Интроверты

Особняк был ещё темен, когда первый гулкий каблук Госпожи N отозвался эхом по мраморной лестнице. Дом привык к её шагам — ровным, без спешки, с той уверенностью, которой не хватало многим. Она не любила поднимать голос. И всё же каждый знал: если она говорит — лучше слушать, если молчит — стоит волноваться. Утро было серым, дождь тонко барабанил по широким окнам столовой. На длинном дубовом столе — сервировка на девятерых. Хотя в доме жило больше. Ксю пришла первой — босиком, с чашкой кофе, волосы в беспорядке. За ней — Инесса, всегда строгая, даже в домашней рубашке. Ви — с хмурым лицом и выражением "я не выспалась, но если вы мне что-то скажете — взорву кухню". Мира появилась последней — беззвучно, как дым, с лёгкой полуулыбкой. Она сняла перчатки, оставила их на краю стола и заняла место напротив Ви, не сказав ни слова, но взгляд был тёплым. Helix — не в доме. Но её голос звучал в чате: «Передайте, что я наблюдаю. И пусть никто не делает глупостей». И тогда, как по сценарию, появилась Она. Госпожа N. Халат тёмно-зелёного цвета, волосы убраны в высокую причёску, тонкие пальцы держат чёрную кожаную папку. На ней — серебряная застёжка с символом клуба. — Спасибо, что пришли. — Голос ровный. — Сегодняшний завтрак… последний. Молчание. Только стул Ви слегка скрипнул, когда она привстала — но Мира положила руку ей на запястье. Ви осталась сидеть, раздражённо выдохнув. — Я ухожу, — спокойно продолжила N. — Больше не вижу смысла. Вчерашняя семья уже не семья. Этот дом стал пустым. А я — уставшей. Ксю неловко хмыкнула. — Мы что, похороны устраиваем? — выдавила она. — Ну ладно, бывает. Кто теперь будет… ну, всем этим? Госпожа не ответила сразу. Она открыла папку. Оттуда — несколько плотно перевязанных пакетов. В каждом — банкноты. Не настоящие, конечно. Но каждая — зафиксированный взнос, вклад, след в криминальной истории семьи. Кто-то покупал эти связи, кто-то зарабатывал в темноте. Эти банкноты были силой. И сейчас — они уходили из её рук. Первой получила Ви. Чемодан на застёжке с гербом южного канала. — За темперамент. За огонь. — коротко сказала N. Ви покрутила чемодан в руках, потом уставилась на N. — Я не Дон. У меня нет терпения. Я максимум... поджигатель штор. Смех. Лёгкий, нервный. Ксю прикрыла рот рукой, Мира хмыкнула. Вторая — Мира. Маленькая чёрная папка. — Тут не сила. Тут тонкие вещи. Связи, которые нельзя купить. Мира кивнула, не спрашивая. Открыла папку, пробежалась глазами. — За это убивают, — тихо сказала она. — Я знаю, — отозвалась N. Ксю получила старый кейс с наклейкой «Штаб Север». — Что это? — спросила она. — Распродажа старья? N не улыбнулась. — Это структура. Рутинные связи. То, что держит дом стоя. Ксю кивнула. Медленно. — Значит, я сантехник этого балагана. — Инесса, — обратилась N, — ты получаешь рынок. Ты умеешь работать. Ты — как фундамент. И наконец — Helix. Не присутствует, но N держит в руках конверт. — Передайте ей. Даже если ушла — вклад не забывается. Мы не дети. Когда раздача завершилась, N посмотрела на всех. Стала ниже, будто сбросила маску власти. — Я построила дом. Но теперь я в нём — гость. Сделайте с этим, что хотите. Она вышла. Без прощаний. Без театра. Просто — ушла вверх по лестнице. Ви бросила взгляд на Миру: — Если она не шутит — у нас серьёзные проблемы. Мира спокойно отпила чай. — У нас был особняк без главы. Теперь у нас особняк без сердца. Ксю встала. — А мы — сосуды без мозгов. Идеально. Инесса молчала. В этот день, в этом доме, в этом чате — никто не знал, кто будет следующим Доном. Но все уже чувствовали: старый порядок ушёл. И банкноты в их руках — не просто награды. Это были билеты в новый мир. Или в новую войну. В этот момент по полу первого этажа с босыми ногами, будто сражаясь со ступеньками, просочилась Генни — Гендзюцу любви, закутавшаяся в одеяло и с явным видом человека, которого вытащили из другого измерения. — А где каша? — пробормотала она. — Я ж слышала, кто-то хлопнул дверью и… это что, траур? Все повернулись. Ви смерила её взглядом. Ксю прикрыла рот, чтобы не рассмеяться. Инесса впервые за день едва заметно скривила уголок губ. — Завтрак отменили, донна N ушла, трон пуст, особняк в стагнации, мафия распадается, а ты пропустила кофе, — отрапортовала Ксю. — А, ну норм, — сказала Генни и снова зевнула. — Я тогда через час приду… На... переворот. Она исчезла так же внезапно, как появилась. Где-то сверху скрипнула лестница. И тут в комнату буквально влетела Маё — в тапках, с кружкой и телефоном в руке. — Вы чё тут собрались, а я в чате не успела прочитать? Почему все серьёзные? Я только встала, чёрт, у меня только половина мозга онлайн! — прокричала она, спотыкаясь об стул. Мира тихо хихикнула. Ви еле сдержалась. — Доброе утро, — сухо сказала Инесса. — Добро пожаловать в новую реальность, — добавила Мира. — У нас теперь нет Доны. Есть кофе. И кризис. Маё вытаращилась: — Я спала три часа, просыпаюсь — клуба нет?! КАК ЭТО?! — Это называется "эффективное управление", — язвительно вставила Ксю. И тогда тишина снова повисла. Столовая, в которой раньше раздавались планы, ругань, ржание, командные перегонки, теперь звучала как прощание. Но не до конца. Скорее — как задержка дыхания перед нырком.