Пионы для Ксено

Стэнли наконец вернулся с командировки. Она длилась полгода, и он соскучился по родине, а точнее — по своему милому Ксено, великому учёному в его глазах. Зайдя в первый магазин цветов и взяв красивый букет нежно-розовых пионов, он отправился в НАСА, где, как он знал, должен был быть его любимый. И он действительно был там. Первое, что встретило Стэнли, — спокойная музыка джаза: саксофон и ещё какой-то незнакомый ему инструмент, чьи ноты вились в воздухе, словно дым от сигары. Следующее — запах алкоголя, виски или что-то похожее. Запах напряг солдата: пить на рабочем месте, тем более в такой организации, было странно и опасно. Но все вопросы отпали, когда он прошёл в кабинет. Ксено лежал на своём стуле с колёсиками, листая отчёт с огромной печатью «ОТКАЗАНО». Учёный, услышав скрип двери, поднял уставшие глаза — чёрные, то ли от природы, то ли из-за синяков под ними от бессонных ночей. Его пальцы дрогнули, но он всё же улыбнулся, словно пытаясь спрятать грусть за маской спокойствия. — Стэнли Снайдер… Честно, я ждал тебя только завтра… — Я мчался как мог, — голос Стэнли смягчился. Он подошёл ближе, положил букет на колени Ксено и сел рядом на стол, задев рукой стопку бумаг. Пионы, будто чувствуя момент, начали раскрывать бутоны, наполняя воздух сладковатым ароматом. — Нельзя пить в разгар работы, — прошептал Стэнли, но тут же пожалел о словах, увидев, как губы Ксено подрагивают. — Полгода… Полгода мне отказывают в разработках… — голос учёного сорвался, и он уткнулся лицом в цветы, вдыхая их запах, словно ища в нём спасения. Стэнли почувствовал, как что-то сжалось у него внутри. Медленно, будто боясь спугнуть, он смахнул прядь волос с лица Ксено, коснувшись пальцами его холодной кожи. — Помнишь, как мы в обсерватории застряли? Ты три дня доказывал, что твой алгоритм сработает, а я тебе кофе таскал в бумажных стаканчиках… — он прижал лоб к виску Ксено, и их дыхание сплелось воедино. — Ты тогда сказал, что даже звёзды иногда ошибаются. Может, НАСА просто сегодня облачно? Ксено фыркнул, и слабая улыбка тронула его губы. Его руки вцепились в рубашку Стэнли, а слёзы, наконец, потекли по щекам, оставляя блестящие дорожки. — Завтра, — прошептал он, — завтра я покажу тебе чертежи. Те, что они не поняли… — Завтра, — кивнул Стэнли, обнимая его крепче и медленно водя ладонью по спине, будто рисуя невидимые формулы, которые когда-то помогали им обоим. — А сегодня… Позволишь украсть великого учёного из-под носа НАСА? Он подхватил Ксено на руки, не дав ему опустить ноги на пол. Тот не сопротивлялся, лишь прижался к груди Стэнли, слушая, как бьётся его сердце — ровно, надёжно, как метроном в хаосе вселенной. Пионы остались на стуле, их лепестки теперь распахнулись совсем, будто торопясь поймать лучик надежды. А за окном, под аккомпанемент джаза и шёпот звёзд, ночь укутала их двоих, унося прочь от печатей «ОТКАЗАНО». Стэнли знал: завтра они вернутся. Но сейчас его миром был этот шаг, этот вздох, этот человек, чьё сердце билось в унисон с его собственным — не отчётами и формулами, а жизнью.