаза, встречаясь с пустым пробирающим до костей взглядом его темных глаз.       — Какая ты сегодня послушная, не то что вчера, — промурлыкал он, проводя по красным отметинам от его же рук на её шее.       В ответ она лишь сильнее прикусила губу, стараясь не давать волю эмоциям. Только не перед ним, только не сейчас. Но от напоминания о прошлой ночи непослушные слёзы всё же вырвались наружу, а мночисленные ссадины и укусы, испещеряющие тело, напомнили о себе зудящей болью.       — Так о чём ты хотела поговорить с Чон У?       Его холодные пальцы поднялись выше, поглаживая участок в самом центре. Он часто говорил ей про красоту этих мышц, но для неё это было лишь очередным признаком его сумасшествия, таким же как маниакальная зацикленность на этом парне. Он даже запретил им общаться, ссылаясь но то, что она портит его "идеальное творение". Рой мыслей проносился в её голове, не находя ответ, который не привёл бы его в ярость.       — Только не ври мне, — предупредил он, словно прочитав их.       Молчать больше нельзя было, поэтому, вновь опустив взгляд, она несмотря на страх честно призналась:       — Я только хотела услышать его голос. Мне здесь так одиноко, — слёзы хлынули новым потоком, а плечи содрогались в рыданиях. Её душила смесь страха и подавляемого все эти недели чувства бесконечного одиночества.       Несмотря на ожидания, мужчина не ударил её, а напротив притянул в объятия, поглаживая по спине. И она прижалась к нему, роняя слёзы на его обнажённую грудь, вдыхая запах его кожи. Раньше ей бы было противно от его касаний, но не сейчас. Она привыкла, ведь он был единственным человеком, с которым она могла говорить, скрыться от бесконечного потока собственных мыслей и кошмаров. И, несмотря на страх и боль, он дарил ей так необходимые крупицы человеческого тепла.       — Я знаю, тебе тяжело быть всё время одной, — ласково шептал он, поглаживая её по голове. Вот только она не верила в искренность его слов, ведь именно он запер её здесь, отрезав от всего мира, лишив даже последнего мостика в виде Чон У. — Именно поэтому мы проведём сегодня весь день вместе.       Холодок пробежал по её спине, заставляя вздрогнуть всем телом. Хоть находиться здесь одной и было мучительно, перспектива провести целый день вместе со своим похитителем не предвещала ничего хорошего. Обычно он весь день проводил в клинике, возвращаясь только поздно вечером, но даже так она часто злила его, что же тогда может случиться, проведи они вместе столько времени?       — Тебе разве не нужно идти на работу? — боязливо поинтересовалась она, поднимая глаза на мужчину.       — Я взял выходной, ты разве не рада? — уголки его губ зловеще поползли вверх.       — Рада, конечно рада, — солгала она, и они оба знали об этом. Ведь его зловещая улыбка стала ещё шире.       — Раз так, то почему бы тебе не перестать плакать? — рука, до этого гладившая её по голове, переместилась на щёку, стирая большим пальцем всё ещё стекающие слёзы.       Она уже было открыла рот, чтобы произнести очередные неискренние извинения, но он опередил, накрыв её губы в поцелуе. Воспользовавшись таким шансом уйти от очередного разговора, она тут же ответила на него, вставая на носочки и обнимая мужчину за шею. И хоть его движения и были умелыми, в них не чувствовалось никаких эмоций, лишь механические действия. В этом они были похожи.       Разорвав поцелуй, мужчина подхватил её за бёдра и понёс обратно в кровать. Она не сопротивлялась, полностью отдавшись власти его рук. Да и был ли у неё выбор? Это был далеко не первый раз, а вчерашние попытки как либо избежать неминуемого напомнили ей её место. Мягкая поверхность кровати вновь радушно приняла её в свои объятия, в очередной раз даря крупицу тепла и уюта в этом холодном доме, и дело было вовсе не в температуре воздуха.       — Вчера я был груб с тобой, — констатировал он, рассматривая лежавшее перед ним тело.       На лице не было ни капли раскаяния, наоборот, он с упоением рассматривал красные отметины от рук, синяки и кровавые следы от зубов на белоснежной коже. Холодные пальцы скользнули вверх по выпирающей ключице, туда, где был один из самых больших следов "любви", изучая его.       — Прости... Я сама виновата, что разозлила тебя, — прошептала она, глядя снизу вверх в бездонные черные дыры его глаз. Она и сама уже не знала, ложь ли это.       — Хорошо, что ты это понимаешь, — улыбнулся он, наклоняясь, чтобы попробовать отметину на вкус.       Девушка, уже по привычке, закусила губу, чтобы ни издать ни звука: ни вдоха, ни шипения, тем более – крика. Ему это не нравилось. По крайней мере не тогда, когда он пытался быть ласковым. Его губы спустились ниже, всасывая в рот потемневший участок кожи на рёбрах — он толкнул её о стол. Рука скользнула по её бедру, задевая ушибленную коленку, а в голове возникло воспоминание о том, как она же сжимала и натягивала её волосы.       Продолжая покрывать тело поцелуями, он, словно крокодил, выглядывающий из толщи воды, внимательно ловил каждое движение её мимических мышц. А она лишь терпела и послушно ждала, когда же эти странные прелюдии закончатся. Осознанно или нет, он всегда был более ласков с ней перед тем как делал больно. И чем больше было внимания и заботы, тем больнее. И это пугало больше чем грубость, словно отлив перед цунами.       Когда он спустился слишком низко, эта пытка закончилась, вот только сразу же началась новая. Всё ещё находясь между её ног, мужчина сел на колени, притягивая девушку к себе за талию. Непонимающе глядя на него, она легко скользнула по атласным простыням и коже его бёдер, неосознанно прогибаясь в пояснице навстречу его возбуждённой плоти. Рывок и крик полный боли нарушил тишину дома.       — Постой... — взмолилась она, царапая ногтями его запястья.       Неподготовленная, невосстановившаяся. В неё словно вгоняли железный стержень. Влага вновь заблестела на её глазах, но ему было всё равно. Его никогда не заботила её готовность, он просто брал то что хотел, несмотря на слёзы, крики, попытки вырваться. Он начал двигаться, проникая всё глубже. Делая всё больнее.       Пространство заполнили шлепки, стоны боли и мольбы остановиться. Она чувствовала, как её разрывает изнутри. В попытках избавиться от этой боли она впивалась ногтями в его руки, била ногами по спине и сильнее выгибалась, пытаясь отстраниться. Но ничего не выходило, он словно не чувствовал боли, лишь ускорял темп, сильнее впиваясь пальцами в её талию. Оставляя отметины от ногтей — очередные кровавые мазки на полотне её тела.       Мучительные минуты тянулись слишком долго, сил уже не оставалось и она сдалась. Снова. Попытки вырваться прекратились, ноги перестали наносить удары. Полностью отдавшись его власти, она не двигалась, сжимая побелевшими пальцами простынь в попытках оттенить боль. Её грудь часто вздымалась от всхлипов, а слёзы крупными каплями стекали по лицу, оставляя тёмные следы на ткани. А он лишь смотрел, возвышаясь словно ребёнок, оторвавший у бабочки крылья, ждущий конца её предсмертной агонии.        Он подался вперёд, обвивая поясницу одной рукой. Пальцы второй же проводили одному ему известные линии по натянутым из-за неестественной позы мышечным тканям живота и пресса, по выпирающим костям таза. Его холодные касания обжигали словно металл, заставляя сильнее напрягать мышцы, а он продолжал рассматривать их словно перед ним был учебник по анатомии, а не живой человек.       Его движения стали более рваными и беспорядочными. Рывок, едва слышный стон и мерзкое чувство заполненности его семенем — вот он, долгожданный конец её мучениям. Он наконец-то вышел из неё и отпустил, позволяя свернутся, обняв колени. Сперма в перемешку с кровью стекала по бёдрам, пачкая светлые простыни. Девушка тихо всхлипывала, стараясь не смотреть на своего насильника, даже когда тот сел рядом.       — Разве я не говорил тебе перестать плакать? — холодно заметил он, заправляя закрывающие лицо пряди за ухо.       Опустив ладонь, невзначай задевая укусы на плече, он с нажимом прошёл по каждому выпирающему позвонку. Но она не реагировала, продолжая всхлипывать, сильнее сжимая колени. Недовольно вздохнув, он встал, направляясь к шкафу. Послышалось шуршание ткани.       — Ты наверное проголодалась. Я приготовлю для нас мяса, что принёс вчера, — в его голосе явно слышалась усмешка, ведь он знал, как сильно она ненавидит это.       Забрав пачку сигарет со стола, он ушёл, ведь Чон У не любил, когда тот курил в доме. И только сейчас девушка смогла спокойно дышать. Укрывшись одеялом, она дала волю слезам, у неё было достаточно времени, чтобы прийти в себя к его возвращению и снова натянуть маску радостного повиновения любой прихоти этого сумасшедшего ублюдка. Дан А знала – он ждал, когда она сломается, поэтому с каждым разом делал всё больнее, погружал в большее отчаяние. Но что будет с ней после этого? Ведь он её уже не отпустит.