Забытый веер

Ло Бинхэ прогуливался по саду после утренней тренировки, как неожиданно его взгляд упал на предмет, покоящийся на скамье под цветущей сливой. Это был веер. Белоснежный шёлк, вышитым на ткани изображением листья бамбука. Он узнал его сразу. Учитель. Ло Бинхэ замер на месте. Порыв ветра шелестел ветвями над головой, роняя лепестки на траву, но он продолжал неподвижно стоять. Веер лежал открыто, без всякой защиты, точно забытый в поспешности или рассеянности. Оглядевшись, он убедился — в саду никого нет. Только тишина и пение далекой птицы. Его пальцы невольно дрогнули. Он сделал неуверенный шаг вперёд… и тут же остановился. Он не смел прикасаться к вещи учителя. Это было слишком личное. И всё же… Опустившись на корточки рядом со скамьей, он завороженно смотрел на веер. Ему казалось, что даже его взгляд — это дерзость. Но искушение оказалось сильнее. Протянув руку, он почти невесомо коснулся шелковистой поверхности кончиками пальцев. Мягко. Осторожно. Словно боялся повредить хрупкое сокровище. «Шицзунь…» — имя эхом отозвалось в его груди. Он осторожно взял веер и поднёс ближе к лицу. Шёлк источал тонкий аромат. Очень слабый, почти неуловимый, но Ло Бинхэ узнал его мгновенно — свежесть чая, легкая горечь трав и нотка ладана. Так пахло ханьфу учителя, когда тот склонялся над ним, поправляя его стойку во время тренировок. Губы Ло Бинхэ дрогнули от нахлынувших воспоминаний. Он крепче сжал веер, поднёс его к лицу и глубоко вдохнул, закрыв глаза. На мгновение ему показалось, что сам учитель находится рядом, всего в одном дыхании от него. Он прекрасно понимал, что это непозволительно. Знал, что его ждёт порицание, если кто-нибудь увидит… Но сейчас существовали только он и этот едва уловимый аромат. Только он и то чувство, которое уже начинало выходить за рамки простой преданности. Он всё ещё держал веер близко к лицу, жадно вдыхая его аромат, словно стремясь сохранить его в памяти навсегда, как позади раздался голос: — …Бинхэ? Голос был тихим, но для Ло Бинхэ прозвучал как раскат грома. Он резко вздрогнул. Веер выскользнул из его пальцев, но он успел перехватить его обеими руками. Тонкие пластины щелкнули, едва не раскрывшись, и он резко обернулся. — Ш-Шицзунь! — выдохнул Ло Бинхэ, заливаясь краской. Уши пылали. Он вскочил слишком резко и чуть не споткнулся о собственную ногу. Шэнь Цинцю стоял всего в нескольких шагах, озадаченно глядя на ученика с приподнятой бровью. Он появился так бесшумно, и Ло Бинхэ даже не заметил его приближения. — Что ты… — начал учитель, но запнулся, не договорив. Его взгляд опустился. На веер. На тот самый, который везде пытался найти. Тот, который теперь Ло Бинхэ судорожно сжимал в пальцах, как виновник преступления. Воздух сгустился, став почти осязаемым. Даже птицы на деревьях, казалось, замерли в ожидании. Ло Бинхэ открыл рот, но тут же закрыл его. Он судорожно сглотнул и, опустив взгляд, протянул веер двумя руками вперёд: — Я… я увидел, что вы его забыли… Хотел вернуть. Простите, шицзунь… я не хотел… Его голос дрогнул. Он не лгал. По крайней мере, не совсем. Но и правдой это было лишь наполовину. Шэнь Цинцю молчал ещё какое-то время. Затем медленно шагнул ближе и взял веер из его рук. Его пальцы лишь мимолетно коснулись пальцев своего ученика — короткое, почти невесомое прикосновение, но Ло Бинхэ показалось, что всё внутри него содрогнулось. — Спасибо, — наконец сказал Шэнь Цинцю. Его голос был спокойным, но глаза слегка сузились. Не с осуждением, а скорее с… некоторой неуверенностью. — Ты всегда такой внимательный. Он развернулся, собираясь уйти, но вдруг замешкался и повернул голову. На мгновение их взгляды встретились. И в этом взгляде было что-то странное, что-то, чего Ло Бинхэ не мог понять. Как будто Шэнь Цинцю что-то осознал. Или почти осознал. Но не сказал ни слова. И просто ушёл. А Ло Бинхэ остался стоять один, с пылающим лицом, бешено бьющимся сердцем и ощущением, будто на миг прикоснулся к солнцу — и не обжёгся, а сохранил в памяти его тепло.