Шесть месяцев

На экране телефона всплыло уведомление: «Елена». Таня на секунду застыла. — Ну конечно, — прошептала она себе под нос, поставив чайник на плиту. Сообщение было коротким: Елена: Привет. Просто подумала о тебе. Как ты там? Таня не отвечала. Просто смотрела на экран. Словно он вернул её в те дни, когда всё было сложнее, запутаннее, а сердце — свободнее, но не счастливее. Через минуту пришло ещё одно: Елена: Ты, наверное, уже не хочешь общаться. Я всё понимаю. Просто иногда скучаю по тебе, вот и всё. Таня медленно нажала на блокировку экрана, и телефон погас. Она сделала пару кругов по комнате, потом вернулась и написала: Таня: Привет. Надеюсь, у тебя всё хорошо. Я сейчас в другом этапе жизни, так что... давай не будем ворошить прошлое. Удачи тебе. Никаких смайликов. Ровно, аккуратно, сдержанно. В дверь позвонили. Это была Саша с пакетом еды и своей фирменной улыбкой. — Пиццу принесла, душа моя. Ужин на двоих и просмотр фильма. Готова? — Более чем, — улыбнулась Таня, стараясь отодвинуть прочитанное в сторону. Она взяла пакет, обняла Сашу за талию и прижалась к ней щекой. — Что-то случилось? — Саша заглянула ей в лицо. — Нет. Просто устала. Пойдём уже, а то остынет. И пока Саша болтала о смешных мемах и планах на выходные, Таня кивала, вставляла реплики и держала себя в руках. Слова Лены звенели где-то на заднем фоне, но не проникали глубже. Таня знала: назад дороги нет. Но и Саше об этом Знать не стоит. *** Вечер. Супермаркет. Таня после работы заходит за продуктами — обычная пятничная толчея, корзинки гремят, кто-то спорит у полок с йогуртами. Она выбирает макароны, вспоминая, что Саша просила «только самые обычные, не эти с перьями». Телефон вибрирует: Саша: «Купи ещё хурму. Если нет — яблоки. Красные. Нет, жёлтые. Ну ты поняла.» Таня усмехается, отвечает смайликом и идёт к фруктам. И вдруг — знакомое лицо. Лена. Стоит у отдела с выпечкой, смотрит прямо на Таню. — Привет, — спокойно говорит Лена. — Я не хотела пугать. Просто… увидела тебя — и подошла. У Тани сердце сжалось, но лицо остаётся непроницаемым. — Ты как? — продолжает Лена. — Я слышала, ты вроде теперь не на заводе. Всё хорошо? — Да, — коротко отвечает Таня. — Всё отлично. Работаю, живу. У меня всё хорошо. Вибрация телефона. Саша: «Там ещё был хлеб. Белый. Или бородинский. Какой увидишь первым — хватай!» — Я не хочу вмешиваться, — тихо говорит Лена. — Просто… я иногда думаю о нас. Таня делает шаг в сторону. Люди идут мимо с тележками, кто-то толкается, кто-то извиняется. Она выдыхает: — У меня всё по-другому теперь. Не надо ничего вспоминать. Правда. Телефон снова гудит. Саша: «И ещё йогурты! Ванильные! Нет — клубничные!» Лена чуть улыбается. — Я просто хотела увидеть тебя. Это всё. — Ты увидела, — отрезает Таня. — А теперь прости, у меня дома ужин и любимый человек ждёт. И, как ты видишь, не может решить, какие йогурты ему нужны. Она разворачивается и идёт прочь, набирая Сашу: — Слушай, ты ещё хоть раз поменяешь йогурт — я куплю творог. Всё. На том конце — Сашин смех. — Ладно, ладно. Возвращайся уже. Я соскучилась. А Таня сжимает трубку чуть крепче. И знает точно: она сделала правильный выбор. *** Офис. 17:12. Саша сидела у себя в кабинете, просматривала финальный список для новой команды. Таблица пестрела цифрами, фамилиями, графиками смен, и вроде бы всё складывалось логично — нужные люди, нужное время, нужные зарплаты. Она вздохнула и взялась за кружку с давно остывшим чаем. Со смежного диванчика, обложенная кипой бумажек, Таня что-то печатала на ноутбуке. Вернее, пыталась — её рука уже в третий раз потянулась к телефону. Саша скользнула взглядом по экрану — Таня быстро перевернула его экраном вниз. — Всё нормально? — спросила Саша как можно спокойнее, хотя в животе уже свернулось что-то нехорошее. — Ага, — коротко кивнула Таня. — Просто... маме надо помочь с одной темой. Потом расскажу. Она чуть улыбнулась, но улыбка вышла натянутой. И сразу вернулась к экрану. Через несколько секунд телефон снова засветился. Таня опустила глаза и задержалась дольше, чем просто «проверить». Саша медленно отложила ручку и сделала вид, что перечитывает файл, но на самом деле просто смотрела в одну точку. Мелькнула мысль: А со мной ты сегодня так и не говорила толком. Ни про ночь, ни про работу. Ни про нас. Таня снова набрала что-то, улыбнулась чуть мягче — и снова вернулась к работе. — Может, сделаем перерыв? — предложила Саша, чувствуя, как голос слегка подрагивает. — Щас допишу и можно, — ответила Таня рассеянно, даже не поднимая головы. Саша кивнула и отвернулась к монитору. Сердце било чуть быстрее обычного. В горле стоял ком. Я в тебя как в воду — с головой. А ты... ты куда-то уже смотришь за мой предел? Она молча вернулась к таблице. В строчке с подписью «заместитель» поставила галочку. А потом быстро её стерла. *** 20:45. Квартира Саши. Таня сидела на полу, прислонившись к дивану, в руках — чашка с горячим чаем. На ней — Сашина футболка, чуть великовата, но тёплая и уютная. Саша вышла из кухни с двумя терелками пасты и осторожно опустилась рядом. — Осторожно, горячее. — Она поставила тарелку Тане, провела пальцами по её плечу. Таня чуть наклонилась к её руке, чмокнула запястье и попыталась улыбнуться. Но внутри у Саши всё уже было неспокойно. — Слушай... — начала она мягко, подбирая слова, будто они были фарфоровыми. — А ты… всё в порядке? — М? — Таня подняла глаза. — Ну, ты сегодня как то не совсем здесь. Я не про «плохо», просто... будто в голове что-то своё. Не со мной. Таня замерла. Потом пожала плечами: — Немного устала, и... да, мама написала. Бытовое всё. Саша кивнула, глядя на неё чуть дольше, чем нужно. — Понимаю. Просто... я похоже, что тенью рядом сегодня. Не мешаю, но и не особенно нужна. — Она попыталась улыбнуться. — Знаешь, как кот, которого не погладили и он сидит, смотрит, ждёт, пока заметят. Только усы у меня не такие пушистые. Таня засмеялась тихо, но неуверенно. — Не говори так. Ты мне важна. Я просто… правда, голова загружена. Прости, если это чувствуется. — Танюша, — Саша придвинулась ближе. — Я не ревную. Я... так в тебя влюбилась, что когда ты улыбаешься не мне, я чувствую как потерю. Даже если это просто смс. Таня молчала. Она поставила чашку, потянулась и обняла Сашу за талию. — Я с тобой. И это — главное. Иногда просто трудно собраться в одну кучку. Саша кивнула, уткнувшись лбом ей в макушку. — Ладно. Обещай хотя бы, если вдруг снова получишь смс от кого-то, кто раньше был… ближе, чем просто знакомая — ты скажешь. А то я тут с ума сойду, начну фантазировать, что ты сбежишь к бывшей, оставив мне только кота и макароны. — У тебя нет кота, — пробормотала Таня в плечо. — Вот именно. Значит, и сбегать некуда. — Саша поцеловала её в висок. — Я просто хочу знать, если появится кто-то, кто может меня задеть. Чтобы не играть в угадайку. Я умею быть взрослой, но с тобой не хочу притворяться сильной, когда внутри не так. Таня чуть отстранилась, заглянула в глаза. — Хорошо. Обещаю. Только ты тоже обещай — если что-то тревожит, говори. Не играй в молчанку. — Договорились. Но учти, если ты снова посмотришь в телефон, не глядя на меня, я скажу, что это измена. И напьюсь чаем с лимоном. Без тебя. — Она погрозила ложкой. Таня хмыкнула и чмокнула её в щеку. — Ты невозможная. — А ты возможная. Вот и баланс. *** Следующее утро. 08:10. На кухне Саша, ещё растрёпанная после сна, стояла у плиты. В одной руке — сковородка с омлетом, в другой — телефон. Она ждала Таню, которая закрылась в ванной под предлогом «помыть голову». Прошло уже пятнадцать минут, но звуков воды не было. Саша, нахмурившись, бросила взгляд на дверь и почти машинально взглянула в чат. «Танюша, завтрак почти готов. Остался только тост и поцелуй. Угадаешь, что сгорит первым?» Сообщение прочитано, ответа не было. Тем временем в ванной Таня стояла, прислонившись к двери, с телефоном в руке. На экране — сообщение от Лены. Лена: «Помнишь, как мы однажды убежали с работы и просто гуляли весь день под дождём? Я до сих пор, когда мокну, думаю о тебе. Может, это странно, но хочется хоть услышать твой голос. Только один раз. Обещаю.» Таня машинально провела пальцем по экрану, но не ответила. Просто уставилась в эти слова, как в зыбкое прошлое, которое давно похоронила — но оно вдруг поднялось и смотрит в упор. Её палец завис над кнопкой «удалить», но она всё ещё не нажимала. — Таня! — Саша постучала по двери. — Твоё яйцо уже почти убежало со сковородки! Ты там шампунь ешь, или у тебя марафон по разглядыванию кафеля? Таня очнулась, быстро выключила экран, убрала телефон в карман халата. — Да иду я, неси свой омлет сюда! Саша хмыкнула, вернулась к плите, но в голове что-то сдвинулось. Неясное, но тревожное. Она вспоминала, как вчера Таня гладила экран, когда думала, что её никто не видит. Вспоминала задержки с ответами. Вспоминала тонкие паузы, точно в голове у Тани всё время кто-то ещё. Саша встряхнула головой, поставила тарелки. Таня вышла, волосы всё ещё влажные, лицо почти спокойное. Но почти — Саша это чувствовала. — Твоя драма-яичница тебя ждёт. — Она поставила тарелку перед Таней и села напротив. — Осторожно, горячая. Как я, когда ты не отвечаешь. Таня подняла глаза, смутилась. Улыбнулась чуть напряжённо. — Прости, правда... просто мысли. — Мысли не заставляют сидеть в ванной без воды. — Саша поддела омлет вилкой, — Если у тебя снова философская переписка с мамой, я пойму. Если с бывшей — тоже пойму. Но тогда я хочу знать. Даже если это неприятно. Иначе мне будет казаться, что ты на два фронта — и оба внутри своей головы. Таня опустила взгляд. — Она написала. Я ничего не отвечала. Просто… неожиданно. Всплыла. Воспоминания. Саша кивнула. Вздохнула. Сделала глоток чая и улыбнулась. — Ну хоть не с сантехником. Уже легче. — Прости. Я не знаю, как с этим быть. — Просто будь честной. С ней, со мной, с собой. И — нет, я не собираюсь тебя контролировать. Но я в тебя влюблена, и это делает меня уязвимой. А я чертовски не люблю это чувство. Поэтому или мы вместе, или ты возвращаешься в прошлое. Но не в обе стороны сразу. У меня для таких путешествий нет страховки. Таня потянулась, положила руку на Сашину. — Я здесь. С тобой. Просто иногда прошлое стучит. Я не собираюсь его впускать. Но стук — слышу. И пугаюсь. Саша кивнула, на секунду сжала пальцы. — Давай съедим завтрак. А потом я тебе покажу, как готовят настоящие тосты за будущее. Там нет места для бывших. Только сыр, авокадо и ты. *** Поздний вечер. Вторник. Таня вышла из маршрутки и постояла пару секунд, вглядываясь в темные окна дома. Сердце стучало громко, знало, что ничего хорошего в этом не будет. Она шла к Лене с твёрдым намерением — расставить точки. Один раз. Навсегда. Лена открыла почти сразу, будто стояла за дверью. Волосы завязаны в небрежный пучок, в руках — кружка с чем-то парящим. — Привет… — сказала она с осторожной улыбкой. — Всё-таки пришла. — Не надейся, что я здесь ради «воспоминаний». Я пришла, чтобы ты прекратила писать. У меня всё хорошо. У меня есть человек. И я не хочу, чтобы ты снова лезла в мою жизнь. Лена отступила, пропуская её внутрь. — Тогда заходи на минуту. Если всё правда так ясно — бояться нечего. Таня зашла — шаг, другой. Комната почти не изменилась. Та же фотография на стене, тот же старый плед на диване. Пахло жасмином — Лениной любимой отдушкой. — Ты ведь помнишь, как мы смотрели кино на этом диване? — Лена говорила тихо. — Когда ты прижималась ко мне и жаловалась, что весь мир против тебя. А я… — Хватит. — Таня подняла руку. — Это всё было. Но закончилось. Тебе просто скучно. Или одиноко. И ты решила пошарить по памяти, как по старым фото. Но я не вещь. Я больше не «вчера». — Ты правда думаешь, что между нами ничего не было? Что это так легко выбросить? — Я не выбрасывала. Я отпустила. И вдруг — резко, почти исподтишка — Лена сделала шаг вперёд и поцеловала Таню. Быстро, почти без паузы. Губы были холодными. Таня отпрянула, как от удара. — Ты что, охренела?! — голос взвился. — Я же сказала, зачем пришла. Ты меня не слушаешь совсем? — Я просто хотела понять, что ты чувствуешь. Вдруг ты тоже... — Нет! — Таня подняла голос, ещё никогда не говорила с Леной так жёстко. — Я ничего к тебе не чувствую, кроме злости. За то, что ты снова пытаешься взять силой то, что больше тебе не принадлежит. Всё. Не пиши. Не зови. Не трогай меня. Лена замерла, лицо её дёрнулось. — Прости... — Это не «прости». Это — прощай. Таня хлопнула дверью и выскочила на лестницу, сердце колотилось как бешеное. На улице она задышала глубже, и в груди медленно начало таять. Руки всё ещё дрожали, но в голове наконец стало чисто. Саша. Только Саша. Она достала телефон и набрала: Таня [22:14]: Можно я к тебе прямо сейчас приеду? Саша [22:15]: Конечно. Уже разогреваю твою любимую пиццу и включаю плейлист «обнять и не отпускать». Что-то случилось? Таня уставилась в экран, потом убрала телефон в карман и зашагала к остановке. Саша ей не задавала вопросов. Это было главное. *** Таня ехала в автобусе, прижавшись лбом к прохладному стеклу. Город за окном мелькал кусками: светофор, вывеска, женщина с коляской, мужчина с собакой. Всё будто происходило не с ней. В груди гудело напряжение — словно кто-то положил туда тяжёлую, дрожащую банку с газом, и она не знала, когда её сорвёт. У Саши дома было тихо. Та сидела на кухне, в носках, с бокалом вина и каким-то отчётом. Услышав ключ в замке, быстро закрыла ноутбук и поднялась. — Ты вовремя, — сказала она и сразу подошла, чтобы обнять. Таня немного замешкалась, потом уткнулась лбом в Сашино плечо. Вдохнула знакомый запах — мыло, немного кофе и чего-то уютного, как дома. — Устала, как собака, — пробормотала она. Саша провела рукой по её спине. — Пойдём. Я тебе плов разогрела. Тот, что твоя мама передала, — добавила она с улыбкой. — Клянусь, я не трогала изюм, всё отдельно. Таня слабо усмехнулась. На кухне она ела молча, иногда глядя в стол, будто проверяла, не трескается ли он. Саша сидела напротив, наблюдая. Что-то не так. Ни взгляда, ни привычных полушуток, ни даже сарказма по поводу изюма. — У тебя был тяжёлый день? — спросила она наконец. Таня кивнула, не поднимая глаз. — Знаешь, если хочется просто помолчать — это тоже норм, — сказала Саша. — Но если хочется чего-то другого... я рядом. Даже если это просто чаю налить. Таня подняла на неё глаза. В них было всё — усталость, вина, что-то расплавленное и горькое. — Можно... просто лечь? — спросила она тихо. Саша кивнула. Они пошли в комнату, и Таня сразу свернулась на диване, поджав ноги. Саша легла рядом, обняла её сзади. Тишина между ними была тёплой, но плотной. — Я тебя люблю, — прошептала Саша ей в затылок. — Очень. Таня не ответила. Только вздохнула и прижалась ближе. *** Следующие дни были какими-то расплывчатыми. Саша просыпалась раньше Тани, варила кофе и смотрела, как та тихо дремлет, уткнувшись в подушку. Всё выглядело идеально — привычные жесты, рука Тани, которая во сне шарила в её сторону, тихое: «Не уходи, ещё пять минут...» Но Саша чувствовала, нитка, связывающая их, стала чуть тоньше. Её почти не видно — но она там, и на ней появилась первая трещинка. На работе она ловила себя на том, что смотрит в телефон чаще, чем обычно. Ждала. Хотела получить не просто смайлик или фото обеда, а что-то настоящее, живое, танино. Сообщения приходили, но... что-то в них поменялось. Короче стали. Без того хихиканья между строк, без «жду, чтобы увидеть» или «как там моя красавица». Саша пыталась не параноить. Придумывала оправдания. Таня устала. Таня занята. Таня просто в другой фазе луны. Но в один вечер, пока Таня стояла в душевой, Саша случайно увидела на экране её телефона входящее уведомление. Лена "Ты помнишь, как мы в ту ночь просто смотрели на окна напротив и молчали? Я до сих пор думаю об этом." Саша замерла. Телефон погас. Она не стала читать дальше. Просто села на кровать. Плечи опустились, будто внутри выключили свет. В голову полезло тысяча мыслей — и все ядовитые. Зачем она пишет? Почему Таня не сказала? А если... А вдруг?.. Из ванной вышла Таня, вытирая волосы. Она что-то сказала — кажется, про то, что вода еле тёплая, — но Саша не слышала. Она просто посмотрела на неё и вдруг очень тихо спросила: — У тебя всё хорошо? Таня кивнула. — А ты? Саша чуть улыбнулась, как умела: мягко, спокойно, словно ничего не случилось. — Да. Просто скучаю. Даже когда ты рядом. *** Вечер. После душа Таня сидела у себя в комнате в простом домашнем, волосы ещё влажные, в руках — кружка с горячим чаем. Саша сегодня осталась у себя, и впервые за долгое время в квартире было тихо. Слишком тихо. Мама щёлкала пультом в зале, но Таня всё равно слышала, как тикали часы в коридоре. Она заглянула в телефон — Саша прислала селфи с надписью: "Думаю, как украсть тебя на следующие сто лет. Есть идеи?" Таня усмехнулась. Ответила: "Только если есть инструкция, как увозить охранницу без инструкции по эвакуации." Но, отправив, задержалась на экране. Внутри — сдавленное чувство. Осталось полтора месяца. Шесть недель. Саша потом вернётся в Москву. И что? Переписка с Леной снова всплыла в голове. Вчера Лена прислала: "Помнишь, как мы зимой на остановке мерзли и ты грела мне руки под курткой? Кажется, ты всегда так делала — спасала молча." Таня долго не отвечала, но потом всё же написала коротко: "Не возвращай это, пожалуйста." Лена не отступала: "Я просто скучаю. Смотрю, как ты теперь с ней. И... мне больно, но я рада, что ты снова смеёшься." Таня закрыла мессенджер. Саша, которая занимает собой каждый вечер, каждую свободную минуту, каждую мысль — рядом, и Таня тянется к ней, как к солнцу. Но всё чаще, в одиночестве, её начинало тянуть в зону тени: А если Саша уедет, и всё закончится? Завтра — выходной. Они снова будут вместе. Будут смеяться, готовить, валяться в обнимку. Но где гарантия, что потом это не станет всего лишь хорошим воспоминанием? Она допила чай и легла. Набрала Саше: "Ты не устанешь от меня за сто лет?" Ответ пришёл почти сразу: "Ты что, мой любимый сериал? От тебя можно только зависеть." Таня засмеялась. А внутри — щемящее чувство: вдруг Саша забудет её так же быстро, как вошла в её жизнь? *** Утро было солнечное, но Таня всё равно чувствовала, как внутри будто тянет пасмурная лента. Саша спала рядом, прижавшись, её лицо было спокойным, волосы чуть растрёпаны, на губах — тень улыбки. Таня смотрела и думала: ещё шесть недель... А потом? Что мы скажем? Что мы сделаем? Саша проснулась, потянулась с сонным мурлыканьем и, не открывая глаз, прошептала: — Ты опять смотришь, точно я уезжаю завтра. Таня опустила взгляд и улыбнулась. — У меня просто красивая картина перед глазами. Саша прижалась ближе. — Я правда думаю насчёт того, чтобы тебе найти работу в Москве. Или мне переехать. Или жить на два города. Мы справимся. — Ты думаешь, всё так просто? — тихо спросила Таня. — Не просто. Но возможно. Только если ты этого тоже хочешь. Ответ Таня не успела дать — телефон завибрировал. Саша встала, отправилась в ванную, а Таня на автомате глянула на экран. Сообщение от Лены: "Снится всё время твой голос. Я знаю, что ты счастлива. Просто хотела сказать, что люблю тебя. И всегда буду рядом, если вдруг станет одиноко." Таня тяжело выдохнула. Пальцы дрогнули, но она не ответила. Удалила сообщение. Потом зашла в настройки и отключила уведомления. Саша вернулась с полотенцем на голове. — Хочу сегодня сварить тебе борщ. Ты же любишь борщ, да? Таня засмеялась, немного натянуто. — Ты готовила его хоть раз в жизни? — Нет. Но я люблю рисковать. Ради тебя — особенно. Смех скрыл тревогу. Таня поцеловала Сашу в висок, и на миг действительно показалось, что всё будет в порядке. Но уже днём, когда Саша была на работе, а Таня вытирала посуду после обеда с мамой, её снова потянуло глянуть в телефон. Лена написала ещё: "Ты всё ещё не заблокировала меня. Значит, внутри тебя я всё ещё есть." Таня вздрогнула, словно её поймали. Нет, Лена, это не так, — подумала она. Но почему тогда сердце снова сжалось? *** Таня не сразу решилась поехать. Но после ещё одного сообщения от Лены — длинного, с извинениями и «я всё поняла, теперь будет по-другому» — она поняла, что должна сказать всё в лицо. Жёстко. Один раз и навсегда. Саша, когда Таня сказала, что ненадолго отлучится, посмотрела внимательно. — Это Лена? Таня кивнула. — Я скажу ей, чтобы прекратила. Мне это надо. — Хорошо, — тихо ответила Саша. — Только не задерживайся. Она улыбнулась, но уже не верила. За последние дни Таня будто ускользала. И всё больше прятала телефон. Отвечала не сразу. И каждый раз уверяла, что всё нормально. Когда Таня ушла, Саша села на край кровати. Открыла ноутбук, посмотрела в список задач. Половина сотрудников уже уволены, вторая — пересобрана. Проект почти закончен. Она написала письмо начальству: «Считаю, что моя миссия выполнена. Уезжаю досрочно. Отчёт прилагаю. Спасибо за доверие.» Потом быстро начала собирать вещи. Каждую футболку складывала с осторожностью, будто прощалась. С кружкой, в которой Таня варила кофе. С шапкой, которую ей одолжила Таня в холодный день. С подушкой, где остались волосы. Всё — в чемодан. На бумаге в коридоре — короткая записка: «Не злись. Я просто не смогла иначе. Ты хорошая. Но я не выдержала. — С.» Через два часа Таня вернулась. Под глазами — злость, в голосе — решимость: — Всё. Я ей сказала, чтобы исчезла. Больше никаких «прости» и «помнишь, как тогда». Всё, хватит. Тишина. Комната была пуста. Шкаф — разобран. Чемодана нет. Записка лежала аккуратно, как рана. Таня села на пол прямо в прихожей. Молчала. Потом достала телефон и набрала номер Саши. Абонент вне зоны доступа.