В тиши ночной, в обители теней,
Где должен сон хранить покой семей,
Разверзлась тьма, трагедии печать,
И детская рука смогла отнять.
Любовь и жизнь, что были так близки,
В мгновенье ока превратились в сны.
Невинный взгляд, что должен был сиять,
Отравой злобы стал вдруг источать.
За что, дитя, ты поднял эту сталь?
За что родителям ты причинил печаль?
Неужто сердце детское могло
Вместить обиду, злобу и назло?
Молчати стены, свидетель страшной сцены,
Где кровь алеет на полу нетленно.
Игрушки брошены, в них нет игры,
Лишь эхо смерти, крики тишины.
Теперь один, в холодном мире ты,
Где нет прощения, нет и доброты.
Забвенья нет, и нет пути назад,
Лишь призрак боли, вечный, словно ад.
И в этой тьме, где свет уже погас,
Вопрос один преследует сейчас:
Что в детской душе смогло сломаться вдруг,
Чтоб совершить тот столь ужасный круг?