Дисс на моего одноклассника

Летний пятничный день. Томас как обычно был занят тем, что рубился в игровую приставку перед телевизором: он уже давно понял, что это была его самая лучшая и самая разумная покупка, совершенная на собственные деньги. Играть с ботом в мортал комбат, конечно, было скучновато. Томми без каких либо усилий выигрывал и переигрывал его. Потом заходил в одну из многочисленных палёных частей Марио, прыгал по грибочкам и собирал монетки. Весьма увлекательный процесс. Уж точно увлекательнее и интереснее учебы. Учебу Таммеметс ой как не любил. Наверное, Томми и был тем самым «крутым», повзрослевшим старшеклассником, который сбегает посреди дня, курит в школьных туалетах, пугает первоклассников и дошколят грозным взглядом и приносит пиво на школьные дискотеки в пакетиках из под сока, думая, что учителя ещё не успели раскусить этот древнейший прикол лет десять назад. У Томаса была большая компания, состоявшая из таких же «крутых», как и он, и был восьмиклассник Йост: нежный,  невинный, как нетронутые лепестки распустившейся орхидеи, на которых все ещё лежали капельки утренней росы. Наверное, таким он был до тех пор, пока плохой Томми «Кэш» не сорвал этот заветный цветочек, пока не стряхнул с него влагу и не поместил в верхний правый кармашек белой рубашки в синюю полоску. Томас научил его курить, ругаться матом на разных языках, перелезать через заборы, когда тот учился в шестом классе - а Томми был старше Кляйна на полтора года -, но пить не разрешал, ибо «слишком маленький, ещё молоко на губах не обсохло». Да, Таммеметс ой как любил выпендриваться тем, что он старше, в ответ на что всегда получал подколы, мол, « зато мозгов у тебя в два раза меньше » , « зато сдохнешь первее » и прочее-прочее, что было свойственными крепкой школьной дружбе чертами. Томас и Йост были словно инь и ян. Чёрное и белое. Правда, слегка посеревшее белое. Оба и не помнят, как вообще познакомились (на самом деле помнят и до сих пор вспоминают этот момент с трепетом и благодарностью), но Томми знал, что Йост был и есть его самое главное и яркое сокровище. Бережно и регулярно полируемое и очищаемое. И Йост о нем был того же мнения. Невообразимо интересную очередную партию в какой-то пиксельной стрелялке прервал звонок в дверь. Родители Томаса возвращались с каждым днём всё позднее и позднее, оставляя чадо на «самовоспитание», так что был лишь один вариант, кто мог стоять по ту сторону двери. Конечно, Томми, сломя голову, несётся из зала в прихожую и, не глядя в глазок, отворяет дверь. Неудивительно, но за нею стоял Йост. В школьной форме и с портфелем в руках, что подметил Томми. И с немного огорченным выражением лица, хоть оно и сменилось на более позитивное при виде друга. Парень сразу заключает длинноволосого в приветственные,  дружеские, нежные объятия. — Чё случилось? - отстранившись, спрашивает старший, ещё раз пройдясь взглядом по Кляйну с ног до головы. На нем летняя школьная форма: черные удлиненные шорты, белая рубашка с короткими рукавами, кривовато повязанный на шее красный галстук, браслеты на изрисованных черной гелиевой ручкой запястьях. На ногах тонкие белые полугольфы и черные ботинки. Томас замечает разбитые, красноватые коленки, которые Йост, непонятно зачем, но усердно пытался скрыть, прикрыв черным портфелем.  Таммеметс, слегка приподняв одну бровь, продолжает, — обычно ты хоть рюкзак домой заносишь. А это что? — спрашивает он, указывая на колени, разукрашенные бордовыми ссадинами, — Наебнулся? — Томми нагинается и жестами просит дать посмотреть на ранки. Благо те были несерьезными и сравнимы с падением с велосипеда, а уж перекиси у Томаса-то полно. — Это да, — отвечает Йост, перед этим издав недовольное «цц» и проходит в коридор. Между тем Таммеметс тоже встаёт на ноги и закрывает за собой дверь, — Мой однокашник.. Короче, Марко, это ещё тот, который с белобрысой из твоего класса мутит. В общем, назвал меня фриком. Я схавал. А потом сказал что-то про Йере. А потом назвал тебя голубым длинноволосым педиком, который слишком высоко задирает нос. Я хотел врезать ему, но Йере держал меня за воротник. А потом отпустил. И вот, навернулся, — рассказывает Йост, параллельно пытаясь развязать шнурки и снять ботинки. У него это успешно получается и парни проходят в зал, продолжая разговор. Когда Кляйн садится на диван, Томас отходит в ванную. — И правильно Йере сделал. Я просил его присмотреть, чтобы ты не вляпался ни во что, пока я культурно отдыхаю, — доносится приближающийся голос из соседней комнаты. Парень вернулся с небольшим стеклянным тюбиком и парой ватных дисков. — Почему ты вечно говоришь так, словно я младенец, которому только-только перерезали пуповину? — шутливо, с долей недопонимания спрашивает Йост, жмурясь или от падающих на лицо ярких солнечных лучей, или от осознания, что сейчас кожу будет неприятно щипать. — Потому что ты-ы-ы младше меня, — Таммеметс садится рядом и насильно закидывает ноги Кляйна на свои колени. Это дается не сразу и не так легко, ибо младший сопротивляется этой вечно внезапно проявляющейся «маменькиной» заботе Томаса. Серьезно, длинноволосый даже точно так же угрожал, что колени загноятся, Йост попадет в больницу и ему отрежут обе ноги. Хорошо, что хоть троллей, желающих полакомиться да похрустеть коленными чашечками маленького белобрысого голландского мальчика Томми пока что не упомянал. Может, Томас лишь горел желанием оберегать его. Как никак, он сам признавал, что Йост в какой-то там степени разумнее и осознаннее старшего, — Ладно, хочешь, я сломаю ему челюсть? — с лёгкой улыбкой спрашивает Томас, промакивая ватку в адской жидкости. — Ему - это Йере? — смеётся удобно устроившийся на подушке Йост, которому вскоре стало не так весело. Коленки щипит. И Кляйн одновременно с этим недовольно шипит. — Да, конечно, давно пора, — подхватывает увлеченный обрабатыванием ранок Том, смеётся так же громко и ещё громче. Однако про сломать челюсть он и не шутил вовсе. Томас всегда был готов мстить и заступаться за своих друзей, а за настолько близких уж тем более. И уж тем более за Йоста. Томми знал, что его задирают, хоть и не понимал, за что. Наверное, за то что он был красивым. Да, за то, что он был через чур красивым, за то, что Кляйн был сравним с падшим ангелом, которому перерезала крылья жестокая реальность. Таммеметс понимал, что подросткам не нужны причины для пустых оскорблений и необдуманных действий. И понимал, что Йост не из слабых и что он ещё как способен за себя постоять. Но все равно вопреки сопротивлениям белёсого пачкал руки за него, как дворецкий, выполняющий всю кровавую работу за своего хозяина в каких-нибудь криминальных, темных фильмах, — Нет, этому придурку. Хочешь, я поговорю с ним? — Томас отбрасывает использованную вату в сторону, что радует Йоста, который уже начал пинаться. Однако Томми не даёт ему придти в адекватное сидячее положение: из-за спины Таммеметс достает пару пластырей, на что Кляйн отвечает непонимающим взглядом. Зачем? Это ведь всего пару царапин. Но парень знает, что Том все равно будет настаивать на своем, как упрямый, рогатый баран, так что молча продолжает терпеть, пока Томас заботливо и осторожно прилепляет пластыри на разодранные участки. — Не надо. Ты и так стоишь на учёте, — Отвечает Йост, ведь прекрасно знает, что означает это «поговорю». Конечно, Томми все равно «поговорит» с его обидчиком, но Кляйн поймет это лишь позже, когда Марко отстанет от него. — Ладно. Вот переведусь в твой класс и никто тебя не тронет. Пальцем на тебя не покажут, — с довольной интонацией угрожает Том. Йост хихикает и морщится. — Переведешься? Ты на второй год планируешь остаться? — посмеивается белобрысый, в ответ получив лишь злобное молчание, вслед за которым последовали громкий хохот и мольбы о помощи, ведь Томми начал беспощадно щекотать младшего, который имел слабую сторону в виде сильной боязни щекотки. Йост дрыгается, извивается, толкается и кричит. Спустя пару минут Томас прекращает пытку и возвращается к делу, пока Кляйн истерично пытается отдышаться. — Давай ведьмака допройдём, — Таммеметс шумно и по-актерски вздыхает и наконец отпускает Йоста, предварительно потрепав того по голове и взъерошив все волосы, приводя аккуратную прическу в хаос. Тот с недовольным лицом сразу юркнул и уселся прямо на пол, ближе к телевизору. — Мы же в MK сегодня хотели, — возражает белобрысый и берет в руки джойстик. В ответ получает лишь жалобное и протяжное «Ну Йо-о-о-ост». Скорее всего, Томми просто не хочет проигрывать. Йост знал его со всех сторон, как облупленного. Томас недовольно цокает и наигранно закатывает глаза, усаживаясь рядом с другом. По итогу небольшого спора всё же было решено пойти сначала в Mortal Combat, а потом и ещё куда нибудь. Правда, спустя несколько побед Йоста, идущих чередой друг за другом, Томас отложит джойстик в сторону, то и дело повторяя, что это он «подыграл» и «в следующий раз будет играть по-настоящему». Йост звонко, победно смеётся, показывает язык и передразнивает девчачьим голоском. Кляйн ставит игру на паузу, кладет джойстик на стол и плюхается на диван. Томас молчит, наверное, думает о чем-то. — Томми, ты чего? Ну подумаешь, пару тройку раз проиграл, — успокаивает Йост друга, погрузившегося в мысли. Кляйн, не слезая с дивана, пододвигается ближе к Томасу, который до сих пор сидел на полу, прислонившись спиной к его краю. Белобрысый тянется ниже и начинает щипать щёки Таммеметса, а после старается натянуть на него улыбку. В ответ Томми резко, но легко и слабо, почти безболезненно впивается зубами в палец друга, который после такой неожиданной реакции спешит отдернуть руку, издав характерное «Ай, блять!». — Йост, а давай дисс на того пидора запишем? — вдруг оборачивается Том, и Йост сразу понял, над чем он думал все это время. Иногда Кляйна пугали «гениальные» идеи друга, то и дело приходящие в его голову, но тот всегда соглашался. — Чего? — Йост смотрит непонимающе, драматично облизывая пораженный укусом палец. Вскоре прекращает это дело. Вдруг и его заклеит. — Ну, дисс, — Томас разводит руками и таки усаживается рядом с парнем. — Да знаю я, что такое дисс. Нахрена? — шутливо восклицает Кляйн, поднимая брови. — А ты прикинь, что вот через лет десять станем жесть популярными, пришлём ему ссылку на видос, он зайдет - а там тыщ десять лайков. Это же угар! — Томми расплывается в улыбке, а Йост, отводя голову в сторону, начинает смеяться с каждой секундой все сильнее, то-ли над наивностью, то-ли над гениальностью идеи. Том пытается привести его в сознание, повторяя «Ну давай, давай, ты чё!», и, конечно, в конце концов парень соглашается, не в силах отказать. Томми сказал вспоминать всё. От того, с кем мутит и мутил это Марко, с кем дружит и с кем тусуется, всю ложь и все понты, когда либо вылетевшие из его грязного рта, вплоть до того, чего стыдиться и чего беситься, мочился ли в штаны в начальной школе и прочее, прочее, прочее. Йосту нравился процесс. Оба парня горели музыкальной карьерой, на каникулах могли по несколько дней подряд запираться в комнате у Томаса и записывать совместные треки. Потом выкладывали свои попытки прорваться в индустрию на Ютуб-канал Йоста, они даже пару раз записывали клипы на старую отцовскую видеокамеру. А вот диссы для Кляйна были чем-то новым. Он был наслышан об этой культуре от Томми, который часто полировал ему мозг просвещением в рэп-историю. Когда-то Таммеметс воодушевленно рассказывал ему об эпичном зарождении первого дисса. Но оба парня сами никогда не писали произведения подобного жанра. И это было весьма увлекательно. Вспоминать чужие ошибки и придумывать к ним рифму. А потом ещё одну рифму, добивающую и переигрывающую предыдущую. Забавно. Они то и дело много и долго смеялись с собственных выдумок. Йосту не хотелось прерываться и расставаться с Томасом, пусть и на одну единственную ничтожную ночь, поэтому парень остался ночевать в комнате Таммеметса, конечно, не предупредив ни свою сестру, ни родителей самого Томми. И всё равно. Те вернулись поздно и даже не думали заглядывать в комнату сына. Естественно, они даже не подозревали, что их дом стал вторым домом Кляйна. На следующий день работа продолжилась. Вчера они написали текст. Сегодня был написан бит, подправлены ошибки, а позже и с попытки так десятой был записан сам звук. Отлично. Йосту нравилось проводить дни и ночи с Томасом. Он чувствовал то, что за него беспокоятся, волнуются, что смеются с ним, а не над ним, что Кляйн просто нужен кому-то. Конечно, дома его тоже любили. Но из чужих людей Томми был самым родным. Только у Томми выходило это. Йосту нравилось прижиматься лбом к чужой щеке, жалуясь, что ничегошеньки у них не выходит и вообще, всё дерьмо, и так же сильно нравилось получать заботливые похлопывания по спине и слышать это «Давай попробуем ещё разок». Наконец, все было готово. Вот Йост уже сидит за экраном компьютера рядом стоящего Томаса. В графу «введите название видеоролика..» печатает «Дисс на моего одноклассника». Описание осталось пустым, а обложкой послужил случайны кадр из видео. В предвкушении Кляйн нажимает на кнопку «опубликовать». Месть была сладка, но не слаще той, что собирался воплотить Томми. Видимо, в следующий раз настанет очередь Йоста зализывать чужие раны.

***

— «Когда вторая часть дисса», — Томас вслух зачитывает одно из сообщений, написанных в чате и расплывается в улыбке. Проведение совместных трансляций в Инстаграмме с недавних пор стало частым явлением. Было приятно контактировать с аудиторией. Особенно в компании Йоста. — Нет, — Йост начинает смеяться. Нервно смеяться. Он уже тысячу раз пожалел, что лет десять назад загрузил это чёртово видео. Кто ж знал, что в будущем у него появится столько фанатов, желающих узнать о прошлом двух ныне популярных артистов побольше. Старые видео породили много локальных шуток, да и сам Томми «Кэш» любил временами с любящей издёвкой припомнить Кляйну об их совместных темных начинаниях. Но больше всего, конечно, выделилось самое нелепое из всех: дисс, записанный в комнате без какой либо акустики и шумоизоляции в три часа ночи, под биты, написанные в бесплатной криво сделанной программе. Естественно, подростковый реп никогда не отличался особым качеством, но конкретно это видео было или самым спелым, или самым гнилым фруктом из всех. Да, можно было просто скрыть этот кошмар, но никто делать это не собирался, — Нет, пожалуйста, никогда не заходите на это видео. Или выключайте звук, когда заходите на него. Никогда не упоминайте о нём, это ошибка прошлого, это не я, Томми разговаривает со своим воображаемым другом, — Кляйн наигранно хныкает, даже взвывает, обиженно утыкается носом в плечо парня, на что Томас реагирует весьма в своем стиле, начав тихо зачитывать одну из строчек этого произведения искусства. Это делает поведение Йоста ещё более драматичным, он начинает «хныкать» ещё громче, но позже всё же не сможет сдержать улыбку и сдастся, заливаясь громким смехом. Парень уже предвкушает, как фанаты, в особенности, почему-то, русские, разберут этот момент на арты и видео. И уже видит, как Томас будет показывать ему видео и переводить текст с русского на английский, пока Кляйн будет смущенно прикрывать рот рукой. А потом будет показывать фанатские арты и пытаться повторить то, что на них нарисовано, целовать младшего в макушку и глупо смеяться. — Мне не разрешают это удалять, — продолжает иронизировать. Конечно, всё это шутки. Хоть он, в отличие от Томаса, не шибко гордится данным видеоматериалом, но это, безусловно, было частью их истории. Большой истории, которой Йост очень сильно дорожил и о которой отзывался исключительно с теплом. — Кто? — Томас поворачивает камеру на белёсого. — EBU, — отвечает Йост, после чего оба парня взорвались от смеха. — «Я думаю, в этом замешан совёнок Duo», — Томми зачитывает ещё один комментарий из множества таких же, — Чтож, ну неплохая теория.