Директор и его любимый ученик.

— Заходите, мистер Дейв, — устало, но уверенно сказал Войд, не поднимая взгляда от бумаг, что буквально занимали весь его стол, и даже кабинет, валяясь тут и там.  Голос его звучал ровно, почти безэмоционально, но в нём всё равно проскальзывала та самая нота, в которой было усталое раздражение, перемешанное с непривычной заботой. Войд прекрасно знал, кто стоит за дверью. Его самый… “преданный посетитель”. Хотя, скорее, самый упорный источник головной боли. Тот шагнул внутрь с какой-то уж слишком знакомой виноватой походкой. Лололошка. Слишком яркий для серых будней школы, слишком громкий для утренних понедельников, слишком живой для правил и расписаний. Ученик, который умудрялся попасть в неприятности чаще, чем завуч на совещания.  И всё же — что-то в нём притягивало. Не его шумный смех, не нелепый шарфик, который всё ещё болтался на шее, словно талисман. А что-то… куда глубже. И Войд это чувствовал. — “Лололошка…”— тихо мысленно выдохнул он. “В последнее время, ты зачастился. Подозрительно зачастился.” Сам мальчишка выглядел… как всегда. Взъерошенные каштановые волосы, щёки, порозовевшие то ли от стыда, то ли от бега по лестнице, шарфик сбился набок.  Рубашка была идеальной лишь в теории — на деле снова имела пару чернильных следов на манжетах.  Он стоял, уставившись в пол, словно пытался извиниться перед плиткой за всё происходящее. — Четвёртый раз. — Голос Войда хлестнул, как плётка. — Четвёртый раз за одну неделю, мистер Дейв. Парнишка вздрогнул, губы его чуть дрогнули, будто он хотел что-то сказать, но вместо этого лишь глубже втянул голову в плечи, будто надеялся исчезнуть. — Присаживайтесь. Не вытягивать же мне из вас каждое слово, — добавил Войд, наконец поднимая на него взгляд. Холодный, внимательный… фиолетовые глаза прожигали насквозь. — Ну, слушаю.  Лололошка плюхнулся на стул, нервно болтая ногой под столом, будто пытался вытоптать нервозность из пола. — Я… — голос дрогнул. — Это не я! Он сам начал, честно!— он вскинул голову и с отчаянной мимикой начал жестикулировать. — Этот урод полез к малышу, одиннадцатилетнему, он его книжку вырвал и на пол швырнул, я просто подошёл — просто ПОПРОСИЛ прекратить, ну по-нормальному же! — руки взметнулись вверх. — А он с кулаками на меня! Ну и… Я только один раз ударил! Он же сам! Сам, Директор…!— он запнулся, дыхание сбилось, лицо налилось краской — от ярости, от стыда, от боли, которую сложно было проглотить. — Господин Директор, — машинально поправил Войд, слушая мальчишку. — Да, господин директор… — буркнул Дейв, уткнувшись в рукав. На секунду — он просто перестал быть одиннадцатиклассником. Перед ним снова сидел ребёнок, обиженный и смущённый. — Мистер Дейв… — Лололошка. — Голос прозвучал тише, почти шёпотом. Он снова посмотрел на Войда снизу вверх, глаза дрогнули. — Что простите? — Лололошка… — повторил он. — Зовите меня Лололошкой, пожалуйста, господин директор. Мне так удобнее… “Как мило. И глупо. А еще, чертовски наивно…» — подумал Войд, ухмыляясь в мыслях, но сам же лишь невозмутимо ответил: — Хорошо, Лололошка. Раз уж вы так просите… «Как будто это что-то меняет…» — пронеслось тут же в его голове, не ожидав, что мальчонка скажет такую странную и нелепую просьбу. Возможно, Войд бы ее даже проигнорировал, но что-то внутри удержало его от этого. — Причину драки я и так знал. Мне сообщили до вас. Просто хотелось узнать, соврёте ли вы. — Он смотрел внимательно, но уже мягче. Лололошка в ответ сжал кулаки, явно оскорблённый, как будто ему не верят, как будто его снова загоняют в угол.  — Но всё же, — продолжил Войд, откинувшись в кресле. — Почему именно драка? Вы же явно не до такой степени дурак, Мис… то есть, Лололошка. Есть масса других способов разнять идиота и младшеклассника. Разве нет? Парень снова занервничал, отвёл взгляд, губы сжались в тонкую линию. — Я знаю, что из себя представляет Эбардо. Слова на него не действуют, как и здравый смысл. А пока ты будешь с ним спорить, он ещё пару детей успеет ударить. Так что… да. Я ударил. Потому что иначе никак. — Его голос был злой, но тихий, и в нём сквозила почти детская беспомощность. — Тем более, вы же сами знаете… Войд устало закрыл глаза, сцепив пальцы у подбородка. — Я знаю. Поверь, я прекрасно знаю, какой Эбардо. Но… кровь из носа, Лололошка. Ты понимаешь? Это уже серьёзно. Родители будут здесь, в этой самой комнате, крича мне в уши про грубость и некомпетентность. Мне, Лололошка. Мне, как директору. — Он выделил эти слова, не повышая голос, но с такой силой, будто это был крик.  Сейчас, мужчина выглядел таким уставшим, словно вокруг его шеи висела гиря, что сильно давила на него. Парень стушевался, потупился, дёрнул край рубашки. — Простите… Я не хотел вас подставить… — Я должен бы вызвать родителей, потребовать объяснительную, устроить разбор… — Войд вздохнул, глаза его потемнели. — Но не буду. Я сам разберусь. — Но я… я напишу объяснительную, правда, мне не сложно… — Идите домой, Лололошка. — голос резко стал резким, холодным и даже суровым.— Вы засиделись. Это кабинет директора, а не кружок общения. Лололошка вздрогнул и в его голубых глазах будто угас весь интерес к жизни по щелчку. Юноша поднялся, виновато потупив взгляд, не сказал больше ни слова. Но сделав пару шагов к двери, остановился. Сердце билось быстро, в горле застыл неприятный ком, который он не мог проглотить. Он развернулся на пол-оборота и тихо сказал, не глядя: — А вы знаете… почему я это всё устраиваю? Почему дерусь, лезу в глупости, попадаю сюда каждый чёртов день, хотя прекрасно могу обойтись и без этого?  Войд посмотрел на него внимательно? А затем молча кивнул: — Почему же? — но голос уже был гораздо тише. В нём уже была не строгость, а какая-то нежность, усталость, понимание, словно ему действительно хочется знать ответ, причем именно от самого Ло. Лололошка подошёл ближе. Его губы дрожали: он явно пытался говорить, но не мог. Сжал руки в кулаки, сделал глубокий вдох. Сердце било по рёбрам, будто хотело сбежать, но ученик все же нашел в себе силы подойти аккуратно к Директору, заметив, какой же он всё-таки невысокий по сравнению с ним — этим холодным мужчиной в черном плаще.  — Потому что… потому что я вас люблю, — прошептал он, как будто боялся, что кто-то подслушает. А потом… дёрнулся вперёд, прямо к лицу Войда. …Поцелуй вышел неуверенным. Ло целовал с дрожащими руками, дергая рукава своей рубашки, боясь лишний раз вдохнуть. Он был готов оторваться от теплых, обветренных губ брюнета в ту же секунду, но не успел. Войд уверенно прижал его к себе, отвечая на поцелуй, облизнув его губы и взяв инициативу. Он буквально выбил из Лололошки весь воздух из легких лишь одним действием и именно в этот момент, шатен почувствовал себя счастливым.