Горечь

- Я буду любить тебя любым. Не будешь. Не будешь ты меня любить, когда из глаз моих реки текут. Не будешь, когда смотреть ты будешь на лицо, полное ненависти и болот отчаяния. И не станешь, когда крик о помощи перейдёт в еле приметную дрожь, когда уже я упаду на дно. - Я буду любить тебя всю жизнь. Не будешь, свет мой, ни за что. Я буду жить, точнее, быть, быть до тех пор, пока не останется живого. Меня не существует, если быть честным. Я есть, я могу жить, но лишь пока есть кому кого любить и ненавидеть. А ты умрёшь. Ты уйдёшь при первой же возможности. Когда споткнёшься, подавишься, когда тебя собьёт машина, когда ты сам себя зарежешь. Увы. - Я буду вечно предан лишь тебе. Конечно, да. Ведь ценности неизменимы. И ты не стареешь, нет. Твоя воля умалишённая, ты копаешь себе могилу сам. Живым не место во тьме, живым не место в царстве давления душевного, морального. И нет ничего прекрасного в моих собственных ранах. Нет, ты не будешь любить меня. Я буду тебя отталкивать, буду тебе отказывать. Ты не должен быть со мной. Тебе не положено стремиться к разрушению. Но твоя душа так ярко светит мне, что я невольно обжигаюсь: я не люблю свет, я его боюсь. Ты не сможешь меня любить. Я поглощаю каждую частичку твоей неприязни, я могу избавить тебя от плохого сна, я могу подарить тебе покой. Но жизнь в счастье тебе будет лишь непостижимой мечтой. Сойти с ума проще, будучи переполненным энтузиазмом и любовью. Хотя, любовь моя, ты давно уже не в себе. Нет, не ври мне. Я купаюсь в собственных заботах, я обречён жить с грузом потерь. Я должен испытывать вину за каждый миг своего существования. На моих плечах, на мне буквально, держится эта реальность, то место, где ты можешь жить. Мне некогда заниматься тобой и твоими выходками. Я и не должен. Не будешь ты меня любить, когда я потеряю контроль, когда моя сущность откажет мне. Я всю жизнь монстром был. Был и остаюсь. Ты будешь ходить за мной по пятам, иногда хромая, иногда бегом, а порою просто доползая. Поверь, это безумие: разве так должно быть? Я тебе не верю. Я знаю, как тебе будет лучше. Но ты цветёшь как одуванчики, как эти грязные сорняки, с корнями длинными и крепкими, ты основанием своей личности держишься за меня. За любовь ко мне, преданность и, чёрт подери, поганное предназначение, что поставил сам себе. Решил, что смысла кроме моего благополучия и господства у тебя нет. Просто решил, что рядом с владыкой этой вселенной тебе место. Что ты на что-то влияешь... Влияешь.. Да, быть может, я слежу за тобой, присматриваю. Как за любимой игрушкой. Мне это стало делом уже привычным, уже как рутиной. Я не испытываю нежных чувств к тебе, я не могу принять твою любовь. Я знаю, что тебя надо ценить. Ты нехороший, ты самый отвратительный, но твоей преданности нет сравнения. И.. я буду любить тебя до тех пор, пока ты любишь меня, пока ты рядом со мной и предан мне. Это будет равноценный, честный обмен. Но я прошу тебя: не говори так громко. Когда ты уйдёшь, я пойму тебя, пойму твои слова, мне будет больно. Нам будет больно. И нам нельзя быть вместе, я говорил тебе, я показывал тебе, ломая и скручивая, выжимая соки твоей души. А ты доволен был, будто невминяем, я же оказал тебе внимание. Но ты всё понимал прекрасно, слышал, конечно, но был против. Поэтому терпел, быть может, наслаждался, просто упивался и нежностью моей и жгучей болью с отвращением. Я был груб, был холоден, я не хотел тебя принимать. Ты был мне помехой. Но сейчас нет. Я просто боюсь. Как тогда, в детстве. Я понимаю, что нам ничего и никто не светит. Что нет у нас продолжения, что "мы" есть горькое, трагичное. И я останусь с болью и крестом на сердце. Я не осмелюсь заменить тебя, а места для других не останется. Я слишком много позволил тебе, пожалуй, стоило бы отказать тебе, ограничить. Но не было бы этого всего. Быть может, наше "мы" сломанное, шаткое, наши чувства противоречивы, а характеры стихийны, но я не против тебя в моей жизни. Я хочу тебя принять и быть с тобой действительно всю жизнь. Но я просто не хочу видеть твою могилу. Мне придётся. Не отвязаться никак. Мы были знакомы до начала истории, ты был частью моей команды, ныне семьи. Моя коллекция сломанных игрушек расцвела, обрела смысл. Она не пылится на мусорке, не гниёт на чердаке. И она подарила мне ту жизнь, о который, быть может, я в детстве грезил. Ты наливал мне кофе. Делал как следует. Ты сидел со мной, когда я читал книги, молчал и просто глядел в потолок. Тебе несвойственно умиротворение, но ты подавил себя, чтобы подарить мне покой, чтобы побыть рядом. Ты много терял, подстраиваясь под меня и мои потребности, но тем самым ты строил по кусочкам нового и идеального себя. Тебе так казалось. Мне нравятся все твои версии. Ты был и невыносимым, неуправляемым, очень гордым, своенравным. Потом показывал себя чересчур неадекватно, был одержим и влюблён обжигающе, до тошноты во мне. Затем ты успокоился, стал таким ручным и милым, конечно, я скучаю по твоим выходкам, когда мог наказывать тебя, а ты мог мне дерзить, но после мира мы оба нашли ту волну, на которой могли находиться рядом. Это было хорошо, я готов признать. Но ты никогда не будешь любить меня любым. Даже если так и было. Даже если ты поставил меня выше своей собственной жизни.