Когда ломаются стены

В полицейском участке было темно, только синие огни дежурных мониторов мягко освещали помещение. Шорох бумаг, шаги по плитке — всё это давно стихло. Остались только тени, мониторы и... он. RK900 стоял рядом с письменным столом на котором спал Гэвин Рид. Точнее, не спал — вырубился от усталости. Щека прижата к сложенным рукам, волосы растрепаны, дыхание ровное, но глубокое — слишком глубокое для обычного сна. "Вы снова не поужинали," — отметил RK900, но, конечно, вслух не сказал. Он уже научился не озвучивать все свои наблюдения. Особенно с тех пор, как понял: Гэвин не любит, когда его беспокоят. Особенно — когда проявляют участие. Но не замечать становилось всё труднее. Он подошёл ближе и наклонился, медленно, осторожно, словно боясь спугнуть. Рукой аккуратно коснулся плеча Гэвина, едва ощутимо. Это не было программой — скорее, жестом... чего-то более личного. Заботы, возможно. — Детектив, — тихо, почти шёпотом. — Вам не стоит спать вот так. Спина потом будет болеть. Гэвин не ответил. Или не захотел. Но его брови слегка сдвинулись, будто он слышал, просто притворялся. Он всегда так делает. Носит злость, как броню. Прячется за сарказмом, как за щитом. И когда RK900 впервые пришёл работать с ним — не как напарник, нет, просто в той же команде — он быстро понял: к этому человеку нельзя подходить лоб в лоб. Он будет кусаться. Рвать зубами. Даже когда внутри умирает. Особенно — тогда. Он не понимал, зачем RK900 каждый вечер приносит ему кофе. Почему оставляет отчёты на его столе, если Рид сам мог бы их взять. Почему, когда Гэвин в очередной раз срывается на него, андроид просто кивает и уходит. Не отвечает. Не нападает в ответ. И это злило его сильнее всего. — Ты не обязан... — как-то вырвалось у него в порыве раздражения. — Не обязан быть таким. Заботливым. Молчаливым. Терпеливым. Я тебе никто. Я... — Вы человек, — прозвучал тогда ответ, спокойный и простой. — Этого достаточно. Почему? Гэвин до сих пор не знал. И именно это пугало его больше всего. Он зашевелился. Медленно приоткрыл глаза, мутные от сна. И увидел его — стоящего рядом, всё того же, RK900. Ричарда, как его стали звать по привычке сотрудники. — Ты что, дежуришь надо мной теперь? — пробурчал он. — Нет. Просто заметил, что вы заснули. Решил, что будет разумно проследить, чтобы вы не остались тут до утра. — Зачем? — Рид приподнялся и уставился на него. — Зачем ты всё это делаешь? Я с тобой как с дерьмом, а ты... ты... Он замолчал. Потому что не нашёл слов. Потому что горло вдруг сжало, будто он вот-вот что-то выдавит из себя, что держал годами. Ричард наклонился и тихо, почти неслышно сказал: — Потому что кто-то должен начать. Кто-то должен показать, что вы заслуживаете большего, чем одиночество и боль. Даже если вы сами в это не верите. Наступила тишина. Гэвин смотрел на него. В глазах была усталость, боль... и что-то ещё. Может, капля признания. Капля желания поверить. — Ты не знаешь, кто я, — выдохнул он. — Возможно. Но я хочу узнать. Если вы позволите. И в этот момент — впервые — Гэвин не оттолкнул его руку, когда она снова легла ему на плечо.