День и тень

Двадцать два года спустя

2 мая 1998 Римус Люпин шел по коридорам Хогвартса к выходу из замка. Стоял чудесный солнечный день, и в школе было пусто — студенты высыпали на улицу, наслаждаясь теплом и солнцем и готовясь к предстоящим экзаменам. Римус, вот уже пять лет проработавший преподавателем Защиты от Темных искусств, только сейчас, ближе к вечеру, освободился от своих обязанностей и теперь тоже спешил на улицу — там, под большим раскидистым деревом, его ждала Гермиона. Они смогли — победили Волан-де-Морта двадцать лет назад. Альбус Дамблдор уничтожил его в схватке, годовщина которой была совсем скоро — десятого мая. Но этой победы бы не случилось, если бы не они — Римус Люпин, Джеймс Поттер, Лили Эванс и Сириус Блэк. Именно они уничтожили крестражи, о которых им рассказали Рон и Гермиона. Они побежали к Дамблдору сразу же, как только вернулись из будущего назад в свое время, и рассказали ему все. Питер Петтигрю был сразу же отведен на допрос с применением сыворотки правды — оказалось, что уже этим летом он был у Темного Лорда и поклялся ему в верности. Выходит, он уже был предателем. Мальчика увезли в Лондон, а через несколько месяцев упекли в Азкабан в камеру с установленной защитой — друзьям пришлось рассказать о своих анимагических способностях. Дамблдор, услышав об этом, усмехнулся себе в усы, а Питер теперь не смог бы выбраться из своей камеры даже в облике крысы. Крестражи искали сообща, вместе с Дамблдором, на собственном седьмом курсе. Впрочем, кольцо Марволо Мракса директор Хогвартса нашел самостоятельно еще летом и сам же его и уничтожил. В отличие от времени Гарри, Рона и Гермионы он не стал надевать кольцо, и проклятие не поразило профессора. Первый крестраж нашел Сириус. Он перетянул на свою сторону свою кузину Нарциссу, с которой всегда был в неплохих отношениях и которая уже разочаровалась в браке с мужем. В начале ноября посреди ночи в кабинете Дамблдора появился домовик Добби с дневником Тома Реддла. Нарцисса, выкрав дневник из кабинета мужа, передала его эльфу вместе со старым носком — она отпускала его. Согласно плану, разработанному тем же Сириусом, дневник украл Добби, передав его Дамблдору и оставшись в Хогвартсе. Второй крестраж — медальон — нашел Джеймс с помощью, как ни странно, собственных родителей. На рождественских каникулах мистер Поттер ходил на задание от Министерства и оказался в странной пещере, просканировав которую на предмет магии, обнаружил там совсем недавнее присутствие самого Темного Лорда. Он был так взволнован и обескуражен этим, что, вопреки приказу, прежде чем идти в Министерство, зашел домой и передал это известие Джеймсу — и тот, не откладывая, отправился в Хогвартс, к Дамблдору. Времени до прихода волшебников из Министерства было в обрез, и Дамблдор, взяв с собой Джеймса, как когда-то, как подумал Поттер, он брал с собой Гарри, отправился в пещеру. После испытания зельем директор значительно ослаб, однако они сумели забрать медальон и вернуться в Хогвартс живыми. Медальон до поры до времени лег в ящик стола в кабинете директора — оставалось найти еще две вещи, и тогда их можно будет уничтожить все сразу. Так вышло, что чашу Пенелопы Пуффендуй и диадему Кандиды Когтевран нашли в один день в начале мая. Однажды за завтраком Римус внес предположение, что крестражи могут быть в домах или банковских ячейках ближайших приспешников Темного Лорда. Идея была более чем здравой, и мальчики, не взяв с собой задержавшуюся в спальне Лили, поспешили к Дамблдору. Однако директора в этот день, как назло, не было в школе, и друзья решили, на свой страх и риск, действовать самостоятельно. Сириус когда-то, еще находясь у себя дома на площади Гриммо, прочел и запомнил очень редкое заклятие отпирания любой двери, и друзья отправились в Гринготтс. По дороге бросили жребий. Сириусу вновь достался Люциус Малфой, Джеймсу — Рудольфус Лестрендж, а Римусу — Беллатриса. До ячейки Поттеров в Гринготтсе добрались без проблем — благо, Джеймс уже был совершеннолетним и спокойно мог потребовать отвести его к собственному сейфу. А дальше, как говорил Сириус, дело практики — оглушив гоблина и замаскировав его тело с помощью чар, направились к нужным сейфам. Римус оказался у ячейки Беллатрисы вовремя — он еле успел спрятаться, когда из сейфа вышла сама его владелица, что-то злобно шипевшая гоблину, ее сопровождавшему. Впервые в жизни Римус поблагодарил Мерлина за то, что он оборотень — не будь у него обостренного волчьего слуха, ни за что бы не услышал, что говорила Беллатриса. Но он услышал — и понял, что искать надо чашу Пенелопы Пуффендуй. Когда вокруг все стихло, Римус открыл сейф с помощью заклинания и пробрался внутрь. Чаша была на самом видном месте, однако добраться до нее, ничего не задев, оказалось очень непростой задачей. И все-таки, он справился. В Хогвартс возвращались в спешке — а как только вошли в замок, наткнулись на взбудораженную и покрасневшую от возбуждения Лили. Оказалось, что не только Римусу приходят с утра умные мысли в голову. Лили задержалась в спальне, потому что подумала о том, что Том Реддл мог легко спрятать крестраж на самом видном месте — в Хогвартсе. Сначала она хотела поделиться этой мыслью с друзьями, но не смогла найти Мародеров, потом с Дамблдором — и его тоже не смогла найти. И тогда она пошла искать крестраж сама, вооружившись волшебной палочкой. Направилась Лили прямиком к Выручай-комнате. Походив немного вдоль стены и представив в голове место, где может быть спрятана любая вещь, она обнаружила перед собой большие дубовые двери. В комнате были миллионы разных вещей и предметов — от старых метел до шкафов, стульев и ковров. Она уже отчаялась найти хоть что-то стоящее, как вдруг в одном из переходов наткнулась на призрак башни Когтеврана — Серую Даму. Их разговор был долгим и трудным для Лили, однако в конце концов Дама призналась, что есть диадема, о которой ее уже спрашивал много лет назад молодой человек по имени Том, и что эта диадема, действительно, находится здесь, в этом зале. Однако точное местоположение Серая Дама не назвала — и Лили с новыми силами бросилась искать крестраж. Прошло несколько часов, прежде чем на самой вершине одной из башен из разных ненужных вещей она заметила поблескивавшую в свете факелов диадему. Несколько раз поцарапавшись и дважды чуть не упав с этой горы, Лили наконец-то достала крестраж. Диадема была красивая и Лили немного полюбовалась ею, повертев в руках. А потом она отправилась прямиком в кабинет директора, который уже был у себя. А возвращаясь обратно в Большой зал, девушка встретила наконец Мародеров, с не менее взбудораженными лицами входящих в замок. Дамблдор собрал Орден Феникса и преподавателей Хогвартса у себя в кабинете рано утром десятого мая 1978 года, через пару дней после того, как последние крестражи были найдены и переданы ему. На собрание он позвал и Мародеров, к которым теперь относилась и Лили. Вкратце рассказав историю о крестражах всем собравшимся и отдельно обозначив роль студентов в их поисках, Дамблдор объявил, что через несколько минут они все отправятся в особняк Лестрейнджей — туда, где находится сейчас резиденция Темного Лорда. После своей длинной речи Дамблдор повернулся к стоявшим в сторонке Мародерам и тихо произнес: – Вы остаетесь здесь, — и, прежде, чем кто-либо из них успел возразить, продолжил, — У вас будет особая роль. Как только мы исчезнем, вы должны мысленно досчитать до пятидесяти и одновременно уничтожить все крестражи, ударив по ним клыками. Затем вы, вместе с мадам Помфри, будете ждать нашего возвращения. Мадам Помфри, вы знаете, что делать, — добавил он, повернувшись к медсестре. – Да, профессор, — серьезно ответила женщина. – Тогда начнем. Дамблдор произнес какое-то заклинание и тут же трансфигурировал. Вслед за ним с негромкими хлопками стали исчезать и другие волшебники. Как только исчез последний — взрослый мужчина с короткой седой бородкой — Джеймс начал громко считать вслух. Когда он досчитал до конца, друзья достали лежащие в их карманах клыки Василиска. Подойдя к столу, на котором лежали в ряд все четыре крестража, Мародеры встали каждый напротив своего и одновременно подняли клыки вверх. – Насчет три, — сказал Джеймс. – Раз, — сказала Лили. – Два, — произнес Римус. – Три! — крикнул Сириус, и все четыре клыка одновременно вонзились в крестражи, от которых тут же повалил густой черный дым. Римус почувствовал, как его руку обожгло и отскочил. К нему тут же подлетела медсестра. – Ты в порядке, дорогой? — спросила она обеспокоенно. Римус разогнул ладонь — поперек нее тянулась красная воспаленная полоса — именно так несколько секунд назад в ней лежал клык. Сейчас он растворился вместе с чашей. Такие же красные полосы были и у других. Быстро обработав повреждения, мадам Помфри отошла от Мародеров и села на стул в углу кабинета. – А они смогут трансгрессировать обратно? — спросил Джеймс, обернувшись к ней. – Нет, — покачала головой медсестра, — Как только они трансгрессировали, я возобновила защиту кабинета. Они смогут либо трансгрессировать, либо выйти через камин в другой дом, который Дамблдор заранее выбрал. А уже оттуда они вернутся сюда. Ждали долго. Прошло больше часа, прежде чем камин осветился ярко-зеленым пламенем, и в кабинет директора вошла профессор МакГонагалл. Ее волосы были растрепаны, а на щеке красовался глубокий порез, однако она улыбалась. – Волан-де-Морт мертв, — сказала женщина всем присутствующим сразу, — Альбус лично уничтожил его. Мы победили. В той битве погибло несколько волшебников и более десяти человек были ранены, в том числе и выпустившийся из Хогвартса лишь в прошлом году Фрэнк Лонгботтом, однако эти потери, хоть и были очень горьки для волшебного мира, были все же несравнимо меньшими, чем те, о которых Мародеры узнали, переместившись когда-то в будущее. Римус улыбнулся. У них все-таки получилось создать счастливое и безопасное будущее для Гарри, Рона, Гермионы и тысяч других юных и взрослых волшебников. И благодаря тому, что тогда у них все получилось, он сейчас шел размашистым шагом к дверям школы навстречу ожидавшей его девушке. Она действительно ждала его, сидя в одиночестве под большой ивой на берегу озера и читая книгу. Когда он подошел к ней, девушка подняла голову, прикрыв глаза рукой, и улыбнулась. – Мисс Грейнджер, — с мягкой улыбкой, шутя, поприветствовал ее Римус. – Профессор Люпин, — в тон ему ответила Гермиона. – Я соскучился, — сказал Римус и сел на траву рядом с ней. Гермиона положила голову ему на плечо и на несколько секунд прикрыла глаза. – И я по тебе. Они начали встречаться на ее пятом курсе. В отличие от того будущего, в которые они когда-то переместились, в этом будущем Римус никуда не уходил с поста преподавателя Защиты, и потому видел Гермиону намного чаще. Он так и не смог забыть ее, пятнадцать лет ожидая встречи. К несчастью, пост преподавателя Защиты был занят вплоть до начала третьего курса Гарри и Гермионы, а затем, когда профессор ушел в отставку, Дамблдор позвал Римуса, и тот, конечно же, согласился. Он сразу же узнал ее — она вошла в Большой зал вместе с Гарри и Роном и села за Гриффиндорский стол близко-близко к преподавателям. Он мог рассматривать ее весь вечер, делая вид, что просто смотрит на учеников. Конечно же, она была наслышана о нем, Римусе — Гарри часто ей рассказывал о своих родителях и их друзьях, и потому, когда Дамблдор представил его как нового преподавателя, она громко захлопала и широко улыбнулась ему. На пятом курсе она приехала к Поттерам на рождественские каникулы. Утром в сочельник он сказал ей, что давно влюблен, и она призналась в своих чувствах тоже. Тогда она еще не знала всей истории до конца — он рассказал ей ее лишь через полгода, летом перед ее шестым курсом. И тогда она сказала ему, что ей кажется, что она тоже влюблена в него с самого детства, еще с тех пор, когда она даже не знала о его существовании. И вот ей уже восемнадцать, и через каких-то полтора месяца, на выпускном, он собирается сделать ей предложение. Он уже продумал все до мелочей, даже купил кольцо — осталось только дождаться середины июня. И тогда она станет его уже навсегда. А сейчас они просто сидели рядом с замком, и она положила голову ему на плечо. – Почему ты тут одна? — спросил он некоторое время спустя. – Гарри с Джинни, — ответила Гермиона, — Рон с Лавандой, а Драко — с Асторией. Одним из неожиданных поворотов событий было то, что Драко Малфой стал хорошим другом Гарри, Рона и Гермионы. Его все-таки распределили на Слизерин, однако с первого курса Малфоя постоянно видели в компании «Золотой троицы» с Гриффиндора. Дело в том, что Нарцисса, практически сразу после рождения сына, ушла от Люциуса. Теперь она жила в одном из многочисленных домов, перешедших от родителей к Регулусу как к наследнику рода Блэков, воспитывая сына в одиночку. Драко с детства рос в компании Гарри и Рона, и потому вырос совсем не таким, каким запомнил его Римус во время путешествия в будущее. – А ты меня тут ждешь одна! — покачал головой Римус, одной рукой прижимая к себе девушку. – Мне это доставляет удовольствие, — ответила Гермиона, — К тому же, я смогла прочитать несколько параграфов по Зельям. Скоро ведь экзамен... – Я уверен, что ты сдашь его без проблем. – Как ты думаешь, Сириус с Кэтрин смогут выбраться на годовщину? — задумчиво спросила Гермиона. Несколько месяцев назад у Сириуса и его супруги Кэтрин родился сын, маленький Ринго Блэк. Но Римус точно знал, что они ни за что не пропустят праздник. – Знаешь, я все думаю о твоем рассказе. Ну, о том, как вы переместились в будущее. И мне кажется, что ты говорил тогда не про меня, а про какую-то другую девушку, — сказала Гермиона, отрываясь от его плеча и заглядывая ему в глаза, — Ну не могла я быть такой, какой ты меня описал! Римус ласково улыбнулся. – Никогда в себе не сомневайся, — сказал он, заправляя выбившуюся прядь волос ей за ухо, — Слава Мерлину, тебе не пришлось жить в том мире, в котором я встретил тебя впервые. Но, если бы у нас тогда не получилось, и мир оставался прежним, ты обязательно сделала бы все то, что ты сделала тогда. Я уверен в этом. Гермиона покачала головой. – И все-таки мне не верится. Я ведь не такая храбрая, у меня масса недостатков, которые просто несопоставимы с той Гермионой! – Знаешь, одна девушка когда-то сказала мне, чтобы я никогда в себе не сомневался. Что я должен полюбить свою тень во что бы то ни стало. Потому что она тоже делает меня тем, кто я есть. Я ведь тоже когда-то и не подозревал, что смогу уничтожить крестраж. И Сириус не подозревал. И Джеймс. Мы все тоже не такие храбрые, как про нас думают окружающие. И, если бы нам не пришлось это сделать, мы тоже не сделали бы этого. Вот и ты никогда, слышишь, никогда не сомневайся в себе. Ты можешь все. Гермиона нахмурилась, впрочем, не переставая улыбаться. – Хорошо, профессор, — шутливым тоном сказала она, — Я постараюсь. Но кто та девушка, что сказала тебе все это?! Клонящееся к закату солнце освещало ее своими золотыми лучами. Эта девушка была прекрасна. Его Гермиона. – Эта девушка покорила меня, — тихо сказал Римус, а затем легко коснулся ее губ своими.

Но полюбить Тень свою как День

Должен я,

Должен Тень свою как День

Любить!