Из одного мира в другой

В подземельях было прохладно и тихо, как всегда перед первым уроком. Студенты заходили по одному, рассаживались по местам, кто-то перешептывался, кто-то в последний момент переписывал домашнее задание. Гарри пришёл раньше, чем обычно. Он чувствовал странное напряжение внутри, но сдерживал его привычным выражением сосредоточенности. Сумку он поставил у ног, а сам молча разложил ингредиенты. — О, мистер Поттер, пунктуален, как никогда! — с улыбкой произнёс профессор Слизнорт, проходя мимо и похлопывая по плечу какого-то шестикурсника. — Сегодня варим слабительное зелье. Инструкция на доске, ингредиенты перед вами. Жду аккуратности и внимания! На доске аккуратным почерком действительно уже был написан рецепт, и студенты с неохотой начали подниматься, чтобы взять недостающие компоненты. Гарри работал в паре с Эрни Макмилланом — они почти не разговаривали, сосредоточившись на процессе. Он всё сделал по инструкции — зелье получилось точно такого цвета, как нужно, и не пахло гарью, как у половины класса. Урок подходил к концу. Студенты шестого курса один за другим закрывали свои учебники, вытирали капли зелья со столешниц и поспешно собирали сумки. В воздухе всё ещё витал едкий запах серы и сожжённой мандрагоры — зелье получилось далеко не у всех. — Прекрасно, прекрасно! — пробасил Профессор Слизнорт, одёргивая свою жилетку и хлопая в ладоши. — Некоторые из вас сегодня превзошли себя, а некоторые… ну, будем считать, что котёл остался цел! Не забудьте, следующая работа — эссе на три пергамента о свойствах тинктуры морозника. Сдача — в пятницу! Гарри не спешил уходить. Он дождался, пока Гермиона, Рон и остальные студенты вышли из класса, и медленно подошёл к столу преподавателя. — Профессор Слизнорт, можно вас на минуту? — Гарри подошёл после урока, когда студенты уже расходились. — Для тебя — всегда, мой мальчик, — улыбнулся тот, поднимая взгляд. — Что-то интересное на уме? Гарри сделал шаг ближе, понизил голос и принял нарочито вежливый тон, почти с оттенком лести: — Я просто подумал… вы ведь человек знающий. Гораздо больше, чем другие профессора. Именно поэтому я решил обратиться к вам. Мне не хотелось бы, чтобы кто-то не так понял мои… академические интересы. Слизнорт хмыкнул и расправил плечи, польщённый. — Ну-ну, продолжай. Не стесняйся. — Меня интересует один редкий ритуал. В нём используется… лакримусная айва, — Гарри произнёс название чётко, наблюдая за реакцией. Слизнорт вздрогнул, но быстро справился с выражением лица. Усмехнулся. — О, ты копаешь глубоко. Очень глубоко. Этот ритуал давно забыт большинством. И, должен признать, не без оснований. — А вы… слышали о ритуале, связанном с переносом души? — спросил Гарри, не отводя взгляда. — В другой мир… в поисках магически связанной половинки? — Что именно тебя интересует? — В книге говорилось, что если душа разделяется, одна часть может остаться здесь, а другая… перейти в другой мир. Якобы, чтобы найти свою магическую половинку. Айва используется как… якорь? Эмоциональный катализатор? Слизнорт некоторое время молчал, затем кивнул, глядя в сторону: — Да, звучит знакомо. Это редкий ритуал, древний. Его, как ты мог догадаться, приписывают Салазару Слизерину. Хотя доказательств немного — больше легенды, чем факты. Но если верить описанию, ритуал требует исключительной эмоциональной сосредоточенности. Айва, обладая свойствами вызывать глубокую привязанность, выступает как связующее звено. — То есть это не просто зелье любви или одержимость? — Ни в коем случае, — резко ответил Слизнорт. — Это глубже. Речь о связи, которую невозможно разорвать. Магия этого рода… нестабильна. Её последствия непредсказуемы. Гарри сжал губы. — Кто-то раньше пытался… сделать это? Слизнорт посмотрел на него внимательно, потом откинулся на спинку стула: — Был один ученик. Много лет назад. Очень талантливый, но… одинокий. Отлично учился, был вежливым, но никого к себе не подпускал. Он тоже задавал вопросы про ритуал. Интересовался именно этим. Я тогда не придал значения. Подумал, юношеское любопытство. Но теперь… Он замолчал. Гарри не стал спрашивать, кого именно он имел в виду. Лицо Слизнорта стало слишком закрытым. — Спасибо, профессор. Я просто хотел понять, что именно я… нашёл. — Будь осторожен, Гарри. Информация, которой ты интересуешься, может затянуть. А такие ритуалы — это не просто магия. Это выбор. Гарри чуть кивнул и уже хотел было поблагодарить, как будто разговор окончен, но профессор вдруг произнес: — Том тоже задавал вопросы про неё. — Том? — Гарри сделал вид, что удивлён. — Он был одержим поиском силы… и одиночеством, я думаю. Может быть, хотел найти кого-то, кто поймёт его. Или связать с собой. Но когда в уравнении появляется айва — это уже не просто связь. Гарри ничего не ответил. Лишь смотрел в глаза профессору — пристально, почти изучающе. — Спасибо, профессор, — сказал он наконец. — Думаю, вы мне очень помогли. Он развернулся и вышел из класса, прежде чем Слизнорт успел что-либо добавить. Слизнорт ещё долго смотрел ему вслед, покачивая головой. Потом вздохнул, собирая перья и пергаменты на столе. — Не даёт мне покоя этот мальчик… — пробормотал он себе под нос. Он уже хотел задуть свет, как взгляд его упал на что-то у края стола. Тонкая, тёмно-зелёная веточка, аккуратно уложенная поверх раскрытой книги. Листья чуть подрагивали от лёгкого сквозняка, и их поверхность мерцала, будто влажная. Слизнорт нахмурился, подошёл ближе и осторожно взял веточку в руки. — Айва… — пробормотал он, но почти сразу замер. Это была не просто свежесорванная часть растения. Он узнал эту ветку: она хранила в себе магический след, тонкий, но ощутимый. Такой, каким пропитываются предметы, побывавшие в ритуальном пространстве… если были использованы там, где магия чувствовала чужую душу. — Мерлин милосердный… — выдохнул он. Слизнорт резко повернулся к двери, как будто хотел догнать Гарри, окликнуть, потребовать объяснений. Но в следующую секунду замер. Гарри Поттер уже ушёл. И профессор только сильнее сжал в пальцах веточку, не зная, тревожиться ему — или восхищаться.

***

Утро выдалось на удивление спокойным — если не считать того, что Гарри пришлось сбегать из гостиной через потайную лестницу, спрятанную за гобеленом с танцующими троллями. Всё потому, что по лестничным маршам «охотилась» группа четвёрокурсниц во главе с Ромильдой Вейн. — Ты опять убежал! — возмутилась Гермиона, заметив Гарри, вынырнувшего из-за шкафа на полпути к Большому залу. — Они что, тебя подкармливают? — Скорее, пытаются одурманить, — мрачно буркнул Гарри, вспоминая подозрительный кусочек пирога, который пыталась ему всучить одна из девушек. — На днях видел у них коробку шоколадных конфет с сердечками. Слишком подозрительно. Рон расхохотался: — Им просто нравится твоя шрамовая харизма, приятель. Смирись. Если бы у меня был такой шрам, я бы уже к седьмому курсу собрал свой мини-гарем. — У тебя и без шрама уже один постоянный поклонник, — ехидно заметила Гермиона, поднимая бровь. — Имя начинается на “Л”, заканчивается на “ванда”. — Эй! — покраснел Рон. — Мы просто ходили в паб на сливочное пиво!

***

Первым была ЗоТИ со Снейпом. Гарри пришёл на урок пораньше, надеясь спокойно сесть в уголке, но — не тут-то было. — Поттер, раз вы так рветесь к знаниям, объясните классу, что такое теневая сущность в боевом контексте? — голос Снейпа был липкий, как мокрый мох. — Это когда… ну… — Гарри покосился на Гермиону, но та лишь поджала губы: сам выкручивайся. — Это… магическая проекция, питающаяся страхом? — Какая неожиданная догадка. Очевидно, кто-то начал читать перед уроком, — протянул Снейп. — Садитесь. Минус пять баллов за предположение. Весь класс глухо хихикнул. После урока Гарри с облегчением ушёл на трансфигурацию. Профессор Макгонагалл, как обычно, была строга, но справедлива. Они изучали превращение текстиля в живых существ. Кому-то достался шарф, кому-то носок, а вот Невиллу — грязная перчатка, которая неожиданно стала хорьком и укусила его за палец. — Он, похоже, счёл себя зельем драконьей крови, — прокомментировал Рон. — Это не смешно, Рон! — Гермиона тут же наложила на руку Невилла целебное заклинание. — А ты, Гарри, всё молчишь. Ты и на завтра домашку забыл? — Нет, я всё сделал, — сказал Гарри, машинально коснувшись внутреннего кармана, где лежал свёрток с книгой и… он вдруг осёкся…

***

Когда уроки подошли к концу, Гарри направился было в Гриффиндорскую башню, но вдруг столкнулся со Слизнортом у поворота. — А, Поттер! — обрадованно воскликнул тот. — Хотел как раз тебя найти. Кажется, ты забыл это на последнем уроке, — он вытащил из кармана аккуратную, чуть подвявшую, но всё ещё пахнущую траву — веточку лакримусной айвы. Гарри взял её почти машинально, но что-то в тоне Слизнорта заставило его замереть. — Спасибо, профессор. — Не за что, мальчик, не за что… — Слизнорт задержал на нём взгляд чуть дольше, чем следовало. — Интересное растение. Очень… редкое. И требует… особого подхода. Надеюсь, ты знаешь, что делаешь. Он развернулся и ушёл, оставив Гарри озадаченно смотреть на веточку, сжимая её в руке. Он ещё не понял, что именно профессор осознал. Но момент, казалось, что-то изменил.

***

В гостиной Гриффиндора было как всегда шумно. Кто-то играл в шахматы, кто-то спорил о домашнем задании по прорицанию, а Джинни — смеялась с подругами у камина. Гарри прошёл мимо, не обращая внимания. Он устал. Устал от чужих глаз, от вопросов, от того, что каждый шаг чувствовался как на виду у всего замка. Он поднялся в спальню, бросил сумку, но даже не снял мантию — сел на край кровати и сжал в руке веточку айвы. Она всё ещё тёплая. Или это его ладонь такая горячая? Поздно вечером его снова вызвал Дамблдор. — Гарри, ты что-то скрываешь. Я чувствую это. Я должен знать, что происходит. — Я просто устал, — ответил он глухо. — Тогда отдыхай. Но помни: правда всегда всплывает. “Твоя правда, директор, не моя,” — подумал Гарри, когда вышел из кабинета. В груди жгло от напряжения, и чем дальше он уходил от Дамблдора, тем легче становилось дышать. Он не вернулся в гостиную. Он пошёл вниз, глубже, туда, где стены были древними и холодными. Сквозняки будто звали его. Не тянули — вели. Он не знал, сколько ступеней прошёл. Он не считал повороты. Он просто шёл. Он стоял перед дверью в Слизеринскую библиотеку. Айва — всё ещё в руке. Дневник и книга о перенесении души— под мантией. Все составляющие у него есть. Всё, кроме решимости. Но и она, похоже, пришла. Его будто подталкивали — не страх, нет, а зов. Глубокий, тёплый, почти родной. “Ты меня ищешь. А я тебя уже слышу.” Гарри вдохнул и толкнул дверь. В Слизеринской библиотеке было всё так же тихо. Стены шептали старинной магией, полки скрипели от вековой тяжести знаний, и даже воздух казался гуще. Гарри вытащил из-за пояса волшебную палочку. — Lumos. Слабый свет озарил пространство. Он прошёл вдоль стеллажей, мимо стола, где ещё недавно лежала та самая веточка айвы. Теперь она снова была у него в руке — Слизнорт вернул её. Гарри почти не помнит этого момента, но сейчас чувствовал — это был знак. Он достал книгу, ту самую, с латинским названием “Vita in morte: de animae transitu”, и разложил её на каменном столе. Перевёл взгляд на тетрадь— зелёная обложка, тиснёные буквы: “Марволо Слизерин" “Вещи, которые имела родственная душа в этом мире,” — всплыло в голове. Дневник. Этого достаточно? Он открыл книгу на отмеченной странице. Заклятие было древним, с латинскими корнями, и к нему прилагалась сложная схема, которую Том когда-то зарисовал в тетради. Гарри не был уверен, что всё поймёт правильно, но чувствовал — именно это ему нужно. Гарри провёл рукой по столу, расчищая пыль, и начал выкладывать необходимые элементы: — веточку айвы он положил в центр круга, — дневник — на северной грани, — свою палочку держит в руках в направлении строго на юг. Он встал прямо перед книгой, глядя на слова, что написаны были рукой и сердцем — не только чернилами, но и магией. Голос в голове шептал: «ты почти у цели…» Свет палочки трепетал, словно живой. Гарри стоял посреди библиотеки - один, но не одинокий. Воздух был насыщен магией, которая, казалось, шевелила волосы на затылке. Перед ним - круг, выложенный из старых символов. В его центре - веточка лакримусовой айвы, темная, почти черная, с сине-зеленым отблеском, который едва мерцал в свете. Рядом - дневник Тома. Личное. Близкое. Живое. "Вот оно," - подумал Гарри, - "Решение." Его пальцы сжали палочку, но другая рука все еще держала веточку. Она была сухой, но теплой - как будто впитывала его тревогу. Он встал напротив круга, прочитал формулу из книги, молча. Слова на латыни обжигали язык. Потом - еще один взгляд на дневник. Он открылся сам, страницы зашелестели и Гарри снова увидел почерк Тома: "...я знаю, что он где-то есть. Другой мир. Другое "я". Мое." - Transitio animae... per nexus destinatus... - прошептал Гарри. Круг засветился изнутри. Воздух задрожал. Послышался низкий гул - не внешний, а изнутри. Его сердце начало биться не в ритм - а вдвое быстрее. Мгновение, и Гарри ощутил, как его душа разрывается. Боль. Короткая, острая, как когда кожу рассекает лезвие, но без крови. Словно душу вырвали, но не полностью. Его глаза закатились, и все вокруг пошло туманом.

***

Гарри стоит в темноте. Пустое пространство, никакой звуковой вибрации. Только в груди - знакомая тоска. Но теперь она не болела. Она - вела. Где-то там, в новом мире, чувствуется тепло. Присутствие. Он не видел лица, не слышал имени, но знал, что идет к нему. Он протянул руку. И темнота растворилась.