My (boy)friend

      Егор помнит день, когда сделал первый шаг. Вечеринка в честь выпуска из старшей школы, громкая музыка, парни в костюмах, а девушки в коротких платьях. Егор не мог не замечать их длинных, худых и не очень ног, их взглядов, желаний, но смотрел только на одного человека. Странного одноклассника, с которым редко кто общался – кроме самого Линча. Именно в тот вечер, во время «медлячка», он уверенно оставил на произвол судьбы свою банку газировки и протянул к Джону руку, приглашая на танец.

«I remember when we were in high school,

I took him to the dance.

We snuck out to the bleachers,

And I thought that I might take a chance».

      И сейчас, паркуя машину у самого дома, по радио играет та самая песня. Что-то слезливое, на английском языке. Егор знал перевод когда-то в юности, но сейчас помнил лишь обрывки, а перевести сам не имел желания. Что-то про любовь, про грусть, про пару, встретившуюся на выпускном. Он выкрутил чёрное колёсико радио к нулю и устало опустил руки на колени.       В доме, как всегда, горел свет. После того дела, которое Джон шутливо прозвал «Носферату», они жили вместе. В то время, две недели назад, Джон признался в том, о чём молчал два года. Что таил в себе, взращивал, кормил внутренней грустью и безысходностью. Он был прав, когда сказал, что Егор тот ещё паникёр. Первые дня три Линч ни на шаг от Джона не отходил, обрабатывал раны и буквально кормил с ложечки. Пытаясь пережить то, как он сейчас выглядел в других глазах, Джон постоянно спал.       Но сейчас уже почти полночь, а свет горит. Егор громко хлопнул дверцой машины и нашарил в куртке ключи от дома. Джон сидел там же, где и днём – развалился на диване в гостиной, уставившись в телевизор. Шла какая-то интеллектуальная программа, но Егор знал, что Джон не смотрит. Делает вид, погрузившись в свои мысли на долгие часы. Всю вторую неделю он так себя и ведёт.

«My boyfriend is there when I get home,

Watching movies on TV

Or talking on the phone».

      Услышав, как от сквозняка громко хлопнула входная дверь, Джон всё же повернул голову на хозяина дома. На месте прежней весёлой гримасы сейчас не было ни грамма эмоций, а серо-голубые глаза превратились в бездушные стекляшки. Волосы по обыкновению расчесаны, но всё же похожи на гнездо. Они пару секунд сверлили друг друга взглядом, пока Джон не улыбнулся. Слабо, вымученно.       — Как прошёл день? — спросил он.       Егор молча кивнул на стол, приглашая приятеля. Подошёл к чайнику, налил свежей воды, включил. Джон еле оторвал себя от мягкого дивана, через секунду приземляясь на твёрдый деревянный стул. Одну руку согнул в локте и положил на холодный стол, второй подпëр подбородок.       Линч стоял к нему спиной, перенимая у друга привычку в любой момент уходить в свои мысли. Сегодняшний день он провёл с сестрой и племянником, гуляя по парку аттракционов. Лили расстроилась, когда узнала, что Джон отказался ехать, сославшись на «временные трудности». Она не знала, что единственная трудность Джона – продолжать жить.

«My biyfriend gets so depressed.

He never leaves the house,

He doesn't even get dressed».

      Когда заварка была готова, Егор налил чай в две одинаковые по объёму кружки: одну поставил перед Джоном, дуя на кипяток, вторую забрал себе. Он начал рассказывать, как Лукас побывал почти на всех аттракционах, как Лили чуть не стошнило на каруселях, как он сам выиграл для племянника игрушку в тире. Рассказывал быстро, сбивчиво, пока Джон опять не перестал его слушать.       И он перестал. Перестал, стоило Линчу на секунду замолчать, для того чтобы отдышаться от собственного монолога. Глаза помутнели, зрачки упали куда-то на одежду брюнета, а дыхание стало глубже и громче. Но Егор не переставал говорить. Надеялся, что Джон очнётся, переспросит, вольётся, начнёт диалог.

«My boyfriend is so unimpressed

By everything I say.

You can see it in his face».

      — Ты слушаешь? — просто ради приличия уточнил Линч, ведь сам знал ответ.       А ответом стало молчание. На что Егор вообще надеялся? Что Джон в порядке? Что он может хоть на секунду забыть о том, что его нет в будущем? Надеялся, что всё то время, пока Джон жил с Дейлом, он ни разу не попробует выпить? Аромат свежего чая, витавший в воздухе, никак не смог бы перебить резкий запах спиртного. Но даже если Джон вышел из дома к ближайшему магазину, чтобы купить бутылку-две алкоголя – это уже успех. Джон стал редко выходить на улицу.       Перегнувшись через стол, Линч аккуратно положил свою ладонь на руку приятеля. Тот ощутимо вздрогнул и натянуто улыбнулся, пытаясь сфокусировать взгляд на изумрудных глазах. Егор вздохнул, встал, обошёл Джона сбоку и присел на корточки, поглаживая его руку. Шатен стал неимоверно послушным за последнюю неделю. Может, он просто смирился.

«I don't say much, I just hope and pray

There's been some big mistake

And buy him flowers just in case».

      Они больше ни о чём не говорили. Джон просто позволял Линчу ластиться о чужую безвольную, а мысли снова начали затягивать его в глубины сознания. Ему не нравилось это. Не нравилось, что он заставлял Егора так прижиматься к нему, лишь бы он обратился своё внимание. Каждый раз, когда хоть на секунду наступала тишина, всё становилось таким тёмным, мрачным. В такие моменты Джон краем сознания понимал, что это его мысли, и что на самом деле он здесь, возле Линча, у него дома, что он всё ещё жив. И что Егор говорит что-то. Что-то важное для него. Что-то, что должно отвлечь от вечной меланхолии.       — Прости, — слова из его рта вылетели быстрее, чем ожидал сам Джон.       Линч ничего не ответил, только приподнялся и поцеловал приятеля в макушку, без слов говоря, что всё в порядке. Что он рядом. И будет рядом, даже если Джон этого не хочет.

«He says "I'm sorry" and I kiss him on the head.

And everything is fine,

Until the morning comes again».

      — Я немного устал, — грустно сказал Егор. — Пойдём спать?       Джон не хотел спать, но позволил другу поднять себя на ноги и довести до кровати. Он не сопротивлялся даже тогда, когда Линч повалил его спиной на кровать и слегка залез на него, закидывая правую ногу на живот Джона. Джон не хотел спать, но ещё больше не хотел мешать Егору расслабляться. Тот делал всё для него, и сопротивляться сейчас – худшее решение.       Слушая тихое посапывание под боком, в позе звёздочки, Джон прокручивал в голове песню. Она уже изрядно надоела ему самому, но почему-то ритм гитары и слова, в которые автор вложил всю измученную душу, не выходили из головы. Эта песня – напоминание об их прошлом. О временах, когда всё было в порядке. Когда Джон был в порядке.

«But it never does any long-term good

To go thinking about the past.

God damn this wandering mind of mine

That can't be happy with what it has».

      Джон перевернулся на бок и уткнулся в чёрные волосы Егора. Они пахли пылью и бензином, видимо, Линч действительно остановился заправиться по пути к дому и купить пару батончиков, которые забыл во внутреннем кармане пальто. Джон думал, что его друг просто хотел подольше остаться с сестрой и племянником, которые не изводили его своими проблемами.

«Sometimes I want to leave,

But I got nowhere to go».

      Они никогда не обсуждали тему одиночества, но ещё со школы Джон замечал, насколько подвержен этому Линч. Иначе он не стал бы с ним водиться. Особенно, если бы мог видеть будущее. Или его двоюродный дядя появился бы раньше, предупредил бы, что с Джоном нельзя иметь контактов. Но сейчас они вместе. Значит, всё и должно было так случиться?

«But, hey, nobody's perfect.

No one wants to be alone».