Никогда не возвращайся назад

      Помню, как копы вломились на арену. Я тогда уже не был на ринге. Отходил после боя. Слизывал кровь с разбитой губы, прижимал бутылку с водой к отекшей скуле. Ник трепал меня по плечу, нёс что-то про то, что хорошо справился, а потом вдруг замер. И до меня дошло — почему. Снаружи выли сирены. А потом начался полнейший пиздец. Я пытался дать дёру, но не получилось.       И теперь всё повторяется. Мне кажется, что я не слышу собственных мыслей — только вой сирен и пульс в ушах. Но они не могли приехать так быстро. Пальцы сдавливают ручки руля до побелевших костяшек. В голове пульсирует одно: добраться. Увидеть.       Входная дверь хлопает за спиной. Я пролетаю лестницу, почти врезаясь в косяк, притормаживаю в коридоре.       Дверь в его спальню открыта. В мою — тоже. Не понимаю, что это значит, но помню, что закрывал. Моя комната ближе, и я делаю шаг к ней, заглядываю внутрь.       Согнутая фигура слабо выделяется в тусклом свете. Кейси сидит спиной ко входу. На звук моих шагов он поднимает голову.       — Джек? Джек, это ты?       Я делаю ещё несколько шагов, пошатываясь, как пьяный. Взгляд падает на футболку, которую Кейси держит на коленях. Мою футболку.       — Джек… — он осекается и сглатывает. — Где ты был? Я думал…       Я так и не слышу, о чём он думал. Не замечаю, как оказываюсь рядом на корточках, заглядываю в лицо. Он замолкает, кусает губу, но не отодвигается. Только сильнее сжимает ткань футболки, когда я касаюсь его лица. И затаивает дыхание.       Надавив на затылок, я притягиваю его к себе, прикасаюсь губами, и Кейси приоткрывает рот. Но отвечает не сразу. А когда все же отвечает… На языке вот-вот должен появиться кисло-сладкий вкус. Почему я его не чувствую? Рот наполняется слюной. Зубы неприятно сталкиваются. Я целую ещё и ещё, кусаю губы. Где этот ебучий вкус малины, когда он так нужен?       Тело начинает трясти от нехватки кислорода. Я отстраняюсь, всего на пару дюймов. Смотрю на его лицо, на блестящие влажные губы, на дрожащие полуприкрытые веки. Он все еще цепляется за мою футболку. Отпускает не сразу, когда вытягиваю её из рук. Бросаю куда-то на пол. Жарко. Туда же летит моя куртка.       — Джек, что с тобой?       Хочу тебя. Мне нужно чувствовать, что ты здесь.       Пальцы стискивают бёдра, вдавливаются в мягкую ткань штанов. Кейси задушено вдыхает, хватается за запястья.       — Джек… Где ты?       Руки лезут выше, под футболку. К раскаленной, подрагивающей коже. Она будто хочет, чтобы я её трогал. Руками. Губами. Языком. Подавшись вперёд, толкаю его на спину. Он послушно падает. Задираю футболку. Кожа горячая. Сладкая. Горчит.       — Джек, — он тихо стонет, отпускает мои запястья. Я вообще перестаю чувствовать его прикосновения. Только часто вздымающийся живот.       Нужно спросить. Я ведь обещал.       Но рука уже сама тянет резинку штанов вниз. Перед глазами оказывается уходящая вниз дорожка тёмных волос. Я провожу по ней языком, посасываю нежную кожу и… Почему он такой напряженный? Живот, ноги. Всё будто деревянное.       Приподнявшись, я ищу взглядом его лицо. И не нахожу. Он лежит, уставившись в потолок. С раскиданными в стороны руками. Как будто… ждёт, когда всё закончится.       Я оседаю на пол. Осознание приходит не сразу — как тупая боль после удара. Ещё секунду назад я был в ней. В этой пустоте, где нет ничего, кроме его тела под моими руками. А теперь…       Я чуть не трахнул его. Не спросив. Просто взял бы, потому что мог. Как папаша. Которому было плевать. Который просто делал.       Меня отшатывает назад. Спина с грохотом врезается в стоящий позади стул.       Вздрогнув, Кейси приподнимается и садится на край кровати, напряженно прислушиваясь к каждому звуку.       — Джек… — его руки тянутся вперёд, но замирают в воздухе. Пальцы сжимаются. — Ты слышишь меня?       — Как он… Такой же урод…       Выходит, папаша был прав? Я всё порчу. Всё это время я только делал вид, что лучше. Что не гнилой внутри. И вот, просрал всё, что мог.       Мой взгляд поднимается к его лицу. Он тяжело дышит. Бледный. На губах следы от укусов. И зрачки дрожат.       Почему он ничего не сделал? Правда был готов вот так?       — Не так… Я так не хочу… — слова царапают горло, как будто с каждым приходится глотать песок. — Кейси… я хотел… твое тело принимало меня. Не это… Обещал ведь…       Какой-то спазм не дает сказать больше ничего. Тело кажется настолько ослабевшим, что я не могу даже встать и уйти. Свалить, куда глаза глядят. Оставить его в покое. Как Кейси и просил.       Он молчит. Я слышу его дыхание — глубокое, встревоженное. Не могу больше смотреть. Ещё секунда и точно сорвусь. Вместо этого, пялюсь на свои ладони. Я смывал кровь, но вот она — осталась под ногтями. Никуда не собирается деваться.       Слабый шорох выводит меня из оцепенения. Кейси сползает с кровати на пол, шарит руками, пока его ладонь не ложится на мое колено. Он замирает, но потом поднимается выше к груди и плечам. От него тянет теплом. Уставшим, измученным, но таким… моим. Я даже не замечаю, как оказываюсь рядом, у него в руках. Они бережно касаются волос. Не помню, чтобы когда-то кто-то обнимал меня так.       — Кейси… — приходится замолчать, сглотнуть, чтобы не прорвало. — Я… хотел защитить тебя. Хотел, чтобы ты не боялся.       — Знаю, — шепчет он. Его сухие губы мажут по моему виску.       Лицу становится жарко. От одного короткого слова. Он сказал «знаю» — когда я соврал ему. «Знаю» — когда я чуть не сделал то, от чего клялся его защитить. Почему он это терпит? Это его чистота, к которой так и липнет всё дерьмо? Или… могу я…       Не могу.       Он просто жалеет.       Он просто устал быть один.       Как и я.       В комнате становится светлее. В голове — пусто. Я чувствую только, как кончики пальцев Кейси мерно перебирают пряди моих волос, как тянет кожу на лице и как в висках стучит тупая, назойливая боль. Но, несмотря на это всё, меня накрывает спокойствием. Лежать на его плече, чувствовать тепло слишком хорошо. Я украду его столько, сколько смогу. Прежде чем…       — Джек, — внутри всё подбирается. Я чувствую, как он снова касается меня губами, высвобождает руку и, опершись о край кровати, медленно поднимается на ноги. Слегка поморщившись, он протягивает руку. — Пойдем.       Я тупо смотрю на протянутую ладонь. Вопрос застревает в горле, вместе со всем, что я так и не смог сказать. Куда ещё? Хотя, какая разница.       Пальцы Кейси крепко сжимают мою ладонь. Он осторожно обходит кровать и медленно выбирается из комнаты. Я просто тащусь следом, как привязанная к верёвке консервная банка.       Кейси идет в свою спальню. Я мог бы догадаться. Здесь темнее, теплее, тише. Развороченная кровать и оставленный на тумбочке плеер. Кейси ведет меня мимо. В ванную.       Всё ещё не понимая, что мы тут делаем, я наблюдаю, как он, отпустив мою руку, неторопливо находит ручку крана, выкручивает ее, сует ладонь под воду и ждет. Через минуту он возвращается ко мне.       — Сходи в душ, Джек.       Я молчу. Понятия не имею, какой смысл в этом сейчас. Возможно, через час или два тут будут копы. Сколько там дают за попытку убийства? Десять лет? В моем деле уже есть запись о боях. С ней, может, и максималка светит.       Ну и хрен с ней.       Если этот гондон больше не будет травить Кейси своим бредом — оно того стоило.       Я чувствую прикосновение к животу. Пальцы Кейси подцепляют край футболки. На автопилоте задрав руки, я позволяю стянуть её с себя. Шершавая ткань скользит по коже. Повесив футболку на плечо, Ирвинг находит пояс джинсов. В его лице не дёргается ни один мускул, но мне кажется, как отчего-то всё напрягается. Во мне. Между нами. Пуговица поддается не сразу, и, когда пальцы Кейси тянут ширинку, я не выдерживаю, хватаю его руку.       — Сам справлюсь.       Кадык Кейси вздрагивает. Чуть помедлив, Ирвинг кивает, отпускает руки и делает шаг назад. Дышать становится чуть легче.       Я стягиваю с себя остатки одежды. Быстро, почти не думая. Но спиной ощущаю, как Кейси двигается сзади. Он не уходит. Вместо этого Кейси находит на полке полотенце и присаживается на край закрытого крышкой унитаза.       Думал, он, в своем стиле, тактично даст мне побыть одному. Но нет, Кейси Ирвинг решил сторожить, чтобы я не утонул.       Выкрутив кран еще больше, я залезаю под душ. Струи воды с силой бьют по телу. Я подставляю под них лицо. Блять. Оказывается, это то, что мне было нужно сейчас. Под горячей водой мышцы болезненно расслабляются, ноги слабеют и подгибаются. Я прислоняюсь лбом к холодному кафелю, чтобы не упасть, и просто стою так.       — Джек, — голос Кейси почти теряется за шумом. Я поворачиваю голову. Он все так же сидит с полотенцем в руках и смотрит прямо перед собой. — Что случилось?       — Я хотел его убить.       В его лице ничего не меняется. Я жду, что он спросит «кого» или «как», но он молчит, и только пальцы продолжают терзать край лежащего на коленях полотенца.       — И? — через минуту или две выдает Кейси настолько тихо, как будто хочет, чтобы его вопрос потонул в шуме воды.       — Не смог.       Говорю, и внутри вообще ничего. Я не чувствую ни злости, ни страха, ни раскаяния. Как будто способность чувствовать отказала.       Плечи Кейси опускаются. Он прикрывает веки, открывает снова и больше не спрашивает ничего. Я бы подумал, что он жалеет себя — мол, впустил очередного мудака. Но он не умеет. Даже если это правда.       Мы так и молчим, как два сокамерника. Он, сидя с остекленевшим взглядом, и я — стоя прижавшись к стене.       Не знаю, сколько проходит времени, но в какой-то момент, понимаю, что провалился. Картинка пропала. Отключился, стоя прямо в душе. Я перешагиваю бортик ванны, закручиваю кран. Вода стекает прямо на пол, медленно превращаясь в лужу под ногами.       Кейси оживает, как только шум воды прекращается, поднимается с унитаза и подходит ближе, разворачивает полотенце и накрывает меня им, как ребёнка. Его руки нащупывают голову, стирают воду с лица. Чувствую себя странно. Не потому, что стою перед ним совершенно голый. Не знаю, почему.       — Принесу чистую одежду? — спрашивает он, будто бы ему нужно мое разрешение, чтобы куда-то пойти.       Я киваю. Кейси не видит, но, кажется, догадывается. Уходит и возвращается через несколько минут со стопкой одежды в руках.       — Подойдёт? — неуверенно спрашивает он.       Пожав плечами, я натягиваю на себя его штаны и футболку. Ткань липнет к влажному телу. Штаны держатся на бёдрах, и подворачивать не надо. Футболка сидит свободно, как будто всегда была моя. Но она не моя. Пахнет им. Тем же, чем пахнут его волосы, когда я зарываюсь в них лицом. Я вдыхаю, и пружина внутри разжимается окончательно.       — Джек? — голос Кейси вырывает меня обратно. Он стоит, чуть склонив голову, и ждёт.       Я хочу ответить, но не могу. Просто стою, как идиот, посреди ванной, и не знаю, что делать дальше. Кейси делает еще один небольшой шаг, берет меня за руку и ведет в комнату.       Здесь стало прохладней. Одно из окон открыто, и снаружи доносится громкий ор проснувшихся птиц. Мне же хочется уснуть и не проснуться.       — Ложись спать, — откинув край одеяла, говорит Кейси.       Я падаю на кровать. И закрываю глаза. Нет сил ни спорить, ни даже сказать спасибо. Мозг почти сразу уплывает. Я лишь чувствую, как рядом проминается матрас, как чужая рука скользит по плечу сквозь опустившееся сверху одеяло и слышу неровный, усталый выдох Кейси где-то совсем близко. А дальше — темнота.