Я сказал тебе убить злобного мастера, зачем ты его поцеловал?!

В этот момент Главный придворный советник Цзян был в ярости — у него буквально дым из ушей валил. Его драгоценный сыночек подвергся унижению в секте Линсяо, он лично пришёл разбираться, сдерживая раздражение, просидел в гостевом павильоне целую вечность, и в итоге — Шан Цинши сказал, что не желает его видеть? Теперь он сам пришёл к залу Долголетия, а тот всё ещё не пускает его внутрь. Это что — публичное унижение? Он столько лет занимает пост Главного придворного советника, даже сам Император ведёт себя с ним предельно уважительно — уже несколько сотен лет никто не осмеливался проявить к нему такую наглую дерзость. Он высоко поднял руку, собираясь вломиться внутрь. Но едва его рука коснулась двери, как со всех сторон обрушилось мощное давление духовной силы — такое, что органы внутри словно начали гореть и выворачиваться. Рука от боли сама по себе отпрянула. Это давление исходило от стоявшего рядом Фэн Яна. Тот спокойно глядел на него и отчётливо, слово за словом, произнёс: — Здесь тебе не государство Байняо. Это — секта Линсяо. Не думай, что тут можно творить произвол. Хорошо, хорошо, ну вот он и встретился лицом к лицу с печально известной шавкой Шан Цинши. Раньше он слышал, что у главы секты есть преданный пёс, теперь увидел его лично, — подумал советник Цзян с раздражением. Сжав кулак, он с усилием натянул на лицо натянутую улыбку: — Старейшина, вы неправильно поняли. Я пришёл вовсе не для того, чтобы устраивать скандалы. Я здесь, чтобы добиться справедливости для собственного сына. Сказав это, он склонился и поклонился резной деревянной двери: — Господин глава секты, я был знаком с вашим отцом. Именно потому, что считал секту Линсяо уважаемым и достойным местом, я и отправил сюда своего сына для обучения. — Был знаком? — Фэн Ян внезапно прервал его. — Тогдашний глава был занятнейшим человеком, день и ночь работал. Боюсь, он и не знал о вашем существовании. Ложь была безжалостно раскрыта, и Главный придворный советник чуть не взорвался от унижения, но, сжав зубы, продолжил: — Моего сына избил какой-то сирота, без отца и матери. Бедный ребёнок так пострадал, что у него внутренние травмы. Он прибежал ко мне, рыдая — сердце разрывается! Он даже смахнул с лица воображаемую слезу: — Прошу вас, не нужно больше покрывать этого сироту. Раз уж его родители не научили его вести себя прилично — позвольте мне взять это на себя. Я сам его воспитаю как следует! Услышав это, Шан Цинши едва сдержался — кулаки сжались сами собой. "Сирота" то, "сирота" сё — и кто тут ещё без воспитания? Когда Цзян Чуцзи издевался над другими, этот его батя делал вид, что ничего не слышит и не видит. А как только обидели его сыночка — так сразу выскочил защищать. Вот бы иметь культивацию повыше — дал бы два звонких леща этому лицемеру. Но, увы... Шан Цинши хлопнул по столу, собираясь заговорить, но в этот момент внезапно распахнулась дверь бокового зала — Юнь Хэн высунул голову: — Дядя, ты кто такой вообще? Что ты заладил "сирота, сирота" — я у тебя, что ли, рис ем? Или воду твою пью? Когда Цзян Чуцзи прибежал домой, он сказал, что его обидел "какой-то сирота", но имён не называл. Поэтому, услышав это, Главный придворный советник по наивности решил, что перед ним и есть обидчик его сына. Он тут же холодно усмехнулся: — Так это ты, щенок, ещё и смеешь показываться?! Если покорно дашь мне влепить тебе пощёчину, я, может, и спущу всё на тормозах! — А я вообще тебя не знаю. С чего ты решил, что можешь меня бить? — Юнь Хэн озадаченно почесал голову. — Ты в порядке вообще? Лекаря, может, вызвать? Голос у Юнь Хэна был всегда искренний и прямой. Но в ушах Придворного советника это прозвучало как величайшее оскорбление. — Это возмутительно! Ваша Секта Линсяо просто переходит все границы! Придворный советник так разозлился, что аж усы затряслись, глаза горели яростью. Шан Цинши вдруг вспомнил — ведь у него же духовный корень стихии огня. Ну-ну, интересно. Он хлопнул по руке Се Лююаня: — Шумит он слишком. Иди, разомнись. Возьми Юнь Хэна с собой — вдвоём набейте ему морду, чтоб сидел потише. — Вдвоём? — удивился Се Лююань. — У него же золотое ядро, а мы с Юньхэном — один на стадии формирования основы, другой — на очищении Ци... Как мы его побьём? — Не бойся. Если что, снаружи Фэн Ян вам поможет, — Шан Цинши слегка подтолкнул его, подгоняя. Раз уж учитель сказал — деваться некуда. Се Лююань нехотя слез с кровати. Он открыл дверь. Главный придворный советник решил, что это вышел сам Шан Цинши, и тут же снова низко поклонился: — Глава секты, наконец-то вы согласились меня принять! Если сегодня я не получу удовлетворительного объяснения, я отсюда не уйду! Из-за поклона он видел лишь подол одежды — и что-то тут было не так. Почему глава секты носит ученическую форму Линсяо? Он резко поднял голову — и вместо божественно-прекрасного лица Шан Цинши увидел совершенно незнакомую физиономию. Ночь, ветер, луна... Шан Цинши и этот юнец — в одной комнате? Что происходит? Он слегка растерялся, пока не услышал спокойный голос Се Лююаня: — Учитель сказал: мне и старшему брату Юнь Хэну велено побить вас. Произнеся это, Се Лююань взглянул на Юнь Хэна у дверей бокового зала. Тот кивнул и подошёл ближе — теперь они стояли вдвоём плечом к плечу. Главный придворный советник фыркнул презрительно. Один на стадии очищения Ци, другой на формировании основы. Думают, смогут победить его? Ха! Единственные, кого он опасался — это Фэн Яна, стоявшего в стороне, и самого Шан Цинши, чью силу он не мог почувствовать. — Сказано: только вы двое. Остальные пусть не вмешиваются. Не заставляйте меня вас презирать. Он с хрустом повернул шею. Последние годы были слишком спокойными — он давно не дрался. Он сосредоточил Ци в даньтянь, и тут же почувствовал, как по телу разливается духовная сила. Уголки его губ поползли вверх. Но он не успел порадоваться — кулак Юнь Хэна уже взвился в воздух и с точностью, скоростью и силой ударил в лицо. Голова Главного придворного советника отлетела вбок, на щеке моментально проступил красный след, а затем появилась изрядная опухоль. — Ты посмел ударить меня исподтишка?! — взревел он, глаза налились кровью. — Сопляк, ты что — жить надоело?! С этими словами он окутался языками пылающего пламени, и Юнь Хэн больше не осмелился приближаться. Огненный корень...? Се Лююань подумал: вот это удача — как слепая кошка на дохлую мышь наткнулась. Он щёлкнул пальцами — и тут же тоже вспыхнул огнём. В тот же миг пламя на теле Главного придворного советника сжалось, померкло и совсем погасло. Советник Цзян уставился на него, как на привидение — глаза расширились в ужасе. Один огонь вспыхивает — и все остальные затихают. Неужели этот ничем не примечательный мальчишка — обладатель редкого, мутировавшего огненного корня? Он недооценил противника. Но не беда. Если бы он только был на стадии формирования основы — да, был бы разгромлен вчистую. Но у него же — Золотое ядро! При таком разрыве в силе, пусть даже с мутировавшим огнём, победы не добиться. Его гордость не позволит ему проиграть. Как может Главный придворный советник целого царства, проиграть двум соплякам — да его же засмеют все, кому не лень! Он самоуверенно усмехнулся — и в этот момент Юнь Хэн снова метнулся вперёд, и с поразительной скоростью влепил пощёчину по второй щеке. Наставник зажал лицо, теперь распухшее с обеих сторон, и повернулся к Юнь Хэну: — Я тебя давно терплю! Ты можешь, пожалуйста, не нападать исподтишка, когда я думаю?! И этим самым он обернулся к Се Лююаню спиной. Чего делать не стоило. Се Лююань не удержался — кулак, окутанный духовной силой, со всего размаха врезался ему прямо в позвоночник.