Душевная параллельность

      Деревня почти ходуном ходила под чужой руганью, за каждой избой кто-то да шептался, моментально сплетни пуская. Один волхв стоял поодаль, оперся о близ стоящее дерево и с ухмылкой наблюдал за молодой парой, которая не сдерживала себя в обидных речах, руками махая друг на друга. Русоволосая девица пальцем в грудь тыкала в мужчину перед собой, пока тот злобно пыхтел и в какой-то момент тот резко отпрянул от нее, скорым шагом двигаясь к краю деревни, вскоре скрываясь за березами. Озар знает, что шел он в сторону дома матушки своей. Переводит взгляд на девицу вновь и чувствует, как сердце сжимается, когда видит, как под бликами заходящего солнца на лике ее поблескивают капли слез, что дорожкой стекаются по гордо вздернутому подбородку. Та будто чувствует его взгляд и оборачивается, смотрит прямо в глаза. Волхв лишь медленно ступать к ней начинает, руки за спиной держит и взгляд не отрывает, читает ее душу, видит ее боль и забрать себе хочет. Встает к ней вплотную, пока та взор изумрудных очей своих за его спину кидает и будто ищет что-то. Точнее кого-то. Мужчина на это ладонь свою ей на плечо аккуратно кладет и поглаживает слегка, прежде чем сказать: — Не ищи его, Лада. Отпусти себя.       Та на это отскакивает от него, глаза в ноги отпускает и вздыхает тяжело. После чего резко ладони на лицо свое укладывает, слезы смахивает да по щекам себя хлопает. — За что он так со мной, Озар? Неужто я любви не достойна? Так почему я страдаю тогда от человека, к которому нежность питаю... — всхлипывает тихо крайний раз девушка, но снова слезы сразу утирая, — Скажи, Озар, почему я никчемная такая...       Волхв на это вновь к ней впритык подходит и молча ее голову на плечо свое укладывает, но та лико свое к нему поднимает, смотрит уверенно да говорит: — Я проведу с тобой ночь.       У него сердце ёкает на слова эти, но под ним что-то горячее растекаться следом начинает, ведь такой исход он и планировал изначально.

***

— ...Родной мой... — старшая жрица за ладонь его двумя своими берет и смотрит чуть ли не в душу, будто в ее слепом глазу весь его ворох чувств отражается, — Чувства в жизни волхва делают его слабым и бесполезным для богов. Ты же понимаешь, что... — Яга. — перебивает ее Озар, отступая на пару шагов назад и хмуря брови, — Не дано тебе знать, что у меня на душе творится да и неважно это, у меня все под контролем. — Однако за Ладой ты бегать продолжаешь, хоть и знаешь, что ее сердце другому отдано, — в ответ ухмылку натягивает та, — И понесет она от него.       Эти слова как ударом под дых воздух выбивают из легких, а земля будто из-под ног уходит, душу его под землю забирая. Но он продолжает старшей жрице в глаза упрямо смотреть и лицо держать, зная что она уже давным-давно все поняла. Он ответную улыбку на лицо натягивает еле как и говорит: — Мне плевать, Яга, можешь даже не пытаться, — хмыкает тот и, развернувшись в сторону комнаты своей, легким шагом направляется туда, — Ко мне девицы те вновь сегодня заявятся вечером, впусти их, будь благосклонна.       Жрица на это снисходительно цокнула, уже не услышав, как легким эхом отдался с нотками безумства шепот волхва по стенам: — Я этого не допущу...

***

      И вот он за руку ее хватает, тащит в сторону ручья, где они некогда купались и резвились, во времена когда Лада только жрицей быть пожелала. Девушка же куклой безвольной за мужчиной плетется и в голове прокручивая тот самый момент разговора с волхвом.

***

      Лада только-только начала осознавать свою новое «имя» в пределах их деревни, как на нее навалилось столько задач и испытаний. А еще сомнительных условий. — ... Если ты хочешь учиться у меня, то есть условие... — Озар ухмыляется, прямо в душу ей смотрит и слегка своим огнем с ней делится, отчего ладошки у нее потеть начинают, а щеки наливаться румянцем. — Ты проведешь со мной ночь.       Лада ахнула тихо на слова его, но в тот же момент нахмурилась. Это от волхва-сердцееда ожидаемо было, но как же она надеялась, что ее это стороной обойдет. Перед глазами тут же различные сцены начали пролетать, да порой такие откровенные, что невинное девичье тело мелко покалывать начало, пока щечки ее все больше зарделись. Однако так долго это не продолжалось, потому что теперь перед собой она могла видеть только хмурые брови и осуждающие глаза, пока фантазия продолжала образ мужчины простраивать. Драган. И ее тут же передернуло. — Не дождешься ты тела моего, Озар. — прошипела она, грозно смотря на усмехающегося волхва, который будто в призывной позе разложился на подушках, — Что за бред ты вообще несешь? Какая ночь? Ты сам меня на этот путь подтолкнул, а теперь обслужить себя зазываешь за это? — жрицу молодую понесло яростной тирадой, пока ухмылка на лице мужчины стремительно спадала, — Вон, девиц своих зови на ласки эти похотливые! А моего тела ты не коснешься никогда!       Лада дом чужой стремительно покидает, миновав незаметно сидящую у камина старшую жрицу, которая вслед ей смотрит.

***

      Теперь же юношеские гнев с печалью терзающей сменились колко режущим по сердцу сомнением, которая в ногах путаться заставляла, а чужая рука на ее запястье кожу жгло. Но вот перед глазами вырисовываются берег, слуха достигает плескание воды от течения, а в нос бьет холодный запах влаги и мха. Они останавливаются среди деревьев. Он поворачивается к ней, прижимается ближе, ладонь его большая и горячая запястье ее не отпускает, а вторая ложится ей на щеку, которую тут же начинает поглаживать, все больше и больше сокращая это итак небольшое расстояние между ними. — Знала бы та, Лада, как долго я тебя ждал...       Губы ее накрывает еле как мягко, с пылкостью, почти обрушивая всю его чувственность на девушку. Она же глаз все прикрыть не может, смотрит будто сквозь волхва, который сейчас с таким наслаждением ее целует. Его ладони легко и незаметно стекают на ее талию, плавно очерчивая, а после ощутимо падая на девичьи бедра, отчего юное тело током бьет. Она издает писк, когда волхв подкидывает ее поднимая и в момент усаживает ее на свои бедра, каким-то образом тут же оказываясь на земле. — Неправильно все это… — думает она, но с места сдвинуться не может.       Озар вновь пальцами ведет от ягодиц до плеч теперь губами переходя на шею, оставляет мокрые следы, которые ощутимо на коже начинают пульсировать. Лада инстинктивно пытается податься назад, в следствии чего ее лишь ближе к мужскому телу прижимают и теперь она своей промежностью ощущает горячей бугор за легкой тканью волхва. В этот момент он ее резко подминает под себя и спускается разом к плотной груди. А жрицу начинает бить дрожь и отвращение к себе. Перед глазами он, а в голове его слова.       Как же она глупа! Как же опрометчиво из раза в раз поступает... К глазам слезы подступают, лицо в гримасе внутренней боли искажается, в мыслях режущие по сердцу картины громкий осуждающий голос. Так Лада погружается в свою печаль, что не сразу замечает, как над ее телом вдруг становится холодно и пусто, а тишину прерывает яростный и громкий родной голос: —... Как ты посмел, кобель?! — орет Драган на волхва, который свисает с его рук, что трясут и сжимают, но он лишь не стесняя посмеивается и сплевывает кровь ему под ноги. — Я говорил, что своего добьюсь, сын старейшины, — улыбается кровавой улыбкой и кивает в сторону Лады, которая плачет и рот от шока приоткрыла, пока пальцы сжимают влажную траву под ними, — Она сама свой выбор сделала, так что окстись. — Ты сволочь... — глаза мужчины кровью будто наливаются и тут же крупный кулак вновь прилетает по лицу волхва под девичий вскрик, — Меня облапошить вздумал, а ей воспользоваться? Я тебя прикончу! — Драган, остановись, прошу! — жрица двумя руками хватается за вновь поднявшуюся руку для удара и, горько рыдая, — Он ни в чем не виноват, ты не... — Не виноват?! — кузнец будто отлетает назад, Озар на землю падает и Лада вместе с ним, и смотрит на нее глазами дикими, но тут же оступается, когда видит как ее трясет, — Лада, он нас друг против друга поставил, чтобы тебя в ложе затащить! Как ты не понимаешь?... — голос постепенно стих, а в голове полезли воспоминания, прежде чем он их начал озвучивать.

***

— Сын, чего случилось?       Венцена крутится вокруг него, пока Драган сидит за столом и пустым взглядом смотрит на кружку кваса перед ним. Материнское сердце сжимается смотря на ребенка своего в таком состоянии. Она знает, что не должна его близко к себе поступать, но никак отказать не может, когда тот приходит раз за разом молча к ней по вечерам, сидит до того, как солнце за горизонт уйдет и также не говоря ни слова уходит. Как-то ляпнул, что время сейчас в деревне неспокойное, на всякий ходит проведывать. Но она-то прекрасно все понимает. Ни перед кем он слабость свою не смеет показывать. Перед ней только. Потому что тот знает, что она прекрасно понимает его боль. Сама ее предсказала в детстве. Без слов понятно и без лезвия ножа режет. Да, Венцена знает все прекрасно. И Ингигерда знает. И хочет та, чтобы видение сбылось то, уверена что деревне это поможет освободиться. И озабоченный лик волхва пастушкой ей тоже приходит. Ни к добру это. — Волхв… — начинает было она и замолкает, обдумывая точно - стоит ли Драгану об этом говорить. Конечно, стоит, но… — Он хочет получить Ладу. Без ума от нее, глупости совершает и будет совершать… Драган резко к ней разворачивает и хмурит брови в ответ, несдержанно рыча: — Что волхв собирается сделать? — Это он Ладе сказал, что ты с Милой кутишь на стороне, — вздыхает Венцена, грузно присаживаясь рядом с сыном на соседний стул, — Они сговорились с ней, чтобы каждый свое заполучил. Он ей обещал приворот сделать на тебя, поэтому квасом крепким тебя отпаиваю… — берет его бережно за руку, а кузнец ее инстинктивно чуть отдергивает, но все же не убирает, позволяя насладиться хоть таким, некогда желанным, материнским теплом. А в голове рой мыслей душить начинает, — Видела, как вы ругаетесь, а он отводит ее в лес, ну… — сглатывает нервно и будто чуть смущается, — Взять ее хочет. — То есть? — встревоженно поднимает на нее глаза, а жевалки на лице с новой силой играть начинают, — Сейчас? — А вы…       Не успевает Венцена договорить, мысленно также шестеренки крутит и тут же осознает. Да, кажется, сейчас. — Беги, Драган.       И срывается тот с места, дороги не видя, лишь сердце, которое шипами изнутри его колит тревогой, ведет его по тропам к лесу. Он понимает, где они могут быть.

***

— … Даже если ты сама того хочешь, — проглатывает с болью эти слова, — Не нужно, прошу.       И слова его последние отдаются набатом в голове. Лада улавливает, как на конце голос Драгана ломается. Переживает, не хочет чтобы ей худо было. — Не смеет она от тебя нести, сын старейшины! — яростно ревет волхв в ответ, продолжая с тем толкаться, — Не нужен ты ей. — Как ты понял, Озар?… Лада за них живота в тот же момент хватается и смотрит удивленно. Как же он узнал? — Ты…       Волхв шепчет почти и будто проваливается сквозь землю в этот момент. Он не успел? А Драган замирает и не верит тому, что слышит. То есть…? — Да, я ребенка под сердцем ношу. Только Сирин об этом знала, а ты откуда?… Зачем ты все это устроил. Озар, зачем?       Но Озар с места срывается в этот момент, оставив ее без ответа. Почти трусливо.       Лада и не замечала что плачет. Что руки на животе тревожно держит. Что взгляд поднять боится на него. А Драган за нее это делает: приподнимает за подбородок, нежно пальцами касаясь, боится опять мелочью какой навредить, испугать, теперь уже вдвойне. И взгляд друг друга они ловят. Сочувствующие, раскаянные, понимающие. Нежно любящие. — Лада, почему не сказала мне? Чего боялась? — нежным голосом говорит он с ней, почти как с ребенком. Чувствует как она дрожит и видит взгляд виноватый. — Я… Драган… — слезы с новой силой льют и она обнимает крепкого мужчину своего, буквально вжимаясь в него, а тот ее поглаживает аккуратно в ответ, — Мы так ругались в последнее время страшно… К-конечно, я испуг-галась… Еще и Мила эта, пропади она пропадом! — злобно шипит, вспоминая несносную девчушку. — Милая моя Лада, — продолжает поглаживать он любимую, крепче к себе прижимая. Да и сам слезу пускает на эмоциях, — Я буду верен тебе всегда, не сомневайся в этом. Всегда только ты для меня была, есть и будешь, — аккуратно отодвигает за плечи от себя, чтобы в глаза родные посмотреть, — Заботиться о вас буду, всегда на меня положиться сможешь, любимая. И Лада порывается поцеловать его. А внутри тепло расцветает от света, который сочиться от любви этой. Да, она верит. Теперь уж точно.