Синева его глаз. Runaway Blues.

      — В чём причина твоего отказа? — Дверь на крышу со скрипом врéзалась в бетонную стену, Нил перешагнул порог и остановился в нескольких шагах от смерти.       Скрежет раздался в ушах неприятной головной болью. «Смерть» еле заметно поморщилась, качнув ногой в воздухе, и затушила сигарету о выступ.       — Ненавижу больницы.       Безвольное тело на белой постели. Белая комната, белые стены. Синий свет лампы и, кажется, кровь. Мальчик завороженно рассматривал исполосованную руку. Синяя. Наверное, он наконец сошёл с ума.              Эй-Джей не двигался. Не двигался, пока ему перевязывали запястье. Не двигался и тогда, когда опустела палата. Мысли собирались в кучу и одновременно растворялись в тишине. Может, это просто сон? Такой тошнотворно липкий, тягучий, как те ночи, в которые Дрейк приходил к нему в спальню. А может, он тоже просто часть его кошмара? Эндрю проснётся. Проснётся, спустится к Кэсс на запах свежеиспечённых блинчиков и… Петля замкнулась.              В палату мертвеца заходили лишь для того, чтобы оставить еду на белом столе, напичкать белыми таблетками или взять красную кровь для анализов. Люди в белых халатах не разговаривали. Или это Эй-Джей их не слышал? Не запоминал, не чувствовал. Не хотел.       Мальчик закрыл глаза. Белый цвет — цвет снеговика, что он слепил во дворе, цвет крема пирожного, что он впервые попробовал. Цвет его смерти. Раздражает. Раздражает? Эй-Джей не знал. Разве у него ещё остались эмоции? Пластинка заела.       Пробуждение. Завтрак. Белая таблетка. Обед. Ужин. Сбор крови. Сон.              Очередной день. День ли? Окон в палате не было. Мальчик поднялся с кровати, проходя сквозь «темницу» в ванную комнату. Стресс(?) стрессом, а чистку зубов никто не отменял. Если он не будет чистить зубы, то не сможет есть сладости, которые приготовит Кэсс. Они же ещё увидятся? Увидятся же? Как она и хотела, он назовёт её «мамой». Правда назовёт. Обещает. Кэсс, забери меня.       Эй-Джей сел за стол, глотая безвкусный завтрак. Голова не болела, мысли шли легче. Так всегда перед приёмом таблеток. Затем снова туман. Очередь белой таблетки. Синяя.       Молчание длинною в вечность. Джостен подошёл ближе, садясь на край крыши.       — Правда за правду? — Рыжая конопна волос влезла в поле зрения Миньярда. Раздражает.       — Нет. Не сегодня.