Гарри Поттер и Предел магии

      Гарри очнулся от звона стекла — кто-то неуклюже уронил мензурку или флакончик где-то неподалёку. Боли не было. Он чувствовал себя так, будто провалился в глубокую, вязкую пустоту, и только сейчас начал всплывать на поверхность. Свет был мягким, рассеянным — не солнце, но и не факелы. Магический свет. Больничный.       Больница Святого Мунго.       Он лежал на чистой, аккуратно заправленной кровати, в отдельной палате — достаточно просторной, чтобы в ней могло уместиться трое пациентов, но сейчас кроме него здесь никого не было. Гарри приподнялся на локтях, чуть поморщившись — мышцы отозвались ноющей тяжестью, но в теле больше не было той пустоты, что грызла его изнутри… в последние минуты тогда, в залах испытаний.       Тогда…       Он резко отвёл взгляд от окна. Не думать. Пока не думать. Сначала — понять, где он, и что произошло.       На прикроватном столике кто-то заботливо оставил стакан воды и сложенную газету. Свежий выпуск «Ежедневного Пророка». Гарри протянул руку — пальцы дрожали, как после сильного холода, — и развернул первую страницу.       «Смерть в Хогвартсе: двое первокурсников погибли в самой безопасной школе магической Британии!» — кричал заголовок размашистыми буквами.       Он не моргнул. Только продолжил читать, скользя взглядом по строчкам, отпечатанным с особой желчью:       «…Одиннадцатилетний Рональд Уизли, представитель известной чистокровной семьи, найден мёртвым в Чёрном озере. Причина смерти — утопление. Расследование продолжается.       Ещё одной жертвой трагедии стала маглорождённая ученица Гермиона Грейнджер. По информации, полученной от источника в Аврорате, девочку нашли в коридоре третьего этажа без признаков жизни. Диагностические чары показали, что она была отравлена. Родителям маглорождённой объяснили происшествие «по классической схеме», как несчастный случай в интернате. Память им стёр отряд Обливиэйтеров.       Директор школы Альбус Дамблдор, не сумев прокомментировать инцидент внятно, временно был отстранён от должности, оставаясь, однако преподавателем Светлых Искусств. Министерство назвало меры «необходимыми для восстановления доверия общественности».       Исполняющей обязанности директора назначена заместитель директора и декан факультета Гриффиндор, профессор Минерва МакГонагалл.       Министерство также наложило запрет на использование боевых заклинаний в пределах школы до начала летних каникул.       Летняя практика переведена в теоретическую форму, а для первокурсников организуется интенсив по менталистике. Руководить курсом будет эльфийка Лирана Фимхель, приглашённая из другого мира специально для стабилизации эмоционального состояния детей…»       Газета задрожала в его руках. Гарри медленно сложил её и отложил обратно на стол. Горло переосхло. Он выпил воду в три глотка и уставился в потолок. Мышление будто затормозило — всё, что происходило, было настолько абсурдным, что мозг отказывался принимать всё это за реальность.       В дверь постучали.       — Можно? — Голос был мягким, по-профессиональному спокойным. В палату вошёл целитель в лимонном халате с вышитым гербом Святого Мунго: скрещённые волшебная палочка и кость. Высокий, с сединой на висках и усталыми глазами. — Гарри Поттер? Рад, что вы пришли в сознание так быстро. Как вы себя чувствуете?       — Нормально, — ответил Гарри глухо. Он не хотел разговаривать. Ни с кем.       Целитель подошёл ближе, поводил над ним палочкой, проверяя мальчика диагностическими заклинаниями, потом хмыкнул.       — Физически вы почти полностью восстановились. Аура… потемнела, но в пределах допустимого. Мы предполагаем, что это связано с травмой. Душевной, разумеется. Потеря друзей в таком возрасте — это тяжело. Мы…       — Всё? — перебил Гарри.       Целитель удивлённо посмотрел на него, но кивнул:       — Да. Если появятся головные боли, беспокойство, или вы захотите поговорить, мы всегда готовы помочь. Вас скоро вернут в школу.       Он ушёл, не дожидаясь ответа. Гарри снова остался один — и снова ненадолго. Через несколько минут после ухода целителя дверь вновь открылась — на этот раз без стука. В палату вошли двое авроров в красных мантиях. Мужчина, высокий, с коротко остриженной шевелюрой цвета обгоревшего мха, с лицом, которое казалось, всегда находилось между усталостью и раздражением. Женщина — стройная, с пронзительным, цепким взглядом, волосы убраны в тугой узел, шаги резкие и чёткие, как строевой марш.       — Гарри Поттер? — Мужчина кивнул. — Мы — авроры Рамзи Трэверс и Элиан Хоукс. Министерство поручило нам расследование инцидента в Хогвартсе. Мы надеемся, вы сможете помочь нам восстановить картину событий.       Гарри молча смотрел на них.       — Мы понимаем, что вы перенесли серьёзный шок, — продолжила Хоукс, не теряя официального тона. — Но вы были там. Вы — единственный выживший. Мы просто хотим знать правду. Как отравленная девочка и утонувший примерно в то же время мальчик связаны с вами — кто находился неподалёку от девочки.       — Правда? — глухо повторил Гарри, словно не услышавший последнюю часть. Он посмотрел на них, словно сквозь, а затем отвернулся к окну. — Она, похоже, никого не интересует.       Рамзи нахмурился и шагнул ближе.       — Мистер Поттер, вы не дюжину человек загоняли в тёмный коридор, где один погиб от утопления, а вторая — от яда. Мы не обвиняем, но вы — ключевой свидетель. Помогите нам понять, что произошло.       — Мы просто шли по следу, — сказал Гарри, не поворачивая головы. Казалось, он находился где-то в своём мире, может быть, в воспоминаниях и не сильно вдумывался в то, что говорит. — Искали, что это было. Сами не знали. Никто не заставлял. Никто не помог.       — След? — Хоукс записала что-то в блокнот. — След чего?       — Темноты, — произнёс мальчик. — Она звала.       Повисло молчание.       — Темнота, — медленно повторил Рамзи. — Это… Вы можете быть конкретней? Как именно вы оказались в подземельях под Хогвартсом?       — Я не знаю. Мы шли. Коридоры были странными. Как будто их раньше не было. Или были, но скрыты. — Гарри пожал плечами. — Там всё было… иначе.       — А вы что делали? — Хоукс писала быстро, строчка за строчкой. — Какие заклинания применяли? Были ли с вами артефакты? Что привело к смерти младшего Уизли?       Гарри замолчал. Минуту. Две. Тишина давила, как будто потолок опускался всё ниже.       — Я не знаю, — наконец сказал он. — Я не видел. Я очнулся уже потом.       — Гермиона Грейнджер была найдена рядом с вами, — сказал Хоукс, теперь более жёстко. — У неё были обнаружены признаки отравления. Мы нашли на вашей мантии следы того же состава. Как вы это объясните?       — Я держал её за руку… когда она умирала, — тихо сказал Гарри, будто вытаскивая калёными щипцами слова из себя. — Вы бы хотели, чтобы я отступил, потому что она умирала?       Хоукс слегка вздрогнула и отвела взгляд. Рамзи сделал шаг назад, потеребив перо.       — Послушайте, мистер Поттер, — теперь его голос стал мягче, почти участливым. — Мы не хотим делать из этого… больше, чем оно есть. Но общественность требует ответов. Нам нужно понять: была ли это случайность, проклятье, тёмная магия или…       — Случайность, — перебил Гарри. — Так вы это назвали. Всё уже написано. Ваша «объективность» — в газете. Чего вы от меня хотите? Подписи?       Они снова переглянулись. Хоукс вытянула из папки аккуратный лист — стандартный протокол опроса свидетеля.       — По процедуре вы должны подтвердить, что ваши слова соответствуют действительности. Поставьте подпись внизу.       Гарри посмотрел на лист. Пергамент был необычно белым… бледным, как мёртвое лицо Гермионы, печать Министерства в углу — восковая, красная, как кровь. Он не прикоснулся к перу.       — Я ничего не подтверждаю, — сказал он. Я ничего не знаю.       — Но вы…       — Я ничего не подпишу, — повторил он.       Рамзи тяжело вздохнул. Хоукс свернула лист, вернула в папку, не говоря ни слова.       — В случае отказа от подписи будет зафиксировано «показания даны без подтверждения». Это будет иметь последствия, если… — аврор осёкся, — если дела дойдёт до Визенгамота.       Гарри не ответил.       — Мы вас больше не задерживаем. Вас скоро сопроводят обратно в Хогвартс, — закончил Трэверс, и они вышли, оставив за собой только запах канцелярского пергамента и осадок бюрократического холода.       Когда дверь закрылась, Гарри сел на кровати и сжал простыню в кулаке. Его трясло. Не от страха. От ненависти. К ним. К Министерству. К их спокойствию и порядку. К их «традиционному» решению проблем маглорождённой. К их «расследованию», в котором ни одна деталь не имела значения, если не укладывалась в готовую версию.       Гермиона была умнее всех их взятых. А они не дали ей даже имени. Только «инцидент». Только подпись. Только забвение.       Он так и отпустил простыню, когда в палату снова вошёл целитель, чтобы сказать, что камин в Хогвартс готов принять ученика обратно. На спинке койки как раз лежала одна из его мантий с другой одеждой, в которую он поспешил облачиться.       Пламя в камине взвилось зелёным столбом, закружилось вихрем и Гарри вывалился из портала на тёплый, отполированный каменный пол. Его шатнуло, но он устоял — рефлекторно, как будто магия уже приучила тело к постоянным толчкам. Гарри поднял глаза и встретился с внимательными взглядами двух взрослых.       — Добро пожаловать обратно, мой мальчик, — мягко сказал директор Дамблдор. Его глаза, обычно искривлённые добродушной морщинкой, теперь были серьёзны, почти выжидающе смотря на него. — Мы очень рады, что вы вернулись живым.       Профессор МакГонагалл стояла рядом, руки крепко скрещены на груди, её мантия была строга, черна и гладко выглажена, словно сама дисциплина. В глазах отражалась усталость, скрытая за привычной сдержанностью.       — Как вы себя чувствуете? — спросила она. Голос был ровным, но в нём проскальзывала та же нота, что и в голосе целителя — осторожная, напряжённая забота.       — Нормально, — коротко сказал Гарри. Он хотел добавить что-то вроде: «живой, значит, уже хорошо», но промолчал.       — Сегодня в Большом зале состоится траурный ужин, — сообщил Дамблдор после паузы. — Мы почтим память Рональда и Гермионы. Все ученики будут там. Учителя тоже.       Гарри кивнул. У него не было слов. Даже не потому, что он не знал, что сказать — он знал слишком много.       — Мы пойдём вместе, — продолжил директор. — Это важно. Для всех.       МакГонагалл жестом пригласила Гарри следовать за ними. Он почувствовал на себе лёгкое прикосновение чар — простое очищающее заклинание: его мантия стала снова чёрной. Всё, как у остальных. Всё, как надо.       Они шли по коридорам молча, только тихий цокот каблуков МакГонагалл сопровождал их путь. Коридоры, как ни странно, были пустыми — словно сам Хогвартс затаил дыхание. Портреты провожали Гарри взглядами: кто с сочувствием, кто с осуждением, а кто-то и вовсе прятался в соседние рамы.       Двери Большого зала были распахнуты. Свет внутри был тёплым, мягким, но приглушённым, как будто кто-то погасил половину свечей. Столы были переставлены: вместо четырёх рядов по факультетам — овальное кольцо из чёрного дерева, за которым уже сидели ученики и преподаватели, одетые в тёмные мантии. В центре стояли два пьедестала, покрытые тонким белым полотном, символизируя присутствие ушедших.       Когда Гарри вошёл, зал затих. Все взгляды обратились к нему. Он чувствовал, как эти взгляды проходят сквозь него — холодные, горячие, оценивающие, испуганные, злобные. Кто-то тут же отвёл глаза. Кто-то шепнул что-то соседу. Кто-то просто смотрел — долго и немигающе.       Гарри не искал знакомых лиц. Он знал, кто где сидит. Знал, кто придёт, кто — нет. Внутри него всё было тихо. Опустошённо.       Дамблдор повёл его к главному месту — рядом с преподавателями. Кто-то из учеников шепнул:       — Это Поттер…       — Он был там…       — Говорят, он виноват…       — Они же дружили…       Но Дамблдор поднял руку, и в зале воцарилась тишина. Его фигура, высокая, строгая, казалась почти неосязаемой в колеблющемся свете парящих свечей. Голос его прозвучал ровно, спокойно, но за этой ровностью ощущалась тяжесть:       — Сегодня мы скорбим, — начал он. — Мы потеряли двоих. Рональд Уизли и Гермиона Грейнджер были не просто учениками. Они были друзьями, соратниками, опорой для тех, кто был рядом. Их энергия, решимость и вера в то, что магия может быть добром, останутся с нами.       Он сделал паузу. В зале стояла мёртвая тишина, и даже портреты на стенах затаили дыхание.       — Я не стану скрывать правду: случившееся — трагедия, которую невозможно объяснить одним словом. Поэтому с завтрашнего дня в Хогвартсе начнёт работать специальная следственная группа авроров. Их задача — установить истину. Ваша — не мешать им. Никаких «поиграть в детективов», никаких самодеятельных вылазок. Все подозрительные находки, разговоры, слухи — сразу обращайтесь к преподавателям или к представителям Министерства.       Дамблдор обвёл зал взглядом, остановившись на старшекурсниках.       — Кроме того, с этого момента и до конца учебного года все боевые заклинания указом Министерства находятся под строжайшим запретом. На занятиях тоже. Преподаватели уже получили соответствующие инструкции.       Несколько учеников переглянулись. Гарри услышал, как кто-то сдавленно скрипнул зубами.       — Летняя практика, как вы знаете, обычно включает в себя прикладную магию. В этом году она будет заменена на теоретические занятия. Мы намерены сделать упор на понимание основ, прежде чем снова доверить ученикам практику. Это тяжёлое, но необходимое решение.       Он сделал паузу, а затем продолжил чуть более мягким тоном:       — Для учащихся первого курса будет организован интенсив по менталистике. Его проведёт приглашённый специалист из другого мира — Лирана Фимхель, признанный эксперт в области ментальных щитов, эмоциональной стабилизации и самоконтроля. Мы считаем, что такие знания необходимы в нынешнее время — не только для защиты, но и для понимания самих себя.       Некоторые первокурсники напряглись, услышав незнакомое имя, но Дамблдор продолжал:       — Мы все переживаем, но это не повод разрушать то, что нас объединяет. Хогвартс был и остаётся вашим домом. И мы, преподаватели, приложим, все усилия, чтобы он оставался для вас безопасным. Однако безопасность начинается с вас самих.       Он замолчал. И в этой тишине зал вновь наполнился тяжестью.       — Почтим память тех, кто ушёл, минутой молчания.       И весь зал встал. Даже Малфой не проронил ни слова за эту минуту, глядя сквозь стол растеряно.       Когда еда появилась — простая, без излишеств — Гарри не притронулся. И никто его не торопил.       После ужина ученики расходились молча. Никто не смеялся. Никто не говорил вслух. Этот день в Хогвартсе запомнится надолго.       Гарри не торопился вставать. Он всё ещё сидел за столом, будто застыв в полусогнутой позе, с пустым взглядом, устремлённым куда-то в пространство. Он не чувствовал ни голода, ни усталости. Всё внутри было выжжено, как после заклинания Incendio, оставившего лишь золу.       Лёгкие шаги прозвучали рядом. Гарри не сразу повернул голову — он и без того знал, кто это.       — Поттер, — произнесла профессор МакГонагалл тихо, почти ласково. — Можно на минуту.       Он кивнул — не в знак согласия, а просто потому, что от него этого ждали.       Они прошли несколько шагов в сторону от стола, к одной из высоких колонн, где было чуть тише, и голос не терялся в гулкой тишине зала. МакГонагалл встала напротив, сложив руки на груди, но поза её была не строгой, а скорее обеспокоенной.       — Я не буду спрашивать, как ты себя чувствуешь, — начала она негромко. — Это было бы глупо.       Гарри не ответил. Только посмотрел на неё. В глазах не было ни слёз, ни гнева. Ни страха. Пустота — ровная, тяжёлая, давящая.       МакГонагалл выдержала паузу, прежде чем продолжить:       — С завтрашнего дня в Хогвартсе начнутся занятия. Теоретические, как уже было объявлено. Но для первого курса будет организован интенсив по менталистике. Его будет вести специалист из другого мира, Лирана Фимхель. Она не просто преподаватель. Она также умеет… помогать. Людям, которые пережили… трудное.       Она сделала едва заметную паузу, подбирая слова.       — Она будет работать и как консультант. С тобой в том числе. Разумеется, это не обязательно… — МакГонагалл едва уловимо смягчила голос, но в её интонации чувствовалась не просьба, а уверенная рекомендация. — Но я надеюсь, ты отнесёшься к этим встречам с пониманием. Это… может помочь.       Гарри смотрел на неё с тем же пустым выражением, не моргая. Потом коротко кивнул. Не потому, что хотел. Не потому, что верил. Просто — потому что отказываться не было смысла. Да и не осталось в нём сил отказываться. Ничего не осталось. МакГонагалл, казалось, хотела добавить ещё что-то: может, положить руку ему на плечо, может назвать по имени. Но передумала. Лишь тихо сказала:       — Если тебе что-то понадобится, Гарри… я рядом.       Он снова кивнул. И она ушла, оставив его среди колонн, в полутьме Большого зала, где уже гасли свечи.       Он не знал, сколько ещё простоял там, но, в конце концов, ноги сами понесли его к башне Гриффиндора.       В спальне было темно. Тихо. Все уже спали — или делали вид, что спят.       Одна из кроватей, ближе к окну, была пустой. Простыни на ней уже кто-то снял. Словно ничего и не было.       Гарри лёг на свою постель, на раздеваясь, не укрываясь. Глаза закрылись сами собой. Мыслей не было. Снов тоже.       Была лишь тишина.