Твой Наркотик

Она повернулась и посмотрела в небо ошарашенным взглядом, понимая, что видит Боба, который был уже сам не свой. Он стал пустотой, левитирующей над городом, и, вытянув руку, преобразовывал людей во что–то похожее на тень. Его темная сторона, сторона, которой бы точно Боб не хотел становиться... От этого сердце кололо, и она, прижав руку к груди, сжала одежду. "Мое сердце начали колоть иголки, когда я вижу, как эта пустота пожирает тебя… Это так больно." Она смотрела на Боба, левитирующего над Нью–Йорком и немного спускающегося. Его белые блики смотрели на Елену, не отводя взгляд, опуская при этом руку. Елена подошла ближе, рассматривая его, не смея отвести взгляда. Она была рада, что он жив и что с ним всё хорошо, но этот облик её пугал. Она не хотела, чтобы он уничтожал всё живое. – Ты раздражаешь… – произнесла пустота, и у Елены снова заныло сердце. – Боб… * – Зови меня Часовой, – Боб произнес это Джону, и Елена опешила. “Боб?” – Пожалуйста, не надо, ты не один, ты не обязан ей служить, – она стала подходить ближе, но держала дистанцию. – Они думают, ты недостаточно хорош, – произнесла Валентина и посмотрела на Елену. Лена недоумевала, почему он слушает Валентину, если они все планировали её убить за то, что она планировала их смерть, чтобы они поубивали друг друга. "Почему ты так поступаешь с нами?" – всё вертелось в голове у Лены. – Это неправда, – произнесла она с печальным взглядом, смотря на уже Часового, который повернулся к ней. – Помнишь, верь мне, мне можно доверять, я знаю тебя, – она не хотела терять его, она только встретила его живого. Он тяжело вздохнул и произнес: – Мне так не кажется, – безэмоционально.

Он уже стал другим человеком.

Эти слова ударили прямо в сердце, она не могла ничего ему ответить, лишь смотрела на него, надеясь, что он шутит или просто специально это сказал. Но нет, это уже был другой человек, это был уже не её Боб… Боб, который открыл в ней чувство любви. * – Всё как ты сказала, мы все одни… – его голос звучал печально, – Все мы. – СТОЙ, ЕЛЕНА! – уже крича произнес Алексей. Она повернулась к нему. – ЕЛЕНА. Она лишь посмотрела на него и снова вернула свой взгляд на Боба, и, вздохнув, она шагнула вперед, становясь едино с его пустотой. Темная сторона Боба лишь наблюдала за ней, его злило, что из–за нее он так и не стал полностью в его власти. * Часами ранее, когда он был похищен Валентиной: – Привет... Как ты себя чувствуешь, Роберт? – произнес неизвестный голос, и Боб немного приподнялся. Было видно, что голос наигранный. – Тебе удобно? – Он увидел женщину, ту самую, о которой говорила Елена. Она вызывала в нём лишь ненависть, ведь она чуть не убила его "новых друзей". – Да, – он произнес это безэмоционально, потому что она была ему безразлична. Он хотел лишь вернуться к своим друзьям. – Меня зовут Валентина Аллегра де Фонтейн, – она улыбчиво смотрела на него, ожидая ответа. – Нет, нет... Вы... пытались нас убить, я помню, – он немного отполз от нее, держа дистанцию. Она вызывала в нем страх и ненависть одновременно. – Что с Еленой? – Одна мысль только возникала у него в голове, потому что лишь она добра была к нему. Лишь она знала его настоящего. Лишь мысль о ней вызывала в нем бешеное сердцебиение, такие ощущения были для него неизвестны. – Елена? Те люди, с которыми ты был, несчастные люди… – она произнесла о них так, как будто бы они пустое место, но для Боба они стали, хоть и за такое короткое время, но друзьями. – Они преступники и плохие люди. – Нет... Нет, они хорошие люди, они мне помогли, – он улыбнулся и отвел взгляд от Валентины.

Они для меня друзья и новая семья.

* Елена открыла глаза и тяжело вздохнула. Она снова попала туда. В лес, который был таким глубоким и мрачным.

Её кошмар.

Лес, в который она бы никогда не хотела бы возвращаться. В нём шагала по снегу маленькая девочка Аня, разыскивая её. Елена произнесла: "Аня..." – Лена, куда ты? – Нам пора идти обедать, – она шагала всё дальше и дальше. Елена, маленькая Елена из прошлого, которая пряталась за деревом, услышала, что она уже находилась близко к ней, поэтому, вздохнув, она вышла из–за него и испуганным голосом произнесла: – Аня, я здесь! – она смотрела на Аню, не показывая свои настоящие эмоции. Елена, смотря за всем этим, выйдя к этой сцене, произнесла: – Боб? – Но ей никто не ответил. Я лишь хочу тебе помочь… Боб… В душе она сильно скучала по нему, но его слова её кололи. "Мне так не кажется." Эти слова проходили сквозь нее, как ножи. Поняв, что он ей не ответит, она побежала в противоположную сторону от сцены, в гущу леса, под звук выстрела мужчины, который убил в прошлом Аню. Отбежав недалеко от сцены, она врезалась в темную стену. "Значит, тут есть выход?" – она стала оглядываться, но тут снова заиграла сцена. – Елена, где ты? Опять… опять эта сцена из её прошлого. Она обернулась к сцене. – Нам пора идти обедать, – произнесла Аня, и Елена застыла на месте, смотря снова туда. Прошлое всегда ломает нас, она пыталась не отвлекаться на него, но это ей было не подвластно. Она побежала обратно, снова стала возвращаться к кошмару. – Аня, я здесь! Нет, нет, нет… Ее сердце стало бешено колотиться, она бежала быстрее, чтобы успеть, ведь она не хотела всего этого… – Прости меня, – произнесла маленькая Елена. – Нет… нет, нет, нет, – всё проговаривала Елена и, подбежав прямо туда, она расставила руки, не давая мужчине стрельнуть в Аню. Она стояла и хаотично дышала, смотря на этого мужчину из своего прошлого, который уже опустил оружие. И тут, прозвучал чей–то голос: – Слишком поздно, – и Елена повернулась к Ане. – Моя дорогая, – и Аня опрокинула Елену на землю с помощью приема, и та отлетела в дерево, которое обвило её корнями. Её охватил страх. И сцена началась заново. – Еленааа! Она начала тяжело дышать. – БОБ! – она вопила уже его имя, но безрезультатно, он не отвечал. Сцена продолжалась. Она изо всех сил пыталась вырваться из этих корней, её охватывала уже паника, но тут, в один момент, она выбралась и побежала обратно к той стене, которая, как она поняла, и была концом этого кошмара. В конце Елена лишь услышала "прости меня" от самой себя, маленькой себя из прошлого, и пробила стену, оказываясь в какой–то новой сцене.

Начали.

"Он решил погонять меня по всем моим кошмарам?!" – пронеслось в голове у Елены. Они обучались собирать на время пистолет. – Боб... – произнесла она, – у нас на это нет времени. Она желала уже наконец покончить с этим и вернуть своего родного и любимого Боба, но он снова не отвечал...

Стоп.

И она повернулась в сторону сцены и увидела, как маленькая она выходит, чтобы её ударили плеткой за то, что она была слишком медленной в собирании пистолета. Елена подошла к ней и закрыла её тело своим, получая эти удары по себе. Она не хотела, чтобы та маленькая она снова их получала. Удар, и ещё удар. Елена немного вздрагивала от ужасной боли, но держалась на каждом ударе, ведь она привыкла. И тут она заметила зеркало, в котором отображалась комната с сидящим в ней Бобом, который играл во что–то, и снова её сердце затрепетало. "Мой Боб, родной Боб…" – она подумала, что уже находится с ним, и повернулась, но там всё ещё была та сцена. "Черт возьми!" – повернув обратно голову к стеклу, она увидела, что его там уже нет. – Вот ты где! – произнесла Елена и взяла пистолет, который собрала её маленькая версия, и перезарядив, выстрелила в стекло. Это было бесполезно, поэтому она прыгнула в него и оказалась на новой локации. В ванной, в которой она лежала под алкогольным опьянением, держа в руке бутылку, уже не зная, какую по счету, в отключке, не подавая признаков жизни. Елена приподнялась на руках и стала подходить ближе к прошлой себе. Подойдя ближе, она присела на корточки и повернула её голову в свою сторону. Та приоткрыла глаза и резко схватила её за горло, отталкивая назад. Елена пыталась вырваться, но её плотно прислонили к стене и сунули в рот бутылку, наполненную алкогольным напитком. Елена пыталась выплюнуть всё, но всё равно половина этой жидкости попадала ей в горло. "Не хватало ещё, чтобы алкоголь попал мне снова в горло." И в один момент неожиданно сцена началась заново, из–за чего Елена упала на пол, приподнимая немного голову, смотря снова на себя.

Прошлую себя.

* – Я пойду за ней, – произнесла Эйва, но её остановил Баки. – Может, она так и хотела? – произнес Баки, но та его не понимала. – О чем ты вообще говоришь? – произнесла она, отталкивая его руку. – Она это сделала, потому что он наша семья, или ты думаешь иначе? Но Баки лишь качнул головой. – Это было её решение – идти в эту тьму. Вдруг она уже мертва? Умереть от своего любимого – слишком обычная вещь для влюблённых людей. Она удивилась. – В смысле, влюблённых? * Елена снова приблизилась к полуживой прошлой себе. – Хватит, Боб, – она уже не могла смотреть на все свои кошмары снова, она лишь хочет снова увидеть его. – Хватит… – Елена? – Голос, который она так ждала снова услышать, который так трепетал её сердце, она наконец–то услышала его! Она повернулась в сторону появившегося его голоса и застыла. Вот он, снова её Боб, она всё–таки снова его встретила! Она повернулась, подумав, может ли она быть с ним в одной комнате, но всё было тщетно. Но, вспомнив, что он тогда исчезал, она испуганно глянула обратно – он остался там, и она облегченно вздохнула. – Привет, – она смогла лишь это выдавить из себя, её мысли были лишь о том, чтобы снова вернуть своего родного Боба на землю. "Боб, я..." – Привет, – он смотрел лишь на нее, его щеки немного зарумянились. Он был счастлив встретить её снова, но в этом месте это было неожиданно для него. "А она реальная Елена, или у меня уже галлюцинации?" – проносилось у него в голове, поэтому он немного покачал головой, закрыв глаза, и когда он открыл их вновь, она оставалась на месте. "Я так рад." – Я хочу поговорить, ладно? – Ей тяжело давалось каждое слово, потому что в ней мешалась эта обида и чувство скуки по его улыбке и его запаху, которое вызывало в ней мурашки. – О чём? – он качнул головой. "Он выглядит как брошенный пёсик." – О том же, о чём говорили в хранилище, – она не могла отвести взгляда, Елена питала свои глаза им, она слишком долго его не видела. Сцена потемнела, и, повернувшись, она наконец встретила его… Боба. Она подошла к нему ближе, боясь отвести взгляда. – Привет, – нервно произнес он, немного переминаясь на полу, – Как оно там? Он смотрел лишь на неё, ведь он тоже скучал, тосковал по ней, она затмила его разум, поэтому–то темная его сторона бесилась при виде её. Она его слабость. – Ничего особенного, – сказала она, беря долгую паузу и поворачивая голову, немного осматриваясь, пытаясь привести сердце в норму, – Смотрела, как Нью–Йорк исчезает в лабиринте связанных комнат стыда. И Боб тяжело сглотнул свою накопленную слюну и опустил взгляд. Ему было стыдно за свои деяния, за свою вторую личность – Часового. – Видел ли ты такое безумие? Конечно, ей хотелось его обнять и радоваться, что наконец–то она встретила его, но она пыталась здраво мыслить о Нью–Йорке, потому что там всё ещё находится "их семья". Он покачал головой. – Не знаю... Что ты хочешь услышать?.. – Что ты остановишься ради нашей семьи, которая ещё находится там, – и он резко поднял голову, смотря прямо на неё. "Семьи?" – Но это не я… Я… – его голос дрожал, он даже не знал, что и ответить ей. – Это… это… это… оно… не я… – он отвел взгляд, его зрачки бегали в разные стороны, он дрожал, он не знал, что ему делать. “Семья.” Она приблизилась к нему и присела рядом с ним, положив при этом свою руку ему на плечо. Он вздрогнул и посмотрел на неё. "У неё такие холодные руки," – пронеслось у него в голове. Она улыбнулась ему. "Его тело такое горячее, оно так согревает..." Она сжала губы. "Не сейчас, только не сейчас." Он отвернулся. – Бывают и хорошие дни, знаешь… когда я чувствую себя неуязвимым, – проговаривал он, а Елена слушала его, не отводя взгляда, запоминая каждое его слово. "Боб…" – Но есть и много плохих дней. – Он повернул голову в её сторону и положил ей на плечо свою голову, вызывая в ней дрожь и красный румянец на лице. Она старалась не двигаться, пыталась успокоить своё сердце, которое уже вырывалось наружу, не давая нормально дышать. Боб сам и не понял, что делает. Это было неконтролируемое желание, вызванное тоской по ней. Он хотел снова почувствовать её запах, заполнить им свои легкие полностью. Этот вкус пота и ванили просто дурманил его. Не контролируя себя, он стал нюхать её шею, которую в итоге облизнул, пробуя на вкус. Лена лишь сидела как статуя, не двигаясь. Она не ожидала, что он станет нюхать её шею, и когда он её облизнул, это вызвало в ней ещё больше мурашек. Уже бордовая от смущения, она лишь удивленно глядела на Боба, который всё никак не мог надышаться ею. – И я вспоминаю… что ничего…., – вздохнув, произнес он, и она наконец повернула в его сторону голову. – Не имеет значения… И подняв голову он увидел, что их лица очень близко. Он смущенно отстранился от неё, понимая, что он только что делал. – Я… я… я… – он закрыл своё лицо руками, которое в одну секунду стало как помидор. Его сердце стало сильно колотиться от того, что он делал. Елена лишь посмеялась с его реакции. "Ну, ведь реально как щеночек, слишком милый для этого мира." И она потянулась к нему, убирая его уже потные руки с лица, и приблизилась к его лицу, останавливаясь лишь в миллиметре от его губ. – Боб… – она смотрела в его глаза, не отводя их. – И ты просто позволяешь ему контролировать себя? – Чувствуя её дыхание, это будоражило его тело, из–за чего его член налился кровью и стоял колом, не давая здраво мыслить. "Хочу её" – проносилось в его голове, но Нью–Йорк всё–таки был в опасности, поэтому эти мысли его и останавливали от того, чтобы её поцеловать и прямо здесь отыметь. – А нет смысла бороться, – произнес Боб, пытаясь отстраниться, но ему не давали. Эти глаза смотрели на него, как будто ковырялись в нём. – Я хорошую комнату нашёл… – и он медленно стал закрывать своё лицо руками, задевая рукой её губы. Почувствовав это, он резко отвернулся и снова спрятался. – В… в… в остальных комнатах намного хуже, Елена… – произнёс дрожащим голосом. – Тут хорошо и тихо, да? – она не переставала смотреть на него. И тут раздался голос: – Что ты сказала?! – мужской голос, который был раздражён чем–то. – Не уважать меня в моём доме?! Он всё также орал на кого–то. И Боб убрал свои руки с лица, он весь покрылся потом. – Я уже не обращаю внимания на это… – он лишь вздохнул и повернул голову в другую сторону, чтобы она не видела его страх, – Это не надолго… – его голос стал грустным, ведь это был его кошмар… его травма… – Скажи ещё раз, СКАЖИ ЕЩЁ РАЗ, ЭНИ! – его голос стал более раздражённым и громким. И послышался сильный удар, и она глянула в эту маленькую щель. – Мне не стоило этого говорить… прости, – произнесла женщина дрожащим голосом, плача, – Прости… – Не трогай её! – голос ребёнка, который тоже находился там. – Оо, малыш объявился, – язвительный голос прозвучал у мужчины. – Боб, тише, – произнесла женщина, смотря на сына. – Нет, мам… – Наш герооой, посмотри на него, – произнёс мужчина, видно, что он всё ещё в гневе. И тут со стола полетела посуда. – Ты герой, Бобби?! – раздражённо произнёс мужчина, уже крича на мальчика. – Я прошу тебя, сядь, Боб. – ее голос дрожал, ей было страшно… – Ты делаешь только хуже… Боб… – в её голосе чувствовался страх. – Ты всегда только делаешь хуже. Боб уже не реагировал, лишь смотрел в одну точку и улыбался стенке, пока Елена смотрела на всю эту картину. – Мне жаль… – она с грустью смотрела на Боба, который всё это время боялся смотреть на неё. Вытерев лицо, он повернулся к ней. Она видела, что ему было тяжело. – Это ничего… – его глаза уже были мокрые, но он старался держаться. "Мужчины не плачут, да, отец?.." – пронеслось у него в голове. И тут Елена приблизилась к нему и обняла его, прижимая ближе к себе, и он застыл. – Боб… – она стала гладить его спину, пытаясь утешить, и он не смог сдерживаться… “Прости, отец…” И он заплакал, прижимаясь всё сильнее к Елене, зарываясь пальцами в её волосы и снова положил свою голову ей на плечо, вдыхая её, от этого ему становилось легче. – Я тогда сказала неправду, Боб… – всё так же поглаживая его спину, произнесла Елена, – Тебе не остановить это… тебе не удержать это одному. Он отстранился и стал смотреть на неё, но из–за слёз она была немного размытая. – Никому не удержать. – Это надо выпускать, проводить время вместе, и даже если это не уберет пустоту, обещаю тебе, станет легче, Боб… – она потянулась к его лицу и стала вытирать его слезы, улыбаясь ему. – Откуда ты знаешь? – произнёс еле как он. Комната начала подрагивать. Рейнольда это стало бесить. "Она мешает мне." – Потому что мне уже стало, благодаря тебе, – она улыбнулась ему, и он, не сдержавшись, потянулся к её лицу и примкнул к её губам. Она удивленно глянула на него, но постепенно стала отвечать на поцелуй, беря его своей рукой за волосы и прижимая ближе. Он лишь видел поцелуи по телевизору, поэтому пытался повторить его, хоть и получалось тяжело. Он приоткрыл рот и облизнул её губы, вызывая снова в ней мурашки, но она приоткрыла рот, давая войти его языку в её рот. Он изучал его своим языком, проходя по верхнему небу, зубам, а она, в свою очередь, сплела их языки, из–за чего он приоткрыл глаза и удивлённо посмотрел на неё, пока она, улыбаясь в поцелуе, прикусила ему губу до крови и облизнула. – Ты лишь только мой, Боб, – произнесла она. Ее тело уже желало Боба полностью, её киска была уже мокрая от возбуждения. "Нью–Йорк подождёт," – пронеслось в голове у Елены. Боб отстранился от неё, облизывая при этом свою в крови губу. – Нам надо спасти Нью–Йорк, Елена… – хриплым голосом произнес Боб. "Член так сильно ноет, но Нью–Йорк важнее." И тут она пришла в себя и стала приводить свое дыхание в чувство. – Главное, что я украла твой первый поцелуй, – и она улыбнулась. И тут все стало еще сильнее дрожать, и они стали оглядываться, и тут в один момент в них полетел стул. – Берегись! – произнес Боб, закрывая рукой удар. И тут на них стали прилетать предметы. "Как же она меня раздражает," – Рейнольд все не успокаивался. "Из–за неё я не могу полностью взять под контроль его тело…" Они стали отворачиваться от летящих предметов, и тут что–то схватило Елену из стены, и Боб отбежал от нее, пытаясь найти, чем можно было бы ударить по нему. Взяв биту, он попытался ударить, но его ударил другой стул, откидывая на пол. Что–то отпустило Елену, и она подбежала к Бобу. – Кто это делает, Бобби? – произнесла она с удивленным лицом. – Кажется, это я… – и тут штора сама открепилась от окна и стала душить их обоих. "Оба задрали меня уже.” – Постарайся привыкнуть, ладно? – произнес еле как Боб. – Смерти тут нету, только боль сильнее. Их стало сильнее сжимать шториной, даже пытаясь вырваться из неё, им это никак не удавалось. От такой боли их лица стали постепенно синеть, и слюны становилось всё больше, что аж текла по лицу. И тут Эйва отрезала шторину, давая им выбраться из мучений. Вся его семья была уже с ними, летящие в них предметы они ломали, чтобы их не ударило. Алексей пока разрывал несчастную подушку. – Хренова подушка, – произнес уже злой Алексей. Елена и Боб пока пытались отдышаться от того, что их чуть не задушили. – Лена… – произнес Алексей. – Вы пришли за нами? – произнесла Елена. Он закивал. – Что вы видели, вы в норме? – Всё отлично, у меня прекрасное прошлое, всё путем, – произнес с сарказмом Баки, улыбаясь. – Основательно тронутое место, – сказал Джон. – Мы здесь, вместе, важно только это, – произнес, смотря на всех, Алексей. – Спасибо, народ, спасибо… – Боб был удивлен, что кто–то о нем может думать. – Не за что, мы вместе, мы же семья, Громовержцы, от элитной электроники Шейна, – сказала Эйва и тут же её перебил Алексей. – Да не Шейнаааа, – раздраженно произнес он. – Так, тихо, как нам отсюда выбраться? – Джону было лишь это интересно. И все посмотрели на Боба, который смутился от этого. – Насколько я знаю, тут бесконечные комнаты. – Ты сказал, что это лучшая комната, а остальные хуже? – Да… – Ну… – задержав паузу, произнесла Елена, – показывай худшую. И тут Боб громко вздохнул. * Они прошли в какую–то комнату, и тут появился мужчина. – Ты куда собрался, Роберт?! – произнес мужчина, который был раздражен уже чем–то. И тут к нему подошел Джон и вырубил его, ударяя по виску своим поломанным щитом. – А он казался милым, – произнесла Эйва, и они пошли дальше. – Самая странная миссия, в которой я участвовал, – произнес Алексей так громко, чтобы все услышали, и комната стала шататься, из–за чего их выкинуло на другую сцену. Они стали все вставать после падения. Лене тут же табличкой вмазали по лицу, из–за чего её откинуло обратно на асфальт. Произнесся смеющийся звук. – О нет, – Боб уже понимал, куда они попали. Парень в костюме петуха с табличкой начал бить их.. Алексей подошел к Бобу и сжал ему запястье. – Ударишь меня эти еще раз… – и тут он повернулся, и ему вмазали табличкой по голове, откидывая. – Я БЫЛ ПОД КАЙФОООМ! – Боб уже кричал, потому что ему стыдно за самого себя из прошлого. Птица–человек побежал на Боба, и тот, дрожа, прикрылся руками, но тут Баки подошел к птице и вмахал ей прямо в клюв, вырубая его и откидывая на асфальт. – Сюда! – произнес Алексей, и все побежали за ним. – Бегом, бегом!

Новая сцена.

– Я здесь уже была… – произнесла Елена, вспоминая своё прошлое задание… – Здесь всё началось…  – Я бродил по Юго–восточной Азии, искал что–то новое, как минимум еще наркотиков… Они стали приближаться к хирургической кровати, на котором сидел похожий на него силуэт, который откинул голову. Рядом с ним были люди, которые стали тенью, можно сказать, пустотой.        – И какой–то парень начал говорить… со мной об исследованиях… опытном препарате, который делает сильнее… – он взглотнул, – Это было как чудо, я наконец–то мог показать, что во мне есть больше. Елена повернулась к нему. Ей было больно слушать об этом. "Боб…" – Что я был… кем–то. – И посмотри, что ты выпустил. Оно подняло голову и стало вставать с кресла, проходя мимо него и направляя в их сторону. Это был он.

Пустота.

– Самое стыдное… это думать, что ты можешь быть больше, чем ничто, – он разговаривал также, как и Боб. "Так тогда это был не он, всё–таки мне не показалось," – произнесла Елена в голове. – Мы уходим, – она прошла вперед. – Нет. И кровать полетела на них, вжимая в себя Алексея и Елену прямо в двери. "Чёртова сука." Дальше он стал каждого прикреплять по отдельности, не давая выбраться и мешать. Боб повернулся к нему. – Хватит… нет… отпусти их… – произнес Боб, смотря на Пустоту. – Ты правда думаешь, что заботишь их? Ты не важен ни для кого. – Это не правда, – произнесла Елена, но ей сжали горло, пытаясь удушить. – Не трогай её! – Боб уже был настроен серьёзно. "Только не Елену." – Роберт, герой! – и тут Пустота разбил стекло, которое разлетелось на мелкие кусочки, улетая на них, попадая в глаза и царапая их лица. – Я сильнее тебя! – Боба охватывал гнев. "Не трогай мою семью!" – Посмотрим. И Боб подбежал к нему, ударяя его по телу. Пустота начал отвечать, ударяя в ответ его кулаками, из–за чего тот упал на колени. – Вставай, Бобби! – произносила его семья. – Ты думал стать великим человеком? Спасителем? Боб привстал, и его стал ещё больше охватывать гнев. – Себя–то спасти не можешь. Снова удары по животу. Пустота наносил всё больше и больше этих ударов, не давая даже минуты на передышку, и в конце он ударил по лицу Боба, кидая его снова на пол. – Мы всегда будем одни, нам не нужна Елена, ты ведь со мной согласен? Боб посмотрел на Елену, которая с грустью смотрела ему в ответ. Пустота отдалил их, вытягивая саму комнату назад. Боб окончательно разгневался, когда увидел, как его любимую семью ещё сильнее сжимали вещи, делая им больнее. Он им делал больно. Повернув голову, он побежал к Пустоте и накинулся на него, кидая на пол. Он стал яростно вбивать свои кулаки ему в челюсть, не переставая бил и бил. – Не позволю! Он стал двумя руками ударять по лицу, не переставая. – Это всё, что ты можешь? – Пустота начал смеяться. Боба стала охватывать постепенно пустота. "Наконец–то нам никто не помешает." Удары не прекращались, Боб уже не думал, он лишь бил и бил его, а тот лишь лежал и улыбался, немного хихикая. Понимая, что Бобу нужна помощь, Елена попыталась вырваться из прижатой кровати. – Что–то не то, – произнес Баки. – Боб, нет! – Он уже не слышал ни Баки, ни Елену, он слышал лишь себя. – Он этого и хочет! – но как бы не пыталась кричать Елена, он всё равно бил по нему. Пустота постепенно его окутывала. "Елена…” Поняв, что звать бесполезно, Елена благодаря помощи Алексея выбралась и побежала к ним. "Опять она мешает моему веселью." Как бы ни пытался ей преградить путь, кидая предметы и вещи в неё, она увернулась от всего, даже яма её не остановила, и, прыгнув через неё, она подбежала к нему и приобняла Боба. "Я здесь," – пронеслось в голове у Боба голос Елены, но он не остановился и продолжал бить по нему. "Всегда будем только мы." "Нет." – Я здесь. Ты не один. Другие тоже смогли еле как выбраться и подбежать к Бобу и приобнять его, останавливая при этом его руку. Он остановился и стал рыдать, понимая, что наконец у него есть те, кому важен он.

Он наконец–то не один.

Пустота постепенно начала пропадать с него, и вместе с ней и само существо исчезло. И тут они упали напол, оказываясь снова в Нью–Йорке. Поднимаясь с пола, они увидели, как пустота начала исчезать, и Нью–Йорк снова стал самим собой. Люди также вернулись обратно, целые и невредимые. – Ты был молодцом, Бобби, – произнес Джон, смотря на него, и Эйва кивнула. Он хихикнул. – Спасибо, Уокер, – он улыбчиво смотрел на Джона, и тут он опешил, – погоди, а когда? – Ух ты… что тут случилось? Простите, у меня небольшое помутнение. Елена лишь смотрела на него и понимала, что то, что было между ними, навсегда останется только у неё в памяти. *

Спустя день

– Погоди, я… – произнес Боб, но тут ему разом заткнули рот поцелуем. – Я ещё не получила свою награду, Бобби, – произнесла Елена, кидая на кровать Боби, который уже был весь красный. Несколько часов ранее: – Мы должны сходить кое–куда, Боб, – произнесла она, идя по улице с Бобом. – Куда? – Узнаешь. * – Я не думал, что именно сюда нам надо было сходить… – произнес Боб, скрывая своё лицо. – А когда мы были в твоем кошмаре, ты был более настойчивым – произнесла Елена, снимая с себя верхнюю одежду, отчего Боб стал стесняться еще сильнее. – Я… я… я же сказал, что не помню – он все еще скрывал лицо, но изредка подглядывал за тем, как она уже снимает свой лифчик и оголяет грудь. От такого вида у Боба встал член. "Что вообще происходит?" – Ты так и будешь прятаться? – произнесла Елена и убрала его запотевшие руки с его лица, открывая вид на свою грудь. Боб пытался не смотреть туда, но, посмотрев, у него сразу же пошла кровь из носа. – Боб, ты хоть расслабься, а то кажется, как будто я сейчас тебя насиловать буду – произнесла Елена. – Тогда–то ты и сам бы не против поебаться, если бы не спасение Нью–Йорка. – К… к… когда?! – Боб удивленно глядел на нее. – Я же… Не дав ему договорить, она прильнула к его губам и залезла под кофту, трогая его тело и немного удивляясь тому, что оно было накаченное, но больше удивило только… – У тебя сосок проколот? – произнесла она, отстраняясь от поцелуя, и тот еще больше смутился. – Я думал, что так я буду выглядеть сексуально – уже хриплым голосом произнес Боб, отчего Елена посмеялась. – Ты и так сексуален. Примкнув снова к его губам, она приоткрыла рот и прикусила снова его губу, из–за чего он приоткрыл рот, и она стала обхаживаться в нём. Воздуха уже не хватало, комнату заполоняли стоны обоих, ибо для него это был первый раз. Он ощущал кайф, когда не хватало кислорода, когда целуешься, а когда она отстранилась, он уткнулся ей в плечо, прячясь. И снова этот аромат. Он стал снова вдыхать его, и в его голове начали появляться какие–то кадры, похожие на то, что он делал это когда–то. "Всё–таки я и не забыл половину…" И, отстранившись, он схватил её за плечи и поменялся с ней местами. Он повалил её и навис сверху, пристраиваясь между её ног. Она лишь удивлённо глядела на него. – Я хочу тебя, – и он поправил волосы, которые мешали ему разглядеть Елену. Она заметила, что его зрачки стали больше, и его голубого оттенка уже не было видно, лишь только зрачок. Он потянулся к её шее и стал облизывать её, при этом вдыхая её запах. "Её запах для меня как наркотик, я так могу снова наркоманом стать…" Он стал зависим от её запаха тела. Спускаясь ниже, он остановился около груди и потянулся пальцами к правой груди , сжимая сосок, вызывая в ней вздох, а другой сосок он предпочёл опробовать сам и примкнул к нему, облизнув, отчего та сжала губы и тихо простонала, сжимая при этом простынь. "Блять…” Хоть её грудь была не такая большая, но она ему и такой нравилась. Елена ему и такой нравилась, главное, чтоб она оставалась собой. – Твой запах дурманит меня… – остановившись, произнес он, громко дыша, – Ты такая красивая, – и он поднял взгляд на неё, отчего она покраснела и отвернулась. – Если что, детей мы не заделаем, потому что у меня нечем. – Я и без детей буду хотеть именно тебя, – и, отпустив рукой сосок, он потянулся к её штанам, расстегивая их, и рывками он стал снимать с неё штаны вместе с бельём, красуя для себя её киску. У нее была она не сильно бритая, но и волос было не так уж им много. И он отстранился и снял с себя кофту, демонстрируя для нее своё тело, которое и правду было накаченное. Она потянулась к нему руками, оглаживая его и останавливая свои пальцы на его пирсинге, вызывая в нем дрожь и тихий стон. – И правда пирсинг… Он немного наклонился, и тут она замечает, что у него в штанах уже выпирало. Поэтому, немного приподнявшись, она попыталась спустить штаны, но он убрал её руку и снова опрокинул на кровать. – Оставим это на потом, – и тут он стал расцеловывать её живот, спускаясь все ниже и ниже, медленно наслаждаясь ею. Елена лишь подрагивала от того, что такой кипяток трогает её холодное тело, каждый его поцелуй вызывая жуткие мурашки по коже. И тут он остановился около её киски. – Надеюсь, я не вызову в тебе отвращение вылизыванием, ведь ты будешь первая для меня… – и он приблизился к ним, доставая язык. "Первая…" Когда отец бывал дома, то часто смотрел порно дома на телевизоре, и это много раз замечал Боб, поэтому он видел, как это делается. Он приоткрыл половые губы пальцами, облизнул их, вызывая в ней мурашки. Боб стал полизывать вверх и вниз вдоль щели вульвы, после чего стал постепенно полизывать на области вокруг клитора, водя вокруг него языком, иногда касаясь самого клитора, отчего Елена закрыла рот своей рукой и расставила шире ноги. Дальше он спустился ниже и стал вылизывать её вокруг влагалища, с каждым витком проникая всё глубже и глубже. Елена уже согнула свои ноги вместе с пальцами ног, но тут он остановился и приблизился к её лицу. – Я надеюсь, у нас есть смазка? – спросил он хриплым голосом, и она показала на тумбочку. – Вроде как должна быть, – она недоуменно смотрела на него, еле дыша. Взяв смазку, он излил её на свои пальцы, и когда он это сделал, то обратно уместился между её ног и приставил около входа свои пальцы. – Хотелось бы больше, чтобы ты наслаждалась моим членом, а не языком… извини…, – произнес Боб, смотря на неё жалостливым взглядом, и Елена лишь сглотнула и отвернулась. "Какой же он щеночек… взрослый." И он стал медленно вставлять свои пальцы ей в киску, вызывая в ней звёздочки, которые она так хотела увидеть. Он почувствовал, как его пальцы сжали изнутри, поэтому он остановился. – Расслабься..елен.. Она тяжело дышала, но все таки стала пытатся расслабится, его пальцы вызывали некий дискомфорт Поняв, что она расслабилась, он стал делать медленные движение и так он делал некоторое время, иногда нашептывая ей ласковые слова "Блин а сколько это делать? Жалко я тогда не досмо..." И тут она достала его пальцы и облизала – Если что, ты уже можешь войти, – произнесла она и он взглотнул "Блять я снова весь вспотел..." Достав уже презерватив, он приспустил штаны и наконец показал свой член Он был не такой уж и маленький, среднего размера, из которого уже сочился предэякулят. – Надеюсь это нормальный размер для члена...., – произнес Боб – Да даже больше чем нужно, – и от такого у Боба член дрогнул Он надел презерватив, который оказался как раз ему "Слава богу" – Мне все равно, детей не сделать, мне все урезали там.. – Да мы можем и усыновить ребенка, мне не обязательно это..., я хочу лишь любить тебя и делать тебя счастливой, – сказал Боб и вошел в нее полностью, не двигаясь  Она лишь громко вздохнула и схватила за спину Боба, немного сплакнув из за маленькой боли  Его тело жгло своей температурой, оно было слишком горячее – Почему твое тело такое горячее Боб…, – еле как произнесла она, на что он приблизился к ее уху и прикусил его, после чего облизнул, вызывая снова румянец на ее лице  – Я пришел в этот мир чтобы растопить тебя...собою, – и он поцеловал ее в губы, жадко, и так грубо, что она начала царапать ему спину до крови, но это лишь вызывало в его члене пульсацию, после которой он стал двигатся и отсранившись от поцелуя он сказал: – Скажи, если тебе будет плохо, я остановлюсь, – он улыбнулся и снова зарылся в ее шею, немного покусывая ее  Это вызывало в Елене не боль, а больше наслаждения, Боб и есть ее наслаждение, ее десерт, который она так желала  Он стал ускорять темп, кладя при этом на ее бедра свои руки, начал вдалбливать ее, из за чего она откинула голову  Комнату лишь заполонили стоны их обоих и всхлипы, он не понимал что с ним, потому что когда он чувствовал ее запах, он чувствовал себя как под наркотой, это так дурманило его разум, что он забыл о себе все  И тут она схватилась за него, протяжно стоная его имя, она сквиртанула, немного пачкая его, а он кончил после нее, из за того что она уж очень сжимала его изнутри  Достав член из нее, он кинул куда то презерватив и надев обратно штаны, лег рядом с нею, смотрел, как она вдыхает и выдыхает – Надеюсь, я был хоть нормален в постели..., просто я по видео вспоминал все, которые мой отец смотрел.... Она лишь вздохнула  – Помоешь меня? Тогда ты будешь для меня шикарен в постели  И он тут час же встал и взял ее тело  – А где ванна? Он посмотрел на нее, улыбаясь – Вон там, – показала она, схватившись за него крепче

“Мой щеночек…”