What was mine now in your possession

Он — вор. Его голубая будка доказывает это, но он знает, что ТАРДИС — только вершина айсберга. Нет, он крал сердца и души у поколений людей. Он уносил их прочь сквозь звезды, прочь к чудесам вселенной. Он крал у них время, их человеческую невинность, их воспоминания, их сердца. Иногда, они крали сердца у него. Он — вор, но ему все равно. До сих пор он не крал ничего, что добровольно не хотело бы пойти с ним. *** Все начинается безобидно, как и обычно бывает в таких ситуациях. Он путается в координатах, или что-то вроде того, и сталкивается с Кларой, когда она уже готова выйти из дома. Она обута в свои ходули для высоких полок, и Доктор сразу же понимает, что она снова идет на одно из своих серьезных свиданий. Они начинают раздражать его. — Вернусь через несколько часов, — говорит она, чуть ли не отмахиваясь от него, отправляет Доктора в ТАРДИС, и это тоже его раздражает. — Я не собираюсь ждать тебя здесь, если ты на это надеешься, — ворчит он, пытаясь постоять за себя; хотя Доктор заметил, что в последнее время она слушает его меньше, а он соглашается с ней больше. Все теперь изменилось. — Я не виновата в том, что ты заявился так рано, — замечает Клара, поправляя в зеркало свои волосы. Он зло смотрит на ее отражение, но девушка не понимает в чем причина. И тогда ему в голову приходит идея. — Как насчет слетать куда-нибудь ненадолго сейчас? Быстренькая прогулка, раз уж я уже здесь, и затем я верну тебя обратно, так быстро, как пожелаешь. Она выглядит настороженной, и скорее всего не безосновательно, учитывая его несколько беспорядочное отношение к пунктуальности в прошлом. Ее огромные глаза сужаются почти до нормального размера. — Ты можешь пообещать, — пообещать, Доктор, — что ты вернешь меня домой вовремя? — Положа руку на сердца, — отвечает тот, даже не шевельнув упомянутой конечностью, но все его тело напряглось в ожидании ее ответа. Клара улыбается лениво, лукаво, словно узнала тайну, и ему кажется, что он, глупый старый Доктор, упустил что-то очевидное; однако затем она согласно кивает, и эта мысль остается забытой. — Как насчет Алмазной равнины Блажуна? Или склонимся в сторону чего-то более привычного и посетим Мадагаскарские фьорды? — В Мадагаскаре нет фьордов, — отвечает Клара, и, уже обогнав его, толкает дверь ТАРДИС своими крошечными украшенными кольцами пальчиками. Доктор едва может подавить удовлетворение, которое разливается в его сердцах, от осознания, что он снова украл Клару из ее времени в свое. — Есть, в 31 веке, — отвечает он, закрывая за ними дверь. Наградой ему становится ее широкая улыбка. *** Доктор возвращает Клару пять их часов спустя, все еще вовремя для свидания, но менее растрепанной, чем ему бы хотелось. Как и говорил, он сдержал свое обещание, а самодовольство от успешно совершенного преступления все еще греет его кровь. Он знает, возможно, мелочно наслаждаться властью отвлечь ее от другого человека. Клара самостоятельная женщина, а не вещь, которой можно обладать или помыкать, однако часть его противится ее интересу проводить время где-то еще. Есть предел тому, на что он пойдет ради ее блага ("Клара, я не твой парень”), прежде, чем его врожденный эгоизм снова покажет свою уродливую голову. Клара выглядит вымотанной, пытается подавить зевок за своей ладонью. Доктор спешно душит еще один порыв ликования. — Вот ты и дома, как обещал! — восклицает он, желая ее восхищения. И на этот раз, кажется, он вот-вот получит ее внимание. Клара как будто опять собирается обнять его, но нет-нет-нет, это определенно не хорошо. Ему нельзя находиться к ней так близко, поглощающее ощущение ее тела слишком невыносимо. Доктор обходит консоль с другой стороны, на всякий случай пресекая любые такие идеи с ее стороны. — Когда я снова тебя увижу? — спрашивает Клара, взгляд пристальный, но довольный. Теперь она всегда спрашивает его об этом, с тех самых пор как он стал игнорировать среды и приземляться к ней в любой день недели, и особенно после того инцидента с тремя неделями в Глазго, о котором она до сих пор не дает ему забыть. — Скоро, — отвечает Доктор. — Полагаю, что скоро. — Не в пятницу, — она выставляет перед ним ладони как вид предупреждения. — У меня планы на пятницу. — Значит, не в пятницу, — отзывается он, позволяя информации изящно влететь в одно ухо и вылететь из другого. — Увидимся, — бросает Клара, ее маленькие шаги тихо разносятся по консольной, и помещение кажется пустым после ее ухода. Свет тоже тускнеет, как будто она забирает с собой всю его яркость, и Доктор бы предположил, что машина времени тоже скучает по присутствию спутницы. — Повеселись на свидании! — кричит он ей вслед, хотя и не уверен, что смог полностью скрыть свое презрение к этой идее. Доктор толкает ближайший рычаг, засовывает руки в карманы и раздумывает над новым курсом. *** Конечно же, Доктор заявляется к Кларе в пятницу. Он притворяется что забыл о ее планах, что для него прошли сотни лет, но не уверен, что Клара ему верит. И, хотя она сильно возмущается по поводу его неудачного появления, на повестке дня люди-рыбы и Клара слишком заинтригована, чтобы отказаться. Путешествие оказывается удачным, кроме той части, где они вымокают насквозь, но она все равно долго и громко смеется, над ним и над собой. Доктор думает, что, учитывая обстоятельства, Клара попросит вернуть ее домой, но она так воодушевлена, что это заразно. Ее рука обвивается вокруг его рукава. Доктор чувствует невыносимый жар, хотя она даже не касается его кожи, но он все равно терпит, ведь как он может ей отказать? Их плечи соприкасаются друг с другом пока они наблюдают за обитателями, и глаза Клары похожи на звезды, яркие, новые и всегда красивые для него. И сегодня Доктор специально старается вернуть ее примерно в нужное время, но он все равно остается вором, а Клара слишком рада быть украденной, чтобы он нашел в себе силы хоть немного винить себя за это. *** Доктор знает, что в этот раз ходит по тонкому льду, но он бы не пришел, если бы действительно не нуждался в ней. А последнее время он часто нуждается в Кларе, едва ли справляется без ее помощи. Он делает попытки путешествовать самостоятельно, иногда даже удачно, но без нее все по-другому, без Клары, которая бросает ему вызов, делает его лучше. Поэтому все свободное время он просто ковыряется в ТАРДИС, читает или что-нибудь пишет, стараясь не прыгнуть во времени к их следующему приключению. Но Клара поймет, успокаивает он себя, входя в ресторан, как будто это самое обычное дело. Он нуждается в ней, ей должно польстить, разве нет? Он, весь такой гений, мог обратиться к кому угодно, но вот он здесь и просит о помощи Клару Освальд. Какой учитель может отказаться от такого, думает он? Но она отказывает, и, кажется, довольно категорично. Оказалось он “мешает ей” и “ведет себя ненормально”, когда делает попытку выманить ее из-за столика. Доктор не может рассмотреть ее спутника, обзор закрыт колонной, но что-то в нем и не хочет этого делать. Возможно, не хочет видеть соперника. Если бы это было соревнование, конечно. — Ты не должен быть здесь, — шипит она, на секунду оглядываясь через плечо. Это действие злит его куда больше, чем должно бы. — И все же я здесь, — ехидно отвечает он, не в силах сдержаться. Она хватает его за локти, как будто собирается вышвырнуть из ресторана, чтобы он понял. — Уходи! — командует она. — У тебя в кармане все время мира, почему именно сейчас? — Мне нужна твоя помощь, Клара, — отвечает он низким голосом и выкручивается из ее крепкой хватки. Доктор возвышается над ней, хотя она опять надела свои ходули. Ее лицо раскрашенное лицо режет ему глаза, и Доктор не понимает, почему она считает, что должна делать такое с собой. — Тебе нужна моя помощь? — повторяет она, растянутые слова подло выдают ее любопытство. — Мне всегда нужна твоя помощь, Клара, — отвечает он, давя на ее самолюбие самым действенным из известных ему приемов. Их взгляды встречаются и уголок ее губ приподнимается вверх. — Ну, ладно, только быстро, — соглашается она так, словно это для нее проще простого. Когда они сбегают через черный вход, Клара не оглядывается на своего неизвестного собеседника, а рука Доктора мягко ложится на ее талию. *** — Ты не можешь продолжать заявляться сюда вот так! — говорит она однажды, и Доктор думает, что его наконец-то раскусили. — Ты делаешь это специально! Хорошо, что это его лицо хорошо передает возмущение. — ТАРДИС снова злится за что-то. Она специально не приземляется нигде вовремя! Он врет, и врет, и врет, но не может остановиться. Он уже вор, так что такого если в растущий список добавится еще одно преступление? Доктор уверен, Клара не то чтобы верит ему. Она слишком умна для этого, но она также знает, что не может подловить его на лжи не затрагивая тему, к обсуждению которой никто из них еще не готов. — Я подожду пока ты вернешься, — мирно предлагает он, чувствуя как тень вины закрадывается в его сознание. — Я никуда не пойду, просто буду здесь. Переберу твой комод или займусь еще чем-нибудь. Ее брови взлетают вверх, возможно, одновременно от ужаса и недоверия. — Нет, ты этого не сделаешь, — говорит Клара, стягивая его с изголовья кровати с такой силой, что ему приходится гасить инерцию, чтобы не столкнуться с ее маленьким телом. Повисает неловкое молчание, пока они оба осознают внезапную близость друг к другу, затем Клара отпускает его пиджак. — И все же, куда ты думал отправиться? — буднично спрашивает она, убирая с лица волосы и тщательно избегая его взгляда. — Еще не думал, — признает он, хоть раз правдиво. — Просто слетать куда-нибудь. Расслабиться. Доктор знает, что проверяет ее, хотя его и уничтожит, если она провалит тест. Но он знает и ее, знает Клару Освальд, и верит в то, что она путешествует с ним не ради красивых мест. Она наклоняет голову, изучая его, всегда в роли учителя, даже когда не в школе. Под таким углом ее нос выглядит странно, но Доктору все-равно нравится, не важно, что он говорит об этом ей в лицо. — Звучит здорово, — отвечает она. — Только ты и я. Он кивает, сглатывает подходящий к горлу комок. — Отправимся прямо сейчас? — говорит она с искрой в глазах, покачиваясь от нетерпения. — Вернемся обратно к пяти часам? Он ухмыляется. — Ты у нас босс. Не говоря о том, что она Солнце, вокруг которого он будет вращаться так долго, как только сможет. *** Клара не рассказывает подробностей о своих свиданиях, а он никогда не спрашивает. Иногда мимолетное упоминание о них уже становится для него невыносимым, поэтому он просто продолжает ворчать, как будто ничего не слышал, и закладывает новый курс. Однажды Клара пропускает свидание из-за него, случайно-но-абсолютно-точно-намеренно. Она в бешенстве и он в бешенстве, потому что она так бесится из-за этого. С каких пор этот неизвестный и безымянный человек стал для нее столь важен? С каких пор эти свидания заняли почетное место в жизни Клары? И в таком случае, что он будет с этим делать? *** В конце концов, это случается не запланировано. Не то чтобы он мог спланировать нечто подобное, хотя Доктор не собирался отпираться — он думал об этом. Но думать о чем-то и делать что-то для этого — две совершенно разные вещи в его понимании, и поэтому, когда он чувствует ее губы на своих, в его голове вообще нет никакого плана. Может, если бы план был, его действия имели бы смысл. Но получается так, что в один момент они ругаются о том, кто виноват в их последнем катастрофическом приключении, а в следующий он целует ее и она не сопротивляется. Это странно, так странно, думает он. Он никогда никого не целовал этими губами, и будь на то его воля, он не собирался целовать ими никого, кроме нее. Осознание этого потрясает его. Его тело горит от ее прикосновений, даже через одежду, как будто он на грани регенерации, словно золотистая энергия, разрывает его на куски, а затем собирает по частям. Эта энергия сдавливает, зудит внутри него, как сжатая пружина, под напором всех причин, по которым он должен остановиться, и всех причин, по которым, как он думает, уже не сможет этого сделать. Доктор поражается, что Клара не возражает, хотя даже сейчас он все еще не может сказать, кто начал все это в первую очередь. Она такая крошечная, такая маленькая, такая хрупкая, что это пугает его. Ее человечность пугает его. Его руки тянутся к ней по своей воле, притягивая все ближе и ближе; и только когда ТАРДИС с грохотом опускает их на землю, они отрываются друг от друга, тяжело дыша, с расширенными зрачками. Между ними воцаряется неловкое молчание. — Кхм, Я… скоро увидимся? — в конце концов выдавливает Клара, пальцы теребят края рукавов, глаза встречаются с ним лишь на секунду, а затем быстро опускаются к ботинкам. — Конечно, — слышит он себя словно со стороны. Как будто он бы ответил по другому, как будто он смог бы не видеться с ней после такого. — Скоро. — Или позже? — Определенно скоро. *** С этого момента все идет наперекосяк, потому что такая у него жизнь и когда это в ней хоть что-то шло гладко? Не то, чтобы его отношения с Кларой можно было назвать гладкими, но то, что они имеют, — бесконечно предпочтительнее альтернативы. Она выбрала солдата. Из всех, солдата. И она заявила, что любит его. Нет, ну просто замечательно. *** Он вор, но он потерял свою власть над ее сердцем, что несправедливо, учитывая, что ее власть над ним никогда не ослабевала, ни на секунду, даже несмотря на его протесты и его ложь самому себе. Доктор знает, что сам виноват в том, что оттолкнул ее своим поведением и своим новым постаревшим лицом. Клара говорит, что это не так, но раньше они никогда не сталкивались с такой проблемой, верно? До того, как он изменил лицо и все остальное. Однако он никогда не изменял то, что чувствует к ней, никогда. И вот Доктор продолжает ее красть, незаметными способами, настойчивыми способами, надеясь так исцелить себя. Это его маленькие победы в большом провале, который он потерпел в их отношениях. Единственная вещь, которая не меняется, — это ее губы на его собственных, настойчивые, нетерпеливые и абсолютно точно неожиданные. После всего того, что произошло и происходит, это последнее, чего он ожидает. Поэтому Доктор решает украсть и это, взять то, что она предлагает, независимо от условий. Он уверен, эти моменты — чистое безумие, но каким-то непостижимым образом знает, что эта часть их отношений сводится к негласному уговору никогда не упоминать и не обсуждать то, как она вздыхает, прижимаясь к нему, или как его рука скользит по изгибу ее спины. Доктор пытается убедить себя, что это милосердие с ее стороны, что-то вроде извинения с ее стороны за причиненную ему боль, но Клара бы так не сделала, не его Клара. И поэтому ее мотивы остаются для него загадкой, как и ее сердце. Он продолжает брать от нее все, что может, не ее любовь, потому что знает, он потерял это, но ее присутствие, ее время, ее тело. Теперь Доктор не сторонится ее прикосновений, он жаждет их, хотя и не признается в этом Кларе. Он уже полностью потерян в ней, но он отказывается терять еще и свое достоинство. *** Доктор идет на решительные меры и не видится с Кларой месяц. Это долго и тяжело, и он сломя голову бросается навстречу еще большей опасности, чем когда-либо прежде. Ему нужно отвлечься от своей потребности в ней, но ее отсутствие кричит громче, чем все остальные мысли в его голове. Доктор знает, он стар и озлоблен, он ненавидит Дэнни Пинка больше, чем может выразить словами. В иных обстоятельствах он, возможно, смог бы к нему проникнуться, возможно, смог бы закрыть глаза на то, что тот солдат. Но Дэнни точно такой же вор, и в данный момент в его руках — самое ценное из всего. *** Клара приходит в ярость, когда Доктор в конце концов заявляется в ее квартиру вечером в четверг. К счастью, она одна, и он благодарен хотя бы за это. — Где тебя черти носили? — она выдавливает слова через сжатые зубы, ее маленькие кулачки сжаты по бокам, очевидно девушка едва сдерживает порыв ударить его. — Ты думаешь мы тут в игры играем? Ее проницательное сравнение смущает его, но он все еще злится на себя за то, как с ней поступил. Она не загадка, не приз в конце пути. Она — Клара, она — все, даже если Доктор не может заполучить ее. — Мне нужно было время, — просто говорит он, зная, что такого ответа ей будет недостаточно. По выражению ее лица он понимает, что не успокоил ее, и его сердца пропускают удар, хотя тело остается неподвижным, как скала. В этот раз она сильно бьет его по руке, больше не в силах сдерживаться. — У тебя же машина времени, идиот! Я так волновалась! Его брови невольно поднимаются в изумлении, и он замечает скрытое беспокойство, которое смешивается с раздражением на ее лице. — Волновалась? Зачем тебе волноваться обо мне? — Доктор пытается звучать пренебрежительно, самоуверенно, но вместо этого его голос звучит жалко и потерянно. Ее лицо смягчается, голова слегка склоняется набок в привычном ей движении. Доктор жаждет прикоснуться к ней, но не смеет, пока Клара не потянется к нему первой. — Я скучала по тебе, — по-доброму улыбается Клара, обвивая рукой место на его рукаве, которое уже кажется голым без ее прикосновения. — А теперь, Повелитель Времени, отвези меня куда-нибудь. *** И они летят, они летят, и летят, и летят, и дни сменяются днями прежде, чем он даже задумывается вернуть ее домой, обратно в ее жизнь. Клара тоже, кажется, не стремится покидать его, как будто боится, что он снова исчезнет. — Полагаю, мне пора вернуть тебя домой, — неохотно говорит он в конце концов. Доктор жаждет, чтобы она отказалась, но откуда-то знает, что нет. Кларе нравится ее человеческая жизнь, нравится отделять ее, и это самый долгий срок, который она провела с ним за последнее время. Доктор приземляется через час после их отбытия, в тот же вечер четверга, и ждет, когда она попрощается с ним. Он слышит ее шаги прежде, чем видит, а затем ощущает, как ее руки скользят под его пиджак, ладони разглаживают складки рубашки на его талии. Ее прикосновение все такое же теплое даже через ткань, и его кожа горит. Он надеется, что Клара не заметит. — Так не терпится от меня избавиться? — спрашивает она, утыкаясь лбом в его ключицу, его сердца бешено колотятся от ее присутствия. Доктор качает головой, хотя она не смотрит. — Нет, — шепчет он, теперь его руки тянутся к ее волосам и заправляют выпавшие пряди за уши. Они долго ничего не говорят. Единственный звук — низкий гул ТАРДИС, дарящий покой, несмотря на то, что оба сейчас балансируют на острие ножа. Наконец, Клара смотрит вверх, глаза грустные и растерянные, и он знает вопрос еще до того, как она озвучит его: — Не исчезай больше так, хорошо? Доктор хочет ответить “никогда”, ведь это то, что она хочет услышать. Но он также знает, что если его отсутствие будет лучше для нее, если оно обеспечит ее безопасность, он пойдет на это. Он знает, что до сих пор вел себя как эгоист, хотя предпочитал это игнорировать, но он еще и прагматик. — Я не могу обещать тебе этого, — говорит он, голос тихий, обремененный всем тем, что он не может сказать ей. Тогда Клара резко отстраняется, раненая его словами и злая, кажется. Он чувствует, что она всегда злится на него, не важно, что он делает. Доктор хочет сказать ей, что творится на его душе, открыть правду, зарытую в самых глубинах. Сказать, что расставание с ней погубит его, что он вернется на облако и будет доживать свои дни в одиночестве, чтобы хоть как-то пережить это. Но он исчезнет из ее жизни, если она попросит. Если она сама выгонит его и будет серьезна в своем намерении. Если она выйдет замуж за Дэнни, если она захочет той человеческой жизни, той нормальной жизни, которую Доктор не может ей дать. Возможно, все это читается на его лице, все эти постоянно преследующие его сценарии. Клара смотрит на него своими широко распахнутыми всевидящими глазами, и Доктор осознает, что она знает его лучше, чем кто-либо, а значит, она возможно даже поймет. Она тянется к нему, и в этот раз поцелуй не мягкий, не сладкий. Она резка и напориста, а ее острые зубы впиваются в его губу, как будто Клара хочет причинить ему боль за то, что он осмелился даже подумать о реальности их ситуации. Да, однажды она оставит его. Не сегодня, не завтра, но человеческая жизнь такова, какова есть, и эта мысль причиняет ему физическую боль. — Я против, — шепчет она возле его губ, ее руки обвиты вокруг его шеи, пальцы лежат на затылке. Он не может устоять перед ней, никогда не сможет, и поэтому, когда Клара стаскивает с его плеч пиджак, Доктор позволяет ему грузно упасть на пол консольной. Такого еще не было, думает он своим затуманенным мозгом. Он должен бы сосредоточиться, но Клара везде и она – все, и ее настойчивость захватывает его полностью. Руки залезают под ее блузку, ладони находят кожу на изгибе ее талии, поглаживают и скользят по ней, пока Клара не начинает стонать, прижимаясь к нему так близко, что они практически становятся единым целым. Ее язык следует за его, настойчиво и нетерпеливо, а ее руки уже почти оставили его без рубашки, пальцы проворно расстёгивают пуговицу за пуговицей. — Доктор, — вздыхает она касаясь его носа своим, и от того, как она произносит это имя, по его телу пробегает дрожь. Клара успевает снять юбку быстрее, чем он попытаться остановить ее, но, честно говоря, Доктор не уверен, что смог бы. Не тогда, когда она так на него смотрит, так к нему прикасается. Он поднимает девушку, быстро разворачивается и усаживает ее на край консоли. Они возятся с одеждой, нетерпеливо вздыхают, и мир становится лучше, когда он наконец входит в нее, ее горячая кожа соприкасается с его. Из-за спешки она все еще в лифчике, а Доктор даже не снял брюки. Он имеет ее. Хотел бы притворится, что нет, сказать, что они занимаются любовью, или использовать другую, более возвышенную фразу. Но нет, все дело в обладании, ее им, а его — ею. Это жесткая и отчаянная нужда, и как только он встал между ее обнаженных ног, его разум окончательно померк. То, как Клара выдыхает его имя, — музыка для его ушей, самое красивое, что он когда-либо слышал, и если сейчас его единственный шанс чувствовать ее так близко, он не хочет упустить ни момента. Ее ногти скользят по его спине, оставляя царапины на коже. С каждым поцелуем она обхватывает его все крепче, все глубже, как будто заявляет о своей власти над ним, и возможно, так и есть, но Доктору все равно. — Еще, еще, еще, — повторяет она, прикусывая губу, уткнувшись носом в изгиб его подбородка. Ее горячее дыхание на шее творит с ним такое, о чем Доктор и не подозревал. Он не хочет причинить ей боль, но ее ноги крепко обхватывают его бедра, притягивая все ближе и ближе, задавая бешеный ритм, от которого Клара вскоре выгибается и вскрикивает. Доктор следует за ней, ее имя слетает с его губ как молитва, тяжелая и бархатная, полная всего того, что, как он знает, никогда не сможет произнести вслух. — Обещаешь? — снова спрашивает она, запыхавшаяся и уставшая, маленькие ладони нетерпеливо скользят по его рукам, обхватывают лицо, заставляя посмотреть ей в глаза. В этот момент он пообещал бы ей что угодно, и так и делает. *** Она ведет себя неловко при следующей их встрече, но не по очевидной для него причине. — Дэнни хочет, чтобы я перестала путешествовать с тобой, — выпаливает она почти сразу как он отправляет ТАРДИС в воронку. Клара прислонилась к дальним перилам, словно зная, что новость его не обрадует, и желая сохранить дистанцию. Но почему-то он чувствует облегчение, словно дамоклов меч над его головой наконец-то обрушился. Теперь ему больше не нужно поджидать этого смертельного удара. Доктор обходит консоль, изящно останавливаясь перед девушкой, но недостаточно близко, чтобы коснуться ее. — А чего хочешь ты? Клара отрывает взгляд от своих рук, от кольца на мизинце, которое она все это время беспокойно вращала. Кажется, ее удивил вопрос. — Ты первый, кто спросил меня об этом. Грустная улыбка задерживается на ее губах, прежде чем исчезнуть. Она вздыхает. — И? — подталкивает он, засовывая руки поглубже в карманы. Он знает, что боится услышать ответ, но не станет манипулировать им в угодную для себя сторону. Тишина. — Ты любишь его? — надавливает Доктор, желая, наконец-то покончить с агонией раз и навсегда. Он знает, Клара постарается пощадить его чувства, потому что это в ее характере, но сейчас ему просто нужно сорвать корку с раны, чтобы он снова мог заняться ее заживлением. — Да, — практически шепчет девушка, голосом полным вины, как будто знает, что признается в чем-то, в чем не должна. Ты любишь меня? Мысленно спрашивает Доктор, но так и не может заставить себя произнести это вслух. Будет нечестно спрашивать ее о таком, но она все равно как-то догадывается, всегда догадывается. — Но я люблю и тебя, — говорит она, озвучивая его самое заветное желание, даже если он до сих пор не осознавал этого. — Это другая любовь, но она такая же искренняя и сильная, как и все, что я чувствую к Дэнни. Имя солдата эхом проносится в пространстве консольной, словно присутствие третьего лишнего, еще одного вора. Доктор растерян, не может подобрать слов. — Ох, — в конце концов выдавливает он, когда Клара подходит к нему и таким знакомым жестом обхватывает его пиджак. — Ты сомневался? Что я люблю тебя? — спрашивает она, глядя на него снизу вверх с таким беспокойством, что он чувствует себя неуютно под ее пристальным взглядом. Доктор не отвечает, но ответа и не требуется. Она снова вздыхает, уходит от его молчания, проводя рукой по панели управления, словно пытается все тут запомнить. Словно она больше не увидит это место. Осознание что-то ломает внутри него, но это единственное, что он может для нее сделать. Он может ее отпустить. — Я не могу дать тебе то, что может он, — в конце концов говорит Доктор, голос звучит слишком громко в тихой консольной. Казалось, даже ТАРДИС задержала дыхание. — А он не может дать мне то, что можешь ты, — резко отвечает Клара, словно его попытка пожертвовать собой оскорбила ее. Она скрывается из виду за ротором, а затем появляется с другой стороны, не отрывая от него взгляд. — Я не состарюсь с тобой, — его тон прямолинейный, честный. Ему важно, чтобы она поняла последствия своего выбора, а не романтизировала жизнь, которой он живет. — Ты уже стар, — подмечает Клара, едва подавляя улыбку на своих красивых губах. Доктор хмурится, а затем разыгрывает свою последнюю карту. — Он любит тебя, — его губы горько кривятся, словно правда колет язык. Она завершила свой круг по консольной, все ее внимание сосредоточено на нем. Они стоят друг перед другом, и сердца колотятся у него во рту. Ему требуется вся его воля, чтобы не шагнуть к ней. Ее глаза — словно звезды, глубокие, темные и бесконечные. — Ты любишь меня, — говорит Клара, и это утверждение, а не вопрос. Но он все же на него отвечает. — Да, — выдыхает Доктор долгим, глубоким и полным желания голосом. — Ну что ж, — улыбается девушка, ее лицо склоняется к нему, тело прижимается ближе и он автоматически копирует ее действия. — Куда дальше, Доктор?