Имена на сигарете

- Я написал твоё имя на сигарете и выкурил.

- Чтобы докурить и бросить?

***

Юнги встречался с Чонгуком уже полтора года. Альфа заботился о нём так, будто Мин был самым настоящим сокровищем. А омега отвечал ему не менее сильной заботой. Но в их отношениях было одно но. Сигареты. Чон имел эту дурацкую (на взгляд Юнги) привычку – курить. И если в самом начале отношений Чонгук курил не так часто – Мин лишь изредка чувствовал запах никотина, исходящий от вещей альфы – то теперь, из-за возросшей нагрузки на старших курсах университета, тот стал курить намного чаще. Омега долго мирился с данным вопросом. Потому что в их отношениях это действительно было единственной проблемой. А дело было в том, что он терпеть не мог этот запах в больших количествах. Если вдруг Мин проходил мимо мест, где курили, и до него доносилось то, что люди выдыхают вместе с углекислым газом из лёгких, он тут же кашлял настолько, что даже начинал задыхаться. А от усилившегося запаха никотина, осевшего на одежде, его начинало тошнить рядом с Чоном. Альфа обещал ему бросить за последние два месяца уже раз пять. Ну, или хотя бы вернуться к тому, что было полтора года назад. Но всё шло под откос. - Чонгук, - Юнги устал. Серьёзно устал. Устал жить в вечном запахе сигарет. Устал просить. Его нервы не бесконечны. И они начинают сдавать. – Давай расстанемся. Слёзы стояли в глазах. Он не хотел ни расставаться с Гуком, ни ставить ему ультиматум. Но так продолжаться просто не может. - Ч-что? – альфа чуть докуренную сигарету мимо мусорки не выбросил. Гук попросил подождать его, пока он докурит, и они пойдут домой после пар. И Юнги честно дождался, пока тот докурит, кажется, просто собираясь с мыслями и силами за эти пару минут. – Юни, почему? – Чон подходит ближе, и в нос тут же ударяет этот типичный после курения запах. Мин жмурится, прикрывая глаза и позволяя слезам скользнуть по щекам. Он отталкивает от себя альфу подальше, только бы сохранить свежий воздух между ними. - Я так больше не могу, - он хотел поговорить спокойно. Но предтечное состояние сделало из него чувствительного человека. Возможно, даже слишком чувствительного, если учесть, что слёзы, хоть и медленно, потекли по щекам. – Гук, я устал. - От чего? – без претензий, без обиняков. Чонгук искренне пытался понять, что не так. Он уже давно понял, что в отношениях надо разговаривать. А точнее – говорить и слушать. Не понятно – переспроси. Переспрашивай столько раз, пока вы оба не поймёте друг друга. А если так и не поняли – дайте друг другу время и попробуйте понять вновь. А вот что случается, когда общий язык всё же не найден, альфа старался не думать. - От сигарет, - Юнги поднимает взгляд на парня. – Знаешь, когда мы целуемся, у меня такое чувство, будто я целую пепельницу. Ещё немного и я буду считать, что встречаюсь с сигаретой, а не человеком! Чонгук немного ошарашен. Он не знал, что всё настолько плохо. - Я тебя просил уменьшить количество сигарет в день. Ты же знаешь, насколько херово мне от этого запаха! Да, альфа был свидетелем этой картины ещё в начале их отношений. - Но ты лишь обещаешь, но ничего не делаешь! Ты думаешь, я не знаю, что ты курил ещё пятнадцать минут назад? Я видел тебя из окна, поэтому вышел позже, думал, может, хоть так от тебя будет меньше пахнуть, - руки всё же поднимаются, чтобы стереть солёные дорожки с щёк, кожу которых начало стягивать. – Но ты выкурил ещё одну. Две за пятнадцать минут, Гук. Сколько пачек в день у тебя уходит?! Как ты ещё сам не задохнулся?! – его охватила истерика. А Чон только стоял и переваривал поступаемый поток информации. На вопрос про пачки он и сам не ответит. Он не знает. Не засекал. Не проверял. Просто курил. Кажется, слишком много курил. - Юнги, я… - Бросишь?! Остановишься?! Ты! – под последним восклицанием Мин спрятал всё и сразу – «ты обещал уже», «ты даже не пытался» и так далее. Грустное лицо альфы его всё же успокоило. Похоже, сейчас слова омеги всё же дошли до него. - Извини. Я не должен был кричать. Но я устал чувствовать тошноту рядом с тобой. Я не хочу её чувствовать. Чонгук молчит и не двигается. Ему хочется прижать к себе омегу. В очередной раз пообещать, что он исправится. И всё же начать что-то делать. Но он, чёрт возьми, не знает, как. Единственное, что он знает, он не хочет терять Юнги. Только не его. Без него он совсем сломается. И скорей всего скурит свой организм окончательно. - У меня на днях течка. И в это время я не хочу тебя видеть. Подумай, что тебе важнее – я или сигареты. После течки я приму любой твой ответ. А сейчас я пошёл домой. Один. Не провожай. Юнги сделал шаг в сторону, когда Чонгук всё же смог открыть рот: - Юнги, подожди. Нам мешают только сигареты, или ты хочешь со мной расстаться и без них? – хотя Мин этого и не говорил, но уточнить стоило. - Я не хочу, - задушено произносит парень. – Но… Альфа кивает, принимая ответ и отпускает омегу домой. Отпускает, а сам погружается в долгие раздумья.

~~~

- Опа! А ты что здесь делаешь? – Чонгук и не заметил, сколько прошло времени, и какую очередную зажжённую сигарету он держит в руках, когда к нему в курилке присоединился Тэхён. Ким плюхнулся рядом на скамейке, с любопытством заглядывая в открытую пачку сигарет в левой руке. - Не угостишь? Чон лишь протягивает ему пачку, позволяя взять одну из двух оставшихся. Тлеющую у себя в руке сигарету, он тушит о бачок и выбрасывает. Омега рядом с ним прикуривает и довольно выдыхает дым. Гук знает, что тот курит только тогда, когда хочет отсосать своему альфе, но по некоторым обстоятельствам не может. Ким Тэхён это, наверное, единственный человек, подтверждающий слова-слух о том, что желание курить можно приравнять к желанию сосать член. - Расскажешь, что случилось? – после пары затяжек уточняет парень. - С чего ты взял? - Ой, ну не прикидывайся. У тебя лицо, будто умер кто-то. Если угадал, то соболезную и отстаю. - Не умер. - Тогда что? - Мне надо бросить курить. - Причина? - Юнги. - О~о, - Тэхён прекрасно знает эту парочку. Он им иногда даже завидует. А ещё он знает, что Юнги не переносит запах сигарет. – Он сказал, что не будет с тобой спать, если не бросишь? - Он сказал, что расстанется со мной, если хотя бы не сокращу количество сигарет в день. - Бросит?? – шокировано произносит омега, чуть не подавившись дымом. – Блять, Гук, это серьёзно! - Знаю… Тишина становится их компаньонкой совсем ненадолго. - Ты не хочешь его терять, я ведь прав? - Не хочу. Поэтому мне надо именно бросить. Но я понятия не имею, как. - В интернете способы ещё не искал? - Да там такая херня. - Это точно. Но я знаю один способ, который может тебе помочь, - Тэхён тушит окурок, отправляя его в мусорку. – Пойдём в магазин, купим ещё пачку. - Тэхён, я бросить хочу. - Просто доверься мне, мой друг.

~~~

Они купили только одну пачку, после чего вышли на улицу и сели за столик у кафе. Оба заказали себе по чашке кофе, вот только омега решил побаловать себя ещё и тортиком. За счёт Чонгука, который должен был ему за помощь. Когда им принесли заказ, Тэхён, наконец, начал объяснять, зачем они купили новую пачку. - А теперь начинаем терапию. Открывай пачку и вытаскивай все сигареты. И ту, что осталась, тоже. Чон недоумённо посмотрел на друга, но выполнил указания. Двадцать одна сигарета теперь лежала на столе. - Доставай ручку. С каждым действием лицо альфы высказывало всё большее недоумение и немного недоверия. Но ручку он достал. - А теперь напиши имя Юнги на каждой. - На каждой? – не то чтобы альфе было сложно написать имя омеги двадцать один раз, но всё же сигареты были не настолько большими, чтобы это было удобно. - На каждой, Чонгук. Не спеши, мы никуда не торопимся. Чон выдыхает, но приступает к этому скрупулёзному делу. Это занимает достаточно времени. Чонгук останавливается, чтобы выпить остывший кофе и передохнуть. Проходит минут сорок, когда парень берёт в руки последнюю. Он готов перестать курить только от этого. Но вот, последняя буква, и он выдыхает, откидываясь на спинку стула. Это был пиздец. Второй раз он такое не повторит. - Закончил? – Тэхён отрывается от телефона, получая в ответ кивок. - А теперь собирай сигареты обратно в пачку. Бери лишнюю и пойдём. - Дай хоть пару минут выдохнуть, изверг. - Ха-ха, а кто сказал, что будет легко? – смеётся омега, но всё же даёт Чонгуку время. Через несколько минут они доходят до места для курения. - Возьми последнюю и закури. Чон даже реально захотел курить после проделанных махинаций. Так что он не сопротивляется. Закуривает. Делает первую затяжку. Выдыхает. Затем вторую. Приходит лёгкое чувство тошноты. Сегодня, видимо, перекурил. Ладно, это всё равно последняя. Перед третьей затяжкой до этого молчащий Тэхён подаёт голос: - А теперь посмотри на сигарету. Альфа переводит взгляд на тлеющий яд в его руках. И замечает, что от надписи «Мин Юнги» осталось лишь «н Юнги». На душе стало как-то мерзко. - Затянись ещё пару раз. Без особых энтузиазма и желания он вновь затянулся. Правда, один раз. И вновь взглянул на надпись. «ги». Всё, что оставалось. Ещё затяжка и имя омеги полностью сгорит и развеется по воздуху. Альфа тушит сигарету, кажется, впервые за долгое время недокуривая. - По лицу вижу, что прогресс пошёл. - Ты о чём? - Это психология. Чон всё ещё не понимает, что ему пытаются объяснить. - Каждая сигарета отнимает у тебя Юнги. Даже не просто сигарета. Каждая затяжка. Ты сам видел, как постепенно сгорает написанное тобой имя. Чонгук кивает, хотя подтверждения от него и не ждали. - И тебе неприятно это видеть. Вновь кивок. - Твои разум и сердце понимают, что Юнги тебе дороже дозы никотина. Со временем тебе станет настолько противно, что сигареты отбирают у тебя его, что ты просто перестанешь курить. Ему сейчас так мерзко, что он готов выкинуть ту пачку, что расписывал сорок минут. - Если захочется вновь закурить, достань сигарету из пачки и смотри, как сгорает имя твоего любимого омеги. Твоего. Любимого. Два слова, что набатом загремели в голове, напоминая, КТО важнее, а не ЧТО, как говорил Юнги. - Спасибо, Тэ. - Не за что, Чонгук. Теперь всё зависит от тебя. - Да.

~~~

Юнги не видел Чонгука всю течку. И даже при условии, что он сам поставил ультиматум, он не хотел услышать, что альфа просто не смог себя пересилить. Ему было страшно. И уже заранее до боли обидно. В его комнату в общежитии стучат. Омега, не ждущий гостей, подходит к двери и открывает. Перед ним стоит тот, кого он видеть одновременно и хотел и абсолютно не хотел, желая оттянуть неизбежное. - Чонгук? - Юнги, - с облегчением выдыхает Чон, тут же падая на колени. Сердце Мина падает вместе с альфой. – Юнги, я уже полторы недели не курю, - это произносится с таким счастьем, что сердце Юнги всё же возвращается в район груди. – Я перестирал всю одежду по несколько раз, чтобы от них не пахло сигаретами, - голова альфы невольно утыкается куда-то в район живота. - Я поменял шкаф в комнате, чтобы вещи не впитали остаточный запах, - а руки обнимают за пояс. - Я мылся по три раза на дню последнюю неделю, чтобы отмыться от этого едкого запаха, - Мин действительно не чувствовал от парня мерзкого запаха. – Мой сосед по комнате смотрит на меня, как на сумасшедшего, - омега мог себе это представить. – Правда, я стал немного раздражительным, - он поднимает взгляд на парня. Теперь слёзы текут по щекам альфы. – Я ещё не придумал, чем заменить время, пока не курю. Но Тэхён мне тут помогал не объедаться, - смех невольно срывается с губ. – Юнги, я сделаю всё возможное и невозможное, чтобы никогда больше не закурить. Помнишь, когда ты уходил, ты сказал, чтобы я подумал, «что» мне важнее. И я подумал. Мне важнее не «что», а кто, Юнги. Мне важен ты. Прошу, дай мне шанс остаться с тобой без этих сигарет. Хотя нет, прошу, дай мне шанс быть с тобой, - Гук невольно вцепился в толстовку омеги руками. - Гуки, - произносит так нежно, что сердце невольно замирает. Руки скользят по щекам, стирая солёные дорожки слёз. – У меня будет только одно условие. Если я увижу тебя с зажжённой сигаретой, то не важно, курил ли ты, не важно. какова будет причина, не важно, что ты скажешь – я уйду и никогда не вернусь, понял меня? - Да… Юни, если я могу быть с тобой, я согласен на все условия, - парень накрывает кисти на своих щеках, поворачиваясь к одной из них и целуя ладонь. - Одно условие, Чон Чонгук, и ты пообещал, - Мин наклоняется ближе к лицу альфы. - Да, моя любовь, - и их губы встречаются в первом после достаточно долгой разлуки поцелуе. И именно в этом поцелуе оба понимают, что целоваться без привкуса сигарет во рту – это что-то невероятное, максимально приятное и что-то новое в их отношениях.

***

8 лет спустя.

Чонгук сидит на кровати в их общей с Юнги спальне, вертя в руках пачку сигарет. Он смотрит на неё – потёртую, выцветшую за долгие годы. Ту самую, которую они купили с Тэхёном в тот день. Ту самую, в которой все двадцать сигарет вручную подписаны именем любимого уже мужа. Ту последнюю, после которой Чонгук никогда ни курил. Юнги возвращается в спальню, уложив спать их трёхмесячных малышей. Ровно три месяца назад они стали родителями тройняшек, за которых Чон готов был носить мужа на руках все двадцать четыре на семь. Омега останавливается в дверях, видя в руках мужа сигареты, и не знает, что сказать. Рука лишь с каждой секундой всё крепче сжимает ручку двери. - Гук? – всё же выдавливает из себя Мин. Альфа оборачивается, смотря на мужа с любовью и спокойствием. - Юни, - он встаёт с кровати, подходя к Юнги, который всё также неотрывно смотрит на его руку. - Сигареты, - одно слово заставляет альфу остановиться. - Да, сигареты, - Чонгук смотрит на пачку и улыбается. - Ты же помнишь… - Я не курю, - тут же перебивает он мужа. – И никогда не начну вновь. - Тогда зачем? - Я же никогда не рассказывал, как всё же завязал, да? – мужчина кладёт эту пожившую жизнь пачку в свободную руку омеги. – Открой её. Мину всё же приходится отпустить ручку двери, чтобы открыть пачку. В ней он видит двадцать сигарет, которые уже тоже особо на сигареты то не похожи. Он переводит недоумённый взгляд на Гука. - Эту пачку мы с Тэ купили в тот день, когда ты сказал, что расстанешься со мной, если я не брошу курить. Юнги не стал уточнять, что у альфы был вариант – сократить количество сигарет, и просто кивнул. - Он заставил меня вытащить их все и ещё одну оставшуюся из другой пачки. Достань любую. Омега достаёт одну из сигарет и взгляд невольно падает на синие чернила на белой бумаге. Потёртые, но всё ещё виднеющиеся буквы «Мин Юнги». - Я больше сорока минут подписывал двадцать одну сигарету твоим именем. А затем Тэ заставил меня выкурить ту, что оставалась из другой пачки. Юнги поднимает недоумённый взгляд на мужа. - С каждым затягом твоё имя стиралось. Я сделал две затяжки, а осталось только имя. Сделал третий, и осталось две буквы. Сигареты отбирали у меня тебя. А терять тебя я не собирался. Чонгук убирает сигарету обратно, закрывая пачку. - Мне стало тошно уже от той сигареты. Я её даже докурить не смог. А к этим даже не притронулся, но хранил. Потому что хотел помнить. И вовсе не то, что я такой молодец, что бросил. А тот страх потерять тебя. Чтобы больше никогда не делать то, из-за чего я тебя потеряю. Откровение альфы успокаивало. Как и естественный запах без примесей нот от сигарет. - Обычно так поступают, чтобы докурить и бросить человека, а не курить. - Да. Но это я уже узнал позже. Этот способ помог мне бросить курить потому, что я изначально выбрал тебя, а не сигареты. Омега почти до конца расслабился. В конце концов вид этой пачки доказывал, что Чонгук действительно не курит уже давно. Да и вряд ли бы стал курить именно эту. - Но появилась небольшая проблема. Юнги вздрогнул. - Я не представляю, как уместить на них теперь ещё три имени. Мина отпускает окончательно, после чего он начинает смеяться. - Чонгук, до инфаркта же доведёшь! – он поднимает взгляд, и его губы тут же атакуют поцелуем. Поцелуй страстный и напористый, но с другой стороны и успокаивающий – просто все ненужные мысли покидают голову омеги в этот момент. - Гук, нам нельзя, - произносит Юнги, когда губы мужа скользят по шее. - Я не буду входить, - организм омеги всё ещё восстанавливался после кесарева и того, что дети растягивали его живот во все стороны всё это время. – Я соскучился по тебе. Мин и сам соскучился по всем ласкам и сексу, но пока действительно было рано. И будто бы спасая своего папу в радио-няне, которая стояла на прикроватной тумбочке, послышался детский плач. Чон останавливается, кажется, тихо выругиваясь, после чего отпускает несопротивляющегося мужа, напоследок целует в щёку и идёт проверять детей. Юнги только оттуда, пусть отдохнёт. - Тебе помочь? – всё же уточняет омега. - Нет, сам справлюсь, отдыхай. - Гук, у тебя две руки, а их трое. - Во-первых, ты справляешься, значит, и я могу, а во-вторых, у меня есть мой хуй, он у меня как третья рука, - естественно шутит. - Вот только попробуй кого-нибудь из наших детей на члене держать, я тебе его оторву к чертям! Ни один из них не воспринимает последние слова всерьёз. Потому что оба знают, что Чонгук не задействует свой детородный орган для этого. (Да и дети всё же намного больше его члена). Юнги садится на кровать, откладывая пачку сигарет, которую так и держал в руке. И прислушивается к звукам из радио-няни. - Ну и чего мы тут кричим? – Чонгук спрашивает это нежно, не злясь. Нельзя злиться на детей за то, что они не могут о себе позаботиться. В конце концов, они же не сами пришли в этот мир. – Не волнуйтесь, мы с папой больше никого заводить не будем, нам вас с лихвой хватит. Мин смеётся и падает спиной на кровать. Говорят, что дети плачут для того, чтобы родители даже не задумались о ком-то ещё. Альфа что-то напевает, стараясь успокоить сына-альфу, пока кладёт его на пеленальный столик. - Ну всё, всё, не кричи. Ты тут главный альфа, ты, - Юнги снова смеётся, стирая покатившуюся слезу. Через пару секунд следует крик, отчего омега тут же подскакивает на кровати. Но последовавший крик о помощи его даже успокаивает. - Юни, меня обоссали! Мин ещё пару минут тихо смеётся в спальне, а затем отправляется на помощь мужу. Так как ни он первый, ни он последний пострадал под данным «душем». Через пятнадцать минут, проверив обоих сыновей и дочурку, родители отправляются в душ, чтобы смыть с альфы «творчество» их сына. В процессе они периодически целуются, а мыльные руки скользят по обнажённым телам. Только любовь и никакого возбуждения. После душа они помогают друг другу высушить волосы, а затем переодеться в удобные парные пижамы. В кровати они устраиваются в объятиях друг друга, целуются перед сном, желая спокойной ночи, и засыпают, вдыхая любимый и уже такой родной запах. Их маленькая семейная идиллия. В ту ночь дети дали родителям хорошо выспаться, а наутро Чонгук сбегал в ближайший художественный магазин, купил самый тонкий лайнер и потратил часа три времени, чтобы написать на двадцати сигаретах имена его милых малышариков. А затем пачка была убрана в шкаф на её законное место.

***

- Я написал твоё имя на сигарете и выкурил.

- Чтобы докурить и бросить?

- Чтобы задохнуться тобой.