лилии после дождя

                                                                                          “Некоторые мертвы не потому,

что сердце остановилось.

А потому что их забыли.”

Айзава стоял среди руин склада, где минутами ранее шёл бой. В ушах ещё звенело от недавнего взрыва, но тело двигалось по привычке - рефлекторно, точно, методично. Кровь стекала по виску, запах гари и раскалённого металла впивался в лёгкие. Он проверял периметр, когда заметил силуэт в полумраке. Неторопливый, уверенный, до жути знакомый. Изломанный свет падал на тяжёлую броню. Лицо скрывало устройство, что слегка мерцало красным, как насмешка - всё в ней кричало: «Опасность». Но в следующую секунду её движение, резкое, выверенное, словно ударило ему в грудь. Это была не просто техника. Это была привычка. Почерк. Это была она. Юри. На долю секунды сердце дрогнуло. Спазм в горле. Грудь сжалась до боли. Айзава знал, что она мертва. Знал. Он сам стоял над тем обугленным зданием. Сам сжимал зубы, когда тело так и не нашли - ни плоти, ни костей. Лишь пепел и тишина. Он не верил и всё же смирился. А теперь она стояла перед ним. Целая. Сильная. Живая. Чужая. — Юри? — голос сорвался, хриплый, пропитанный недоверием и застывшей болью. Будто само имя царапало связки. Она замерла. Наклонила голову. Лицо под маской оставалось непроницаемым. Ни малейшего узнавания. Ни единой искры. — Кто ты? — её голос разрезал воздух, как лезвие. Спокойный. Холодный. Безжизненный. И это был тот же голос, которым она когда-то с дрожью просила научить её защищаться. Тот, которым кричала, разбивая в кровь кулаки на тренировках. Тот, которым тихо говорила: «я смогу».
Теперь он звучал, будто в ней больше нет души. Айзава не пошевелился. Он просто смотрел. Как будто медленно задыхался изнутри. Её костюм был другим. Он был усиленным, тяжёлым, как у боевой машины. Но больше всего по нему ударило не это. За её спиной вспыхнул слабый отсвет, своеобразный вихрь из чужой энергии, впитываемый ею, медленно, жутко и так.. вживую. Он знал её причуду: она лечила. Она спасала. Но здесь, перед ним, стояла та, кто научилась вытягивать силу.
Забирать жизни, чтобы жить самой.
Поглощать боль, чтобы стать оружием. За её спиной виднелись осколки прежней жизни, которую он помогал строить.
Он знал, что она жива.
Но она уже не была ей. И он не знал, что хуже - чудо, которое оказалось проклятием, или тот момент, когда её оружие впервые будет направлено на него.