До тебя у меня не было настоящих друзей

      — Что у тебя за игрушки стоят на полке?       Проводя рукой по белому пушистому коту из плюша, Рафаил задвигает ногой берцы подальше от двери и смотрит на друга, не моргая. Он отличался всегда всем и ото всех: харизмой, девиантным поведением, начитанностью, наслушанностью, стилем и характером. И за два месяца их знакомства приходилось разве что удивляться: как такой разносторонний и яркий, пусть и по-своему, человек, мог быть не замечен обществом, не иметь ни родственных, ни близких отношений, и при этом не считать себя обделённым?       — А… Это мои бывшие друзья. — Хозяин съемной квартиры на окраине Архангельска, зевая и проходя первым, улыбнулся и помог спутнику снять с себя белоснежный полушубок в тон волосам.       — Друзья?       В комнате висит небольшая пауза, и у Саши создается впечатление, что что-то в образе его друга искажается. Но нет, просто Верфской очень выразительно улыбается. Ну, а может мир сходит с ума или теория матрицы реальна, но в случае с Рафом — скорее первое. Петербуржца всегда напрягала эта улыбка, разрывающая материю видимой Вселенной. Но её было очень классно рисовать. К тому же, Рафаил любил фотографировать, кошек, астрономию, тяжелую музыку и историю, прекрасно шутил и мог поддержать любой диалог, являясь в свои пятнадцать вполне полноценной и сформировавшейся личностью. Он даже слишком много знал.       — Ага. До тебя у меня не было настоящих друзей. — Саша, который, собственно, и есть хозяин квартиры окраине Архангельска, которого сюда занесло непонятно каким макаром, но этому Макару все кости переломать мало, тоже разулся. Единственными и очевидными плюсами были новый врач, скорое приближение семнадцатого дня рождения и Рафаил Фёдорович Верфской, которого он встретил в очень неприятной для себя ситуации (не помнил, как попал в те дворы). Тот ни с кем не общался, не шумел и не привлекал к себе внимания. Ну, пока Саша к нему не подошел и они не стали активно общаться — уж тогда на них смотрело подавляющее большинство.       Книги, космос, физика, музыка. Пусть вкус у них и разный — Саша — меломан, отмучившийся весь ад семи лет игры на скрипке+дополнительно-фортепиано и изучения музыкальной грамоты (прошел музыкалку — прощай менталка), слушал и читал почти всё, что попадалось под руку. Рафаил же любил совершенно разные жанры. Это другое. В плейлисте подростка было многое, про что его старший друг даже и не слышал. От «дороги в Архангельск» с какой-то мрачной обложкой в «вк музыке», до black lake в спотифае. Хотя на доисторическом патифоне Верфского, чьей неубиваемости оставалось завидовать, наверное ещё есть антенна, приниматель дисков, кассет, и ещё приложений пять на его с файлами песен.       Иногда молодой человек Сашу (Саши) по-настоящему пугал. Например, зарисовками из художественной школы. У Романова всегда получалось рисовать, но тяга была только к изучению прекрасного, а не писанию, да и неумолимый срок в другом учреждении дополнительного «досуга» обязывал отложить кисть и взять мозги в руки, а музыкальную литературу и струны в ноги.       Или, кстати, просмотром всего южного парка, который Верфской, к тому же, кликал английским названием. Ещё он смотрел снафф, триллеры, аниме, всевозможные франшизы про каннибалов и серийных убийц, сам занимался писательством и являлся фанатом Паланика.       Из всех его рекомендаций Саши хватило только на «призраков» с «удушьем», всю «техасскую резню бензопилой», «осд», немного от «k-on», часть «южного парка» и «бойцовского клуба». Не то чтобы ему часто доводилось смотреть фильмы вообще, но книги и сериалы нравились, так как воспринимались легче.       Но он точно посмотрит остальное. Они. Сейчас.       — Может очень странные дела досмотрим? Мне пара серий осталась. — Неуверенно предлагая вариант на вечер, Саша садится на диван и кутается в одеяло, вытягивая ноги в домашних штанах. Пока Рафаил мыл руки, успел переодеться и приготовить ему одежду.       Обычно его не слушали. Родители и вообще люди. Низкой самооценкой Романов не отличался, а вот проблемами с коммуникацией — вполне. Хотя какая это новость в нашем мире и в его поколении?       Начитанный, симпатичный и собранный. Но практически единственное сходство с лучшим другом было в том, что на них обоих не обращали внимания. Просто один никогда не пытался намеренно привлекать к себе внимание, хотя был интересной личностью и очень разносторонним, а другой, как ни старался добиться чего-то или хотя бы найти себе собеседников, ничего не получал.       — Давай, отличный выбор. — Приятно. Даже очень.       Глядя на полуторачасовые завершающие серии, брюнет думал: глаза боятся, а руки… Руки тоже боятся.       Верфской, забираясь под серый плед, скрещивает ноги, копируя Сашину позу, и улыбается, закидывая руки ему на тело, но затем передумывает и обнимает полностью, лилась на грудь и плечи. Приятного просмотра…

***

      Саша в темном пальто шел слева, около бордюра, пока его друг ходил прямо по металлическому невысокому ограждению между дорогой и тротуаром, грозясь либо в любой момент упасть, либо просто им промахнуться, потому что ноги в массивных ботинках ставил широко. Так казался выше и вынужденно касался плеча спутника, чтобы реально никуда не навернуться. С неба летел дождь. Все-таки, конец мая, неудивительно. Хорошо, что не снег.       — Окраины города трески и тоски, вечер, красивый мальчик в красивом пальто под некрасивым дождем, это лучший кадр, который видела моя старушка. Если она запустится, то, рубин, улыбочку. — Ловит равновесие и отпускает друга, достав камеру. На маленьком экране «аппарата» высвечивается надпись на английском с характерным для таких моделей звуком, и фотограф делает несколько кадров. Sony, которому уже лет двадцать, работает с пол оборота. Как в прошлом, только стоять надо, благо, не две минуты, а всего секунд пять. Учитывая то, что карта памяти ещё и не всегда запоминает сделанные фотки. Но это детали.       Немного недовольно глядя на Верфского, «красивый мальчик в красивом пальто под некрасивым дождем» с усилиями делает не самодовольное и не кислое выражение лица, улыбнувшись.       У него улыбка не широкая и сдержанная. У его лучшего друга, конечно, если это не последствия смеха, она очень светлая. Да, именно так. А в расслабленном или довольном выражении лица у Рафаила глаза тоже отливают светом. Иногда кажется, что в них больше света, чем души. Наверное не случайно, но обычно темноволосый этому значения не придавал. Бредни просто, пережитки прошлого эти плохие предчувствия. Не может же он в лицо сказать другу, что тот странноватый? Нет, тот ведь даже слишком реален и ориентируется в себе и в жизни в разы лучше Саши.       — Может зайдем? — Спрыгивая с ограждения, чем немного пугая Романова (хотя пора привыкнуть), его друг указал пальцем на небольшую вывеску. Вопрос явно был риторическим. Кафе «Крым» встретило их гирляндами из желтых лампочек и лентой для мух на люстре. Атмосфера тут была как у чебуречной на море где-то в районе Феодосии. Или в ларьке с куклами и журналами около поликлиники и типографии.       — Можно нам латте? — На пару мгновений прекращая растирать и греть руки спутника, (из них двоих Саша мерз больше) брюнет достал карту, вглядываясь в немного усталое после рабочего дня лицо девушки за прилавком.       — Латте нет. Чай только остался. — Переведя на друзей взгляд, продавщица свела брови. Ребята хоть и вытерли ноги о коврик перед входом, но, судя по их внешнему виду, на улице льет проливной дождь. Наверное, грязи понанесли…       — Ладно. — Вздыхая, юноша смотрит на то, как Лариса, если верить бейджику, пробивает заказ и повторяет на всякий случай:       — Один чай. К оплате тридцать один рубль, картой? — Она не смотрит на них, карие глаза, скрытые за толстой оправой очков, направлены на руки и клавиатуру старого компьютера.       — А я что, пустое место? Саш, скажи ей. — Тихо дергая друга за руку холодной кистью, парень немного недовольно пялится на девушку. Обычно ему несвойственно так себя вести. Но всё обосновано перспективой остаться без теплого чая. Однако, если верить рассказам Рафаила, то он во всех булочных и кофейнях Архангельска в черном списке, потому что доканал там вконец весь персонал.       Здесь уютно и более-менее тепло. На улице весна, и если бы с неба нещадно не лило и вечер не вступал в свои права, то, может быть, было бы потеплее. Они часто так прогуливались с тех пор, как познакомились. В начале марта, когда ещё снег частично не сошёл. Саша тогда, несмотря на странные желания родителей, чтоб он сидел дома, высунулся на незнакомые после переезда из второй столицы России улицы и потерялся в домах. Тогда-то ему и повезло встретить Верфского. Оказалось, что счастье не за горами: оно за панельками, в берцах и пушистой шубе, с белыми кудрями и глазами… Очень красивыми глазами. В стране, где даже небо не голубое, они восполняли все функции свода свыше. Иногда, сидя на кухне и слушая рассказы друга об учебе в лицее, прогулках и музыке, юноша смотрел в окно и думал, что в городе, где солнца не видно, у него есть свое личное. Иногда со специфическим чувством юмора, радикальными взглядами и интересами, сварливым и скептическим по утрам и в будни, но его.       — Девушка. Вы наверное на расслышали, два чая, пожалуйста. Здесь. — Встречаясь с немного вопросительным выражением лица собеседницы, Романов принял два стакана и передал один другу, поблагодарив кассиршу. Они просидели там до закрытия, отогреваясь, а потом ловили попутки, чтоб доехать домой.

***

      Обычно Сашин день рождения не праздновался. Просто потому что не было времени или он сам не хотел. Да и кто бы на него пришел? Родители? Всё?       Но в этом году он будет особенным. Потому что, доделывая белое красивое приглашение, перевязанное светло-фиолетовым бантиком, темноволосый накидывал пальто и собирался выходить по направлению к дому своего друга. Вручить лично. Конечно, всё будет особенным. Даже погода хорошая, несмотря на небольшую облачность. Праздновать они будут вдвоем и у него дома. Попьют кофе, пообщаются, поедят торт и устроят лучшую ночевку с боями подушками, а потом будут смотреть фильмы всю ночь. Это будет лучший день в его короткой жизни!!!       Рафаил всегда ставит много знаков препинания, часто пишет капсом и читает сообщения быстро. Спит до обеда в свободное от учебы время и любит обществознание с историей. Хорошо готовит и учится в художке, а в детстве ходил на гимнастику. Что-то пишет (Саша всегда читает) и любит всех животных. Он светится изнутри и озаряет других, пусть они и не видят. Пользуется духами с ладаном и любит острую лапшу быстрой заварки.       Когда завершается твое детство и ты вступаешь в темноту взросления, то тянешься ко всем с огоньком внутри, чтоб они провели тебя с фонарем по этому трудному пути. Главное не сломаться.       Сегодня выходной. Вся надежда на то, что светловолосый не спит. Романов входит в подъезд с неработающим домофоном и поднимается по лестнице наверх. Он помнит адрес, как-то на их общей прогулке Рафаил показал на нужный подъезд.       У него вроде сломался телефон. Так что не переписываются последнее время. Уходит, и проще видеться вживую. Вспомнив этаж, юноша побежал по лестничной на площадку с надписью «6». Всего две квартиры. Промахнуться будет трудно.       — Извините, тут живет Рафаил Верфской? — Вежливо глядя на вышедшую из двери недовольную взрослую женщину, мальчик переминался с ноги на ногу и улыбался. Она явно не родственница его друга. Только вот…       — Опять ты. Нет тут никого такого.       — А в соседней квартире? — Не отчаявшись, Саша отвлекся на вслушивание в шуршание на лестнице позади него.       — Ребятёнок, в этом подъезде с таким именем вообще никто не живет.       Дверь хлопнула. Парень, которого тронули за плечо, наткнулся на знакомую и излюбленную улыбку. Его друг всегда неожиданно появлялся в самые нужные моменты и всегда вовремя. Будто по щелчку пальца. Слишком быстро.       — Ты чего около моей квартиры ходишь в рань такую? Ещё и без шапки. А я говорил: носи шарф, тепло одевайся и завязывай с бессонными ночами за мольбертом и наркотиками. У тебя глаза как у ошалелого Ван Гога. Милый, не надо так надрываться. — Уводя его к лифту, Верфской резал пространство веселым выражением лица и нажимал на кнопку вызова.       Саша молчал.       — Можно телефон? Сфоткать приглашение хочу. Ой! — Взяв чужой сотовый в руке, Раф глянул на уведомление на главном экране. — Тут сообщение.       Наверное, ничего важного: брюнет так и думает, говоря скидывать его, и с приподнятым настроением даже мельком не обратил внимание на «Александр, почему Вы не пришли сегодня на прием» от психиатра.       Романов слушал его и мгновенно забывал о том, что в голове вертелись мысли.       Я тут раньше не был. В смысле «опять»?       Не живет?       Около его квартиры?       Я не показывал приглашение.

***

      — Знаешь, я так рад, что ты у меня есть! Спасибо. Хорошо, что этот день рождения я праздную не в одиночестве. Ты настоящий и самый лучший друг. — Поднимая праздничный стакан с апельсиновым соком, Саша смотрит на своего бывшего собеседника.       — Как хорошо сидим, да?       Тишина.       Задувает свечи. В прошлые года он всегда загадывал иметь друзей, и, видимо, этот парень появился в его жизни в совокупности всех этих желаний. В этом году это было с чистой душой, лучезарной улыбкой и тишиной в голове — надпись «с днём рождения» разноцветными буквами на небольшом чизкейке с голубикой гаснет…       — Что ты как не родной? Отрезать тортика? Или еще чаю? — Мягко глядя на пушистую плюшевую игрушку на стуле, кучерявый суетится и поправляет ему тарелку, поднося ложку с кусочком бисквита к мордочке — инсценированному рту и носику в одном. И съедает сам, возвращая назад. — Тебе понравилось? Думаю, у нас неплохо вышло.       Никакого Рафаила никогда не было.