Тепло

Принцесса Атанасия живёт во дворце, полном призраков. Среди них — она сама. Её могила — под деревом, куда она приносит цветы. Она похоронила себя в тот миг, как умерла. Новая жизнь не позволила ей заполыхать с новой силой — воспоминания сковывают кандалами и душат тоненькую шею отчаянием и болью. Она всё помнит: свою счастливую жизнь, семью, друзей… Она не забудет н и ч т о из этого. Не позволит себе потерять их, даже если те живут теперь лишь в её сердце, отравленное потерянным счастьем. Атанасия у л ы б а е т с я. Новое имя до боли похоже на старое, но всё же иное. Она спотыкается на нём каждый раз и вновь вспоминает. Ей не нужен новый мир. Этому миру не нужна Атанасия. Она не нужна отцу, а значит, не нужна и большинству. Даже Лили не нужна Атанасия: ей нужно лишь упоминание о её матери и возможность воплотить любовь к погибшей танцовщице хотя бы так. Брошенная принцесса смеётся, вспоминая, как была счастлива. Память отравляет душу и не оставляет ничего, кроме скорби и холода. Атанасия ходит в чёрном — её вечный траур не закончится до самой смерти. А может, продолжится и после неё. Атанасия выжидает. Её не пугает смерть, астры на собственной могиле не дадут соврать. Она ждёт встречи со смертью Клодом с мрачным удовольствием. Атанасия слишком слабовольна, чтобы убить себя самостоятельно. Император-отец-тиран ей безразличен, но как палач — интересен. Она встречает его в саду на девятый день рождения. Клод действительно выглядит как ангел. — Вы красивый, — слетает с её губ прежде, чем она успевает подумать. Она неотрывно глядит в заледеневшие от боли и отчаяния топазовые глаза. На неё такие же смотрели из зеркала. Губы тянутся в сладкой-сладкой улыбке. На неё смотрят как на насекомое. А что с такими делают, когда находят у себя дома?.. — Пожалуйста, подарите мне смерть, — ещё шире улыбается она, показывая ровный ряд белоснежных зубов. Застывшие ледники покрываются удивлением — более ничто не выдаёт в нём эмоций. — Я не собираюсь марать о тебя руки, — стальной голос мог бы заставить её задрожать, будь Атанасия ребёнком. — Вы всё равно это сделаете, так зачем ждать? — она склоняет голову в сторону, словно птица. — Раздражаешь, — отрезает он злобно. — Тогда убейте меня, и мы оба обретём покой. Топаз утопает в злости. Значит, убьёт? Клод уходит. Атанасия по-детски дует губы. Ей самой смешно от силы своей обиды, больше похожей на ребячество.

***

Роскошный зал, аристократы, великолепная музыка и дорогие лакомства — меньшего от императорского бала и не ожидаешь. Среди всего этого праздника выделяется принцесса Дженит. Яркое солнце среди серости. Казалось, в ней светилось всё — от улыбки до платья. К ней, словно мотыльки, тянулись люди. Даже Клод. Брошенная принцесса же её полная противоположность: чёрное платье выделяет её среди цветной толпы, подчёркивая застывшую печаль и мерзлоту. Атанасия тоже у л ы б а е т с я. По душе струится холод, а на языке горчат вежливые слова. В её оскале затаилось обещание смерти.

***

Крики ввинчиваются в уши подобно роскошной мелодии. Треск огня поёт посмертную колыбельную. Людям тепло — пламя сжирает их тела. Атанасии тоже впервые за вечность тепло. Она весело поёт и пританцовывает на кровавом балу. Кто-то убит, а кто-то пленён. Они все так или иначе согреются в огне. Клод прожигает глазами её фигурку с ледяной яростью. С той же ненавистью он смотрит на якобы погибшего родственника. Но Атанасии не холодно. Больше нет. Анастасиус протягивает руку, приглашая её на танец. Атанасия без раздумий принимает её. Танцевать принцесса не умеет — её до этого никто не приглашал. Он подстраивается под её безумный ритм, даже не думая поправлять резкие, почти дикие движения. Атанасия смеётся. По настоящему счастливо. Они оба знают, что она умрёт от его рук.