speaking in bodies

      Фэн Синь никогда не умел вести себя тихо, даже когда это было необходимо.       Войдя в ванную, он сразу же сильно ударился пораненными коленом о шкафчик под раковиной, в результате чего предметы в нем задребезжали.       Он замирает от громкого звука, хватаясь за дверцу шкафчика, чтобы остановить ее движение. При этом он царапает костяшки пальцев, и недавно образовавшиеся на них струпья надрываются. Он шипит от боли, когда свежая кровь приливает к его коже, и тихо ругается, когда кровь стекает по его пальцам и капает на кафель.       В таком виде Му Цин находит его несколько мгновений спустя, сидящего на корточках и яростно вытирающего алые капли влажным полотенцем.       — Ты пачкаешь наше полотенце, — говорит Му Цин.       Фэн Синь, который не слышал его приближения, подскакивает от неожиданности и ударяется головой о столешницу. Он снова ругается и вскакивает, чтобы посмотреть на своего парня.       Му Цин прислонился к дверному косяку, скрестив руки на груди. Похоже, он только проснулся — что вполне логично, учитывая поздний час — одетый в большую футболку Фэн Синя и поношенные спортивные штаны. В уютной пижаме, с длинными волосами, выбившимися из беспорядочного пучка, он выглядит очень привлекательно. Тем не менее намек на обеспокоенный гнев в его проницательных глазах противоречит домашнему виду, заставляя Фэн Синя не двигаться вперед, чтобы заключить его в объятия, как ему хотелось бы.       — Прости, — говорит Фэн Синь. Он нервно сжимает полотенце в руках, подавляя стон, когда это действие вызывает острую боль во все еще кровоточащих костяшках.       Однако Му Цин, должно быть, видит боль на его лице, потому что вздыхает и делает шаг вперед, чтобы забрать полотенце из рук Фэн Синя. Он наклоняется, вытирает остатки крови с пола и бросает полотенце в раковину.       — Раздевайся, — говорит он, роясь в шкафчике под раковиной.       Фэн Синь немедленно подчиняется, он слишком устал, чтобы спорить. Он морщится, снимая футболку, а его правую лопатку пронзает боль. По мере того, как он продолжает раздеваться, боль в спине становится все сильнее, словно нож вонзается в кожу. К тому времени, когда он садится на унитаз в одних трусах, у него перехватывает дыхание и кружится голова.       Му Цин подходит к нему, поджав губы, и опускается между раздвинутых ног Фэн Синя. Он хватает его за запястье и тянет его руку к себе, но хватка становится мягче, когда Фэн Синь тихо морщится.       — Я не хотел тебя будить, — говорит Фэн Синь, нарушая тишину, в то время как Му Цин вытирает следы крови на тыльной стороне ладони тем же полотенцем. Белая ткань быстро становится розовой, и полотенце становится непригодным для дальнейшего использования.       Это уже не первое полотенце, испорченное кровью Фэн Синя.       Му Цин фыркает.       — Ты слишком сильно шумел, как я мог спокойно спать?       Фэн Синь открывает рот, чтобы извиниться, но так же быстро закрывает его. Извинения не помогут. После стольких подобных ночей, когда Му Цин обрабатывал раны Фэн Синя в их маленькой ванной всего за несколько часов до восхода, извинения не имеют значения.       Поэтому он говорит:       — Ты прекрасно выглядишь.       Правда. Он всегда выглядит прекрасно. Даже когда он спросонья, его серебряные волосы растрепаны, а глаза слегка покраснели от недосыпа. Фэн Синь мог смотреть на него, такого, вечно, в резком свете флуоресцентных ламп, когда он сидит у него между ног.       У него между ног. Фэн Синь понимает, что сейчас не самое подходящее время для того, чтобы думать о том, что лицо Му Цина находится на одном уровне с его животом, но это достаточно знакомое зрелище в разных сценариях, и он ничего не может поделать с судорогой в животе.       Му Цин бросает на него свирепый взгляд, будто знает, о чем думает Фэн Синь.       — Лесть тебе не поможет.       — Знаю, — легко отвечает Фэн Синь. Он протягивает руку, чтобы заправить прядь волос Му Цина за ухо, чтобы прощупать почву, и вздыхает с облегчением, когда тот в ответ на короткое мгновение утыкается носом в его руку, как котенок.       — Прекращай приходить домой в таком виде, — говорит Му Цин, разрушая маленький пузырь тепла, который Фэн Синь пытался создать с тех пор, как тот зашел в ванную. Так просто ванная снова становится холодной и маленькой, а проницательный взгляд Му Цина — острым и раздраженным.       И в то же время обеспокоенным. Он переживает.       Фэн Синь пытается сосредоточиться на этом.       — Прости, — невольно произносит Фэн Синь, — я собирался разобраться сам…       — Ты не должен справляться в одиночку, — перебивает его Му Цин. Он вытаскивает рулон бинтов из аптечки, разматывает его на приличную длину и отрывает зубами, прежде чем приступить к работе, обматывая поврежденные костяшки Фэн Синя. — Ты должен приходить домой с обычной работы в нормальное время, чтобы поужинать со своим парнем, — продолжает Му Цин. Он отпускает забинтованную руку Фэн Синя и поднимает другую. — А твой парень не должен засиживаться допоздна, переживая…       Он замолкает, но Фэн Синь знает, что он хочет сказать дальше. Что-то вроде: переживая, что ты подрался с кем-то, с кем не смог справиться, и ты сильно пострадал, намного сильнее. Этот разговор они вели уже много раз, и он был достаточно знаком Фэн Синю, чтобы понять, что означает складка между бровей Му Цина, даже не спрашивая его об этом.       Внезапно Му Цин притягивает руку Фэн Синя к себе и оставляет жгучий поцелуй на его окровавленной костяшке.       Резко втянув воздух, Фэн Синь второй ладонью сжимает футболку Му Цина сзади, и его руку прошибает боль, когда Му Цин снова целует его израненную кожу. Хотя это приятная боль. Как она может быть неприятной? Каждое прикосновение Му Цина к нему, будь оно грубым или нежным, заставляет кожу Фэн Синя гореть.       — И что это было? — спрашивает Фэн Синь, слегка запыхавшись.       Когда Му Цин поднимает на него взгляд, на верхней губе у него виднеется капелька крови.       — Замолчи, — говорит он, и Фэн Синь улыбается, протягивая руку, чтобы стереть маленькое пятнышко с его рта.       Как только Му Цин заканчивает латать Фэн Синя, он плавно поднимается на ноги, потянув того за собой. Он разворачивает Фэн Синя, и тот слышит, как он резко выдыхает, когда видит его спину.       — Не так уж и больно, — говорит Фэн Синь, пытаясь успокоить своего парня.       — Замолчи, — огрызается Му Цин. — Снимай трусы.       Фэн Синь знает, что Му Цин говорит это не потому, что хочет секса, но это не мешает Фэн Синю с энтузиазмом сбросить с себя последний предмет одежды. Это заставляет Му Цина закатить глаза, сердитая морщинка между его бровями разглаживается ровно настолько, чтобы Фэн Синь немного успокоился.       — Пойдешь со мной? — спрашивает Фэн Синь, когда Му Цин открывает для него душ.       — Мне придется, да? — Му Цин бросает на Фэн Синя неодобрительный взгляд и стаскивает с себя футболку, бросая ее на пол, за которой вскоре следует остальная одежда. — Тебе нельзя мочить руки.       Фэн Синь, несмотря на резкий тон Му Цина, не может сдержать улыбки, когда заходит в душ вслед за ним.       — Я злюсь. И не понимаю, почему ты улыбаешься, — говорит Му Цин, проводя влажной мыльной губкой по груди Фэн Синя, чтобы смыть кровь и пот. — Мне надоело уже, надоело.       В гневе он слишком сильно надавил на один из синяков на груди Фэн Синя. Это, в сочетании с заявлением Му Цина о том, что ему надоело заботиться о нем в таких случаях, вызвало к жизни что-то похожее на раздражение у самого Фэн Синя. Он морщит лоб и с горечью бормочет:       — Осторожнее, Му Цин.       Му Цин качает головой и невесело смеется.       — Мне не пришлось бы быть осторожным, если бы ты не…       Фэн Синь громко вздыхает, внезапно почувствовав, что слишком устал для этого разговора. Он видит, что Му Цин с каждой секундой становится все раздражительней, и знает, что если так продолжится дальше, то это выльется в драку.       И после того, как Фэн Синь дрался буквально всю ночь, у него совсем не осталось сил.       — Прости, — говорит Фэн Синь. Он хватает Му Цина за запястья, чтобы остановить его движения, потому что, честно говоря, он стал немного смелее, сердито давя на синяки Фэн Синя, и от легкой боли у того голова закружилась еще сильнее, чем раньше. — Правда, прости, но я не могу сейчас об этом говорить. Я не хочу ссориться с тобой.       На мгновение кажется, что Му Цин накинется на него, надавит еще раз, достаточно болезненно, чтобы сравниться с настоящими ударами, которые Фэн Синь перенес сегодня вечером, но он просто говорит:       — У тебя бинты намокли.       Фэн Синь отпускает влажные запястья Му Цина и мягко улыбается ему.       — Спасибо.       Му Цин что-то бормочет, но продолжает тереть, на этот раз осторожно, грудь и руки Фэн Синя. Он подталкивает Фэн Синя, чтобы тот встал под теплую воду и смыл пену, когда закончил, проинструктировав его держать руки поднятыми и подальше от воды, чтобы бинты остались хоть немного сухими.       Он прикасается к Му Цину, убирая пряди волос с его лица, опуская пальцы по обе стороны от шеи. Му Цин на мгновение позволяет ему, сосредоточившись на том, чтобы загнать Фэн Синя чуть глубже под воду, но затем хлопает его по бицепсам, когда руки Фэн Синя опускаются к нижней части живота, касаясь кончиками пальцев влажной кожи.       — Прекрати, — говорит Му Цин, стараясь быть строгим, но Фэн Синь видит, как розовеют его щеки, как румянец разливается по груди.       Фэн Синь хочет поцеловать его.       — Можно я тебя поцелую? — спрашивает он, делая маленький шаг вперед. — Всего разок?       Му Цин свирепо смотрит на него, но ничего не говорит, когда Фэн Синь прижимает его спиной к стенке душа. Он продолжает сверлить его взглядом, даже когда Фэн Синь наклоняется и прижимается к его груди. Давление на раны вызывает тупую боль, но он едва ли чувствует ее, как только прижимается к губам Му Цина.       Му Цин быстро тает. На это не требуется много времени и именно это Фэн Синь всегда будет находить бесконечно возбуждающим — то, как он обмякает в объятиях Фэн Синя, жадно запуская пальцы в его волосы на затылке.       Му Цин запрокидывает голову, когда губы Фэн Синя соприкасаются с его челюстью.       — Я думал, ты сказал «разок».       Фэн Синь прикусывает кожу на шее Му Цина, заставляя его судорожно вздохнуть.       — Это все еще один поцелуй. Я еще не закончил.       Формально он целует его еще несколько раз, но поскольку его губы фактически не отрываются от кожи Му Цина, он полагает, что это можно считать одним поцелуем. И Му Цин не жалуется, позволяя Фэн Синю целовать его, пока у них не перехватывает дыхание, пока вода не перестает греть.       Выйдя из душа, Му Цин вытирает их обоих полотенцем и принимается втирать мазь в синяки Фэн Синя. Внезапно почувствовав сонливость, Фэн Синь поникает, когда Му Цин прижимает пальцы к его спине, и чуть не заваливается вперед, когда Му Цин обходит его, чтобы осмотреть синяки на груди. Фэн Синь наблюдает за его руками, которые нежно поглаживают его грудные мышцы, спускаясь к животу. Его пальцы блестят от мази в резком свете ламп в ванной, и Фэн Синь чувствует какой-то травяной запах. Это только еще больше убаюкивает его, и к тому времени, как Му Цин заканчивает, он приваливается к стене.       — Ну же, глупенький, — ласково говорит Му Цин, беря Фэн Синя за забинтованную руку и вытаскивая его из ванной в их спальню.       С облегченным вздохом Фэн Синь падает на кровать и, ворочаясь, добирается до изголовья. Простыни взъерошены и пахнут Му Цином. Фэн Синь зарывается лицом в подушку и вдыхает аромат кондиционера Му Цина. От этого у него слегка кружится голова.       Му Цин, выключив свет, забирается в постель и под покровом темноты прижимается обнаженным телом к Фэн Синю. Одной рукой он выводит узоры на спине Фэн Синя, а другой берет его за ладонь. Он вздыхает, проводя подушечкой большого пальца по забинтованным костяшкам пальцев Фэн Синя.       — Будь осторожнее, — тихо произносит Му Цин. — Пожалуйста.       — Конечно, — отвечает Фэн Синь. Он утыкается носом в шею Му Цина, сонно касаясь губами его кожи. — Обещаю.       Му Цин притягивает его ближе, запускает пальцы в его волосы.       — Уж постарайся.       Когда Фэн Синь засыпает, он понимает, что его тело, удерживаемое руками Му Цина, больше не болит.