Шанс на миллион

      Тревору не очень везло в последние годы.              Окончив школу, он смог вырваться из дома, оставив позади семью и всю прежнюю жизнь. Это было трудно, он все еще с грустью вспоминает плачущего брата и осуждающий взгляд сестры, которые по сей день зачастую игнорировали попытки Тревора наладить контакт. С отцом общение свелось к поздравлениям с праздниками, а мать периодически все-таки звонила выяснить, как дела и не надумал ли он наконец-то остепениться, вернуться обратно, влиться в ее бизнес (что было, конечно, трудновато, учитывая, что Тревор сделал все по-своему и выбрал специальность по своему желанию, но мама обещала, что постарается, к тому же, всегда можно получить еще одно образование или пройти курсы – все просто). Тревор, конечно, периодически причитал, что надо было поступать на экономический, как и настаивали родители, потому что с работой было напряжно, но возвращаться не хотелось.              После беззаботной поры студенчества его удача кончилась, и пришлось столкнуться с реальностью. Ему до сих пор приходилось платить кредит за учебу, счета и аренда съедали тучу денег, ему все еще нужно было на что-то жить и чем-то питаться, а нормальной работы как-то не подворачивалось. В театрах платили слишком мало, чтобы можно было работать так на постоянной основе, а если звали куда-то вести, то бюджет был небольшой, да и проект закрывали пару выпусков спустя.              Самым приятным опытом за последние годы в череде сменяющих друг друга мест работы для Тревора было ведение эфиров на одной из радиостанций. Он вел викторины, общался со слушателями, ставил музыку и был, в общем-то, в своей стихии. Вот где получилось на полную использовать свой артистизм и театральность! Его стараниями даже охваты выросли, увеличилось количество радиослушателей и вроде бы дела шли очень даже неплохо – и это в десятых годах двадцать первого века, когда уже давно есть телевидение и такое количество разнообразного медиа, что радио просто никому не сдалось. А потом у станции сменился владелец, который решил поменять – вообще все, ну а Тревор молчать не стал, отстаивая свое мнение. Он пошел под увольнение первым, а за ним постепенно ушли и все, с кем Тревор работал. Так что пришлось возвращаться к обыденности, обычным, скучным будням, полным возможности проявить свои навыки и сохранять лицо, даже когда клиенты вели себя как полные чудаки на букву «м».              Самым отвратительным было то, что зарабатывать получалось только на тех работах, что даже не требовали наличия хоть какого-то образования. Он уже побывал и официантом, и баристой, и уборщиком, пробовал работу в масс-маркетах и на горячих линиях. Долго продержаться не получалось. Тревору то и дело попадались места с огромной текучкой кадров, но выбирать не приходилось, только надеяться, что он успеет найти другое место, прежде чем с этого его попросят. Вместе с тем Тревор все равно ходил на пробы, играл в театре за символические суммы, по знакомству, не желая терять связей и навыков. Дерек не преминул поддеть его за это, потому что в его понимании работать за идею по-детски и глупо, но чья бы корова мычала!              «Лагерю Дисвенчер» так и не дали зеленый свет, а другие наработки Дерека не приносили достаточного дохода. Пару раз было так, что его проект, на который было потрачено много времени и сил, закрывали, а потом тот появлялся, с чуть измененным концептом и с другим названием, под чужим именем, в то время как его сосед оказывался за бортом. Сейчас Дерек работал в супермаркете, пытаясь пропихнуть какую-то очередную свою идею по старым связям, но что там да как – пока не говорил, чтобы не сглазить.              Дерек смирился не сразу. Если Тревор брался за любую работу, понимая, что иначе им просто не потянуть даже минимальные расходы, то Дерек до последнего упорствовал – что же он, зря несколько лет учился? Чтобы что? Полы драить? Жопы лизать? Впихивать никому не нужные товары? Дерек был выше этого. Он был глубоко уверен – что-то обязательно да выстрелит! Он не забывал о «Дисвенчере», но одной мечтой сыт не будешь, а потому приходилось искать другие варианты, однако, все равно не отходя далеко и периодически возвращаясь. Тревор же, со своей стороны… ну, в какой-то момент он, мягко говоря, задолбался вывозить все в одиночку, работая на двух работах. Те жалкие подачки, которые приносил Дерек, едва хватало им на еду – что уж говорить об остальном. Вовсе не на это рассчитывал Тревор, когда согласился продолжить их совместное проживание, а потому пришлось ставить ультиматум: либо ищи иные способы заработка, либо разъезжаемся уже к чертовой бабушке (то есть, переводя на язык Дерека, чтобы до него точно дошло, «нахер»), потому что еще немного – и Тревор готов был собрать монатки и идти жить под мост, чтобы не сгорать опять со стыда перед арендодателем, прося в очередной раз отсрочить дату оплаты. Выговор Тревора подействовал, и Дерек, с горем пополам, работал на обычной работе, и только поэтому они все еще могли позволить себе квартиру в Торонто. Он бухтел, конечно, но Тревор просто не оставил ему иного выбора. Однако, кто его может за это винить? Если кому-то и следовало повзрослеть, так это Дереку!              Сейчас Тревор работал в кондитерской в двадцати минутах ходьбы от квартиры, которую они с Дереком снимали, и это было благословением! Он упорно не хотел брать кредит еще и на машину (а потом еще и сдавать на права – на кой оно ему сдалось?), но проклял общественный транспорт, а особенно то, как в масштабах города увеличивалось время на дорогу. Тревору нравилась всякая кодитерка, и он и сам любил печь или залипнуть на какое-нибудь кулинарное шоу вечерком, пока пишет сценарии на продажу и по заказу в качестве небольших шабашек. Его работа, однако, заключалась в том, чтобы словами облизывать круассаны, что, если когда-то и были только-только из печи, то было это давно и неправда. Однако у него никогда не получалось дурить людей, поэтому он то дело намекал, какая булочка посвежее и что меренга уже полежавшая и не такая вкусная. По осуждающим взглядам и негодованию начальства и старших коллег Тревор догадывался, что такими темпами на этом месте долго не задержится, а потому стоило пользоваться, пока была возможность. Так что он приносил домой списанное (и не только), а Дерек только и рад был: если что-то и могло порадовать этого сурового брюзгливого волчару, с годами становившегося все более невыносимым, так это фруктовая корзинка и эклеры с заварным кремом.              Вот и сегодня Тревор возвращался домой с небольшим сюрпризом, и это была даже не просрочка, вау! У него, на самом деле, был повод, поэтому он решил, почему бы и не потратиться. Дерек был с утра какой-то нервный, так что Тревор решил порадовать друга баноффи, который недавно начали у них готовить на продажу. Он не стал брать весь – все равно не съест столько, а вот половинка – самое то. Они попьют чаю, поговорят о том – о сем, посмотрят какое-нибудь телешоу и поговорят. А поговорить им было, о чем.              Им с Дереком определенно не везло на поприще телемедиа, да и немудрено – пробиться всегда было трудно, а в условиях растущей конкуренции – почти нереально. И, разумеется, они не сдавались оба, но надо было быть реалистами: «Лагерь Дисвенчер» вряд ли когда-нибудь увидит свет, а именно из-за этой мечты, которую Дерек с ним разделил, они когда-то съехались и до сих пор не спешили разъезжаться. Тревор периодически обновлял свое резюме и портфолио на платформах, подгружал видео с примерами своих выступлений и записей шоу, потому что он, конечно, Дереку верил, но верил он больше не в обещанный успех, а в то, что тот сам в это верил, так что…              И вот несколько месяцев назад он получил письмо с приглашением на собеседование в онлайн-формате. Кто-то заметил его в записи одного из старых проектов, не поленился, нашел ведь и написал, так что Тревор как минимум заинтересовался. Они созвонились. Его собеседовали на роль ведущего в какое-то вечернее телешоу с известными гостями, в процессе которого они вместе готовили, а те делились историями из своей жизни. Тревор рассказал о себе, о своем опыте, показал себя с лучшей стороны, и он подумал, что понравился им, а потому был несколько огорчен, увидев письмо с ответом о том, что они нашли другого человека. Погрустил он недолго. В конце концов, будучи актером, Тревор привык отказам, поэтому стоило отпустить, забыть и двигаться дальше.              Однако, очень скоро ему написали с другой студии. У проекта, участие в котором ему предлагали, был формат скетч-шоу, где нужно было отыгрывать различные комичные сценки в различных сеттингах, и Тревор был в восторге. Он всегда мечтал рассказывать истории и отыгрывать различные роли, и идея его более чем устроила. Тревор записал для них несколько пробных роликов, а также отослал несколько сценариев. Это была взаимная любовь! Мэтч, как говорится! Тревор не был так счастлив даже когда ходил на свои первые свидания! Еще и гонорар обещали хороший. Ну вот все идеально! Пока не оказалось, что студия находится в Штатах и съемки проходить будут в них же.              Тревору обещали оплатить дорогу и проживание, они очень хотели именно его. Что, наверное, могло насторожить, в конце концов, разводов хватало, но он пробил компанию – и это была довольно известная телесеть с хорошей репутацией и приличным бюджетом, да и проект выглядел перспективным. Это был шанс! Прощайте, переработки, штрафы, недовольные рожи клиентов и прочие радости сферы обслуживания! Он больше не будет работать за «спасибо», отыгрывать мелкие роли, копить долги по кредитке, бояться, что турнут с работы за нежелание обманывать – сказка же, ну! Ему предлагали возможность быть самим собой, заниматься любимым делом, с белой зарплатой, официальным трудоустройством, как он мог отказаться? С другой стороны, был Дерек и их мечта, но кто даст гарантии, что его попытки однажды окупятся? А такая возможность ведь выпадает раз в жизни…              Это был сложный выбор, окей? Он был уверен, что Дерек его не простит и посчитает предателем. Как его оставлять одного, Тревор тоже не представлял. Он же загнется за считанные месяцы на лапше быстрого приготовления и яичнице! В основном Тревор разбирался со счетами, налогами и прочими радостями самостоятельной взрослой жизни, а Дерек даже номера их арендодателя не знал. Но ведь Тревор не может вечно тянуть его на своем горбу, верно? Пришло время двигаться дальше, даже если это означало, что придется расстаться… Хах, звучало так, будто они пара (как будто ему не хватало шуток от мамы и друзей).              Разве мог Тревор бросить Дерека? Он привык и привязался к нему. Для других Дерек был эгоистичным придурком, думавшем только о своей выгоде, но Тревор знал другую его сторону. С этой другой стороны Дерек готовил для него куриный бульон и травяные чаи, когда Тревор болел, всегда поднимал ему настроение тупыми шутками, когда оно падало ниже плинтуса, кормил кошку, поселившуюся на их лестничной площадке, и был верен своей мечте – и Тревору. А тот, в свою очередь, это ценил.              Это была беда Тревора – он тяжело отпускал людей. Вон, он со своей семьей контакты не решился разрывать, несмотря на то что никакого счастья их общение ему не приносило. Зато можно будет позвонить домой и сказать: «Мама, я в телевизоре!». И все они поймут, как недооценивали Тревора! Какой он талант! Что ему на роду написано играть и быть известным, и очень, очень зря его загружали так, что в школьные годы он так и не смог сыграть ни в одной постановке! Он не только сын и нянька, не какой-то провальный проект, он – личность, и вполне себе успешная!              Тревор надеялся поговорить с Дереком, аккуратно вывести его на эту тему, пообещать любую помощь и расстаться друзьями – тот ведь тоже все понимает прекрасно. Ну а пирог послужит подспорьем: сытый Дерек куда добрее Дерека голодного. Тревор волновался, но у него было хорошее предчувствие…              …которое разбилось вдребезги, когда он вернулся домой.              На первый взгляд не было ничего необычного. Тревор зашел под шум телевизора, по которому шел выпуск не то канадской версии «Шоссе через ад», не то «Ледового пути дальнобойщиков» – Дереку такие шоу заходили, возможно из-за того, откуда он был родом. Единственное, что попервой удивило Тревора, это то, что Дерек сегодня оказался дома рано. Он без задней мысли помахал ему, проходя на кухню, болтая о всякой привычной чепухе: про придурка, который газанул на красный и чуть не сбил Тревора на переходе, про то, что погода портится и всю следующую неделю обещают дожди, про то, что он взял сладкого для поднятия настроения и что Дереку оно обязательно понравится. Тот, однако, не ответил, и Тревор, помыв руки и положив очки на стол, заглянул в гостиную.              Дерек полулежал на диване, положив ноги в дырявых носках на журнальный столик перед собой (чего Тревор много раз просил его не делать), и именно ноги он заметил в первую очередь.              ― Ну все, ― цокнул языком Тревор, подходя к дивану, ― на этой неделе ты пыль протираешь. Я стол не для того натираю, чтоб ты на него гадил!              ― Так не натирай, нафиг надо, ― ответил без интереса Дерек. Оказавшись за спинкой дивана, Тревор заметил в его руках банку пива, а на самом столике – еще несколько пустых. И это посреди недели. Однако одним пивом Дерек не ограничился, так что на столе еще валялась несколько пачек чипсов. Крошки и пятна были повсюду, портя настроение Тревору. Так, ладно, он же не просто так на актера учился и в сфере обслуживания столько лет проработал – так что вдох, выдох и…              ― Ого, вау, а что отмечаем? ― Тревор встал у него над душой, свешивая голову вниз. Челка упала вниз, напоминая, как давно он не был в парикмахерской. На самом деле, он к ней уже успел привыкнуть. Может, так стоило и оставить?              Дерек поднял на него глаза, но, не увидев ничего интересного, снова вернулся к просмотру телевизора.              ― Увольнение, ― пожал плечами Дерек, пригубив банку.              Ох, как же невовремя… Ну неужели так сложно было хоть иногда не косячить и не создавать проблем?!              ― Что ты опять натворил? Подворовывал товары на развес? Перепродавал просрочку? Все-таки сказал администраторке, что у нее усы растут? ― попробовал пошутить Тревор в попытке разрядить обстановку, обходя диван и подсаживаясь рядом. Дерек точно был не в лучшем настроении.              ― Подрался с покупателем, ― просто ответил его друг, задирая голову, чтобы допить остатки.              Вау, что-то новенькое, за такое его еще не выпирали. В целом, у Дерека в принципе был вид такой, что удивительно, что его уволили по этой причине лишь сейчас. В колледже он как-то избил парня, который настойчиво приставал к Тревору в баре, да и вообще был склонен вписываться в какие-то подобные истории.              Тревор не понимал. Неужели для него все шутки? Или он так сильно не желает работать? Ну не бывает так, чтобы хоба – и сразу высокооплачиваемая работа за ничертанеделание. Иногда Тревору казалось, что он просто любил заниматься самосаботажем, показывая, как сильно ему не нравится работать за гроши на нелюбимой работе. Однако драка? Его друг явно перестарался.              ― Он слишком громко скрипел кроссовками или?..              ― Девчонку свою силой тащил, та явно этого не хотела, ― ответил Дерек так, будто это было само собой разумеющееся, что он не мог поступить иначе. ― Я вмешался. Объяснил ему, что так делать не стоит. Наглядно.              Тревор искренне удивился. Уже чего-чего, а этого он не ожидал. Все-таки Дерек был…              ― Ух-ты, ― он был впечатлен. ― Она, наверное, была благодарна.              Дерек хмыкнул мрачно.              ― Да нихера, ― друг скучающе посмотрел на пустую банку. ― Вызвали копов, а она дала заднюю, сказала, что все окей. За драки с клиентами, оказывается, увольняют, даже если те мудаки и уроды. Еще и штраф платить теперь. С чего, позвольте спросить?              Вот же гадство! Тревор искренне негодовал!              — Вот и помогай после этого людям, ― сокрушался он. Сколько раз Тревор поучал Дерека, что нельзя думать о себе, что другим надо помогать – и что в итоге? Он этого не заслуживал!              ― Да мне, в целом, пох-х-херу, ― отмахнулись в ответ, и Тревор увидел, как у Дерека уже проявляются проблемы с координацией. ― Девчонку жалко. Надеюсь, она поймет, что с такой мразью дел иметь не стоит.              ― Так если тебе все равно, чего тогда напиваешься в будний день?              ― А это просто последняя капля, знаешь. Мне тут на днях сообщили, что «Отбросов» не будет. Не удалось спонсоров уговорить.              Тревор не сразу сообразил, что речь шла о новом проекте Дерека. Честно говоря, за последние годы их было столько, что он уже не трудился запоминать, в чем была суть каждого из них.              ― Оу.              ― Ага, ― тот все-таки спустил ноги со стола и сел сгорбившись, но Тревора это не обрадовало.              Больше сказать было нечего. На экране крупногабаритная техника расчищала дорогу от снега, а Тревор сидел и думал, будет ли уместно предложить ему пирог. Как же это все было невовремя. Он не может сейчас говорить с Дереком о своем скором отъезде!              ― Мне на следующей неделе будет двадцать восемь, ― вдруг произнес тот ни с того, ни с сего.              А ведь точно! На дворе стоял уже сентябрь. Тревор, замотавшись, даже и забыл об этом. Что ж, если Дерек попросит его в качестве подарка заплатить за него штраф, он ему не откажет.              ― Я планировал, что к этому времени у меня уже будет стабильная работа, свое шоу, жилье, машина. А по итогу получается, что у меня нет просто ни-хе-ра, ― он с громким стуком поставил пустую банку на столик, запустил пальцы в грязно блестящие волосы, потянул сильно, будто наказывая себя. ― Я гребанный неудачник. Без девушки, без друзей, без семьи, без талантов, а теперь еще и без работы. Даже квартиру в одиночку не могу себе позволить снимать. Зато с долгами, штрафом, проблемами и непомерным эго.              ― У тебя есть я, ― попробовал Тревор, будто это могло его утешить.              Дерек хмыкнул. Тревор заметил, как тот в последнее время осунулся и будто схуднул, как на лице все чаще виднелась щетина, от которой Дерек уже не пытался рьяно избавиться, а под глазами пролегли мешки и синяки. Время шло, они уже даже не взрослели, а начинали стареть, но продолжали по-прежнему топтаться на одном месте.              ― Ты слишком добрый и мягкосердечный, ― покачал Дерек головой, уперевшись скулой в согнутую руку, опустил взгляд, сощурившись. ― Тебя это когда-нибудь погубит. Ты умный, талантливый, обаятельный. Я всегда тебе завидовал. Тому, как много в тебе энергии, как ты горишь всем, чем занимаешься, как легко сходишься с людьми и не сдаешься, как пробуешь все, не зависая на одном месте, как ты можешь делать некоторые вещи просто потому, что хочешь, не ища в этом выгоды – я так не могу. Ты мог бы быть сейчас где-то еще, а вместо этого застрял здесь, со мной.              ― Как будто это что-то плохое, ― фыркнул Тревор.              ― Давай посмотрим правде в глаза, ― Дерек посмотрел прямо на него, и Тревор не увидел в нем привычной самоуверенности и расслабленности. Перед ним сидел уставший мужчина, на лице которого постепенно проявлялись морщины, у которого на плечах оказалось слишком много за раз, чтобы вынести это в одиночку. Тревор очень редко видел его таким. ― Со мной тебя не ждет ничего хорошего. Я просто жалок. Наверняка к тридцати я либо сопьюсь, либо сяду, а ты… У тебя еще есть шанс пробиться. Не позволяй мне утянуть тебя за собой.              Тревор опустил руку на его плечо. Футболка на Дереке была старая, поношенная и, кажется, он облился пивом, пока допивал остатки.              ― Я не буду осуждать, если ты решишь идти дальше без меня, ― промолвил он едва ли обращая на жест Тревора внимание. ― Ты и так очень многое для меня сделал, а я слишком долго висел на твоей шее… Я не хочу быть тебе обузой.              Дерек умел манипулировать Тревором. Он часто проворачивал подобное в колледже, дергал за ниточки, пока до него не дошло. Однако сейчас Тревор видел, что он говорит искренне. Дерек действительно думал о себе так.              Его сердце сжалось. Он не привык видеть Дерека таким. Это было совершенно на него не похоже! Дерек же не такой! Он даже над «Хатико» не плакал! Его трудно вывести из равновесия. Дерек же… он же привык жить так, как живет, делая все, что захочется, не сильно заботясь о других, ни на кого не оглядываясь.              ― Да какая ты обуза? ― негодовал Тревор. ― Ты мой друг!              ― И, как друг, я желаю тебе лучшей жизни.              Сутулый и сгорбившийся, его друг неожиданно сжал протянутую руку.              ― Все нормально, Трев, ― улыбнулся он натянуто, на него не глядя. ― Прости, что не оправдал ожиданий. Я правда надеялся, что получится… Больше всего на свете я хотел бы вести «Лагерь Дисвенчер» с тобой. Но, видимо, пора повзрослеть и признать, что не все мечты сбиваются, раз я так ничего и не добился за эти годы.              Он совсем приуныл, отпустил руку Тревора, сжав переносицу пальцами. Ну не-е-ет, так дело совсем не годится! Только Тревору можно предаваться меланхолии и самоуничижениям!              Спустя один шумный вдох и один недовольный выдох Дерека приобняли. Рука Тревора скользнула по спине, будто так и надо, и он навалился на друга, будто собираясь учить, как стоит жить эту жизнь. Дерек даже встрепенулся от внезапности, когда Тревор склонил его к себе.              ― Ну, дорогуша, давай начнем с того, что планов у тебя громадье – и все наполеоновские, важно отметить. Что-то из разряда «С понедельника я начну новую жизнь, запишусь в спортзал, спасу мир, открою кучу успешных бизнесов – и все это до обеда».              В ответ тот посмотрел на него, нахмурившись, и это уже куда больше напоминало старого-доброго Дерека.              ― Знаешь, ― потер он плечо своего собеседника ободряюще, ― когда начинаешь вести ежедневник, первое, чему ты учишься, это верно оценивать свои силы, иначе выгораешь и начинаешь корить себя за то, что не успел все сделать. Ты так много от себя требуешь! На все нужно время, и нет универсальной меры, сколько его потребуется именно тебе. У тебя впереди еще целая жизнь! Все успеется! Да, не к тому моменту, которому ты планировал, придется еще немного подождать, но это ничего. Ты все равно придешь к этому, в своем темпе.              Дерек хмыкнул. Очевидно, слова Тревора не сильно его убедили, но он хотя бы слушал – хорошее начало.              ― Что-то слабо в это верится.              ― Наша жизнь – это череда совпадений и вероятностей. Вот взять хотя бы нас с тобой, ― улыбнулся Тревор мягко. Что-то похожее он ощущал, когда успокаивал сиблингов в детстве. ― Каков был шанс, что мы с тобой поступим один колледж, будем жить в одной комнате, сдружимся? И посмотри, где мы теперь!              ― В самом низу?              ― Я бы сказал «в начале пути». Ты слишком сгущаешь краски!              ― Хм, как скажешь.              ― Слушай, ― Тревор понизил тон голоса почти до шепота, говоря со всей серьезностью, ― когда я стоял на распутье, ты предложил мне остаться здесь, с тобой, и я ни о чем не жалею. Да, эти годы были не сахар, но мы знали, что легко не будет. Я тоже планировал, что моя жизнь сложится иначе, но знаешь, что? Я рад, что все было именно так. Я все еще играю в театре и все еще могу снимать квартиру вместе со своим лучшим другом. А там, как знать, может, уже завтра нам повезет и «Лагерь Дисвенчер» таки найдет спонсоров и будет запущен в производство. Никогда не знаешь, как сложится жизнь!              Дерек молчал, задумавшись, а затем заговорил.              ― У меня была пара идеек, но сомневаюсь, что получится это провернуть, пока большую часть времени приходится тратить на работу. Так что...              ― Так что мы возвращаемся к тому, с чего начинали, ― пожал плечами Тревор пребывая в ужасе от того, что он это говорит. Это внешне он выглядел таким спокойным и уверенным, но на самом деле ощущалось так, будто он смотрит на все это со стороны и сам не ведает, что несет. Вот Дерек смотрит на него в явном неверии, но именно Тревор здесь в шоке! ― Побудешь моей содержанкой, что теперь. Брось все свои силы на проект, а я разберусь со всем остальным. Я поддержу тебя, как и всегда. Какими бы идиотскими ни были твои идеи.              ― Не надо, Трев, ― тут же возразил его друг. ― Ты и так уже многим для меня жертвуешь…              ― Эй, ты забыл? ― он улыбнулся Дереку глазами. ― Твоя мечта – теперь наша мечта. Мы с тобой партнеры, и я с тобой до самого конца. Каким бы он ни был. Мы справимся. Я не жертвую, это мой выбор, Дер. И я выбираю двигаться к мечте с тобой.              Звучало похоже на признание в любви, если так подумать, но чему удивляться, если они жили вместе дольше, чем некоторые супружеские пары?              ― Трев, я… ― Дерек даже дар речи потерял, ― я даже не знаю, что сказать…              Редко когда получалось оставить Дерека обезоруженным – тот постоянно находил, что ответить, и последнее слово всегда было за ним. Он смотрел на Тревора так, будто тот делает что-то из ряда вон, а для самого Тревора на подсознании в этом не было ничего особенного. Это же Дерек, разве Тревор мог поступить иначе? В конце концов, он всегда его…              ― Как насчет «О, Тревор, ты так великодушен! Я буду мыть посуду до конца жизни и больше никогда не буду разбрасывать носки по квартире!»? ― он хотел отвлечь его, чтобы его друг мог хоть немного расслабиться и отпустить ситуацию.              ― Окей, хорошо, это справедливая плата, ― согласился Дерек, на удивление без возражений.              ― А еще помоешь ванную на этой неделе. И в следующую. И вообще на постоянной основе. Унитаз тоже часть ванной, кстати. Ну, мало ли, вдруг тебе нужно это объяснять.              «Пока я буду занят на еще одной подработке», ― не сказал он вслух, но они оба понимали.              ― А не перебор? По-моему, это уже слишком, ― Дерек по-дурацки посмеялся, толкнув Тревора в плечо, и от его смешка камень с души упал. Тревор в ответ хлопнул его по предплечью.              ― В самый раз, ― похлопал его по коленке Тревор, поднимаясь на ноги. Он зевнул, сладко потягиваясь и разминая затекшие мышцы. — Вот сейчас можешь начать с того, что уберешь за собой свинарник, который оставил на столике. Мой прекрасный маренный дуб!              ― Эм, Трев, вряд ли штукенцию из дорогой древесины выкинули бы на свалку, откуда мы его забрали. Я почти уверен, что это обычное ДСП с ламинированием под древесину…              ― Неважно! В общем, давай, наводи порядок и дуй на кухню, пока я нам с тобой чай приготовлю.              ― А можно кофе?              ― Нельзя, хоть кто-то должен заботиться о твоей печени.              ― Ей, пиво, вообще-то, полезное!              ― Если даже и полезное, то точно не такое. Давай, там пирог тебя лежит, дожидается.              Он отвлекся на приготовление чая, а сам в это время думал о том, что теперь уж точно обрубил себе пути к отступлению. Однако Тревор и правда не сожалел. К тому же, он не мог оставить Дерека в такой момент, даже понимая, что это – шанс на миллион, в то время как вероятность того, что им все же повезет с собственным шоу, близилась к нулю – но, однако, она никогда не была ему равна, так что…              ― Эй, Трев?              ― М-м? ― он чуть облился кипятком от неожиданности, когда его внезапно обняли со спины. ― Твою ж налево! Дерек! Ты чего так внезапно?..              ― Спасибо, что ты здесь, ― проигнорировал его возмущения друг, устало уткнувшись лбом в плечо Тревора. ― Я ценю все, что ты делаешь. Не знаю, что бы делал без тебя.              Кто-то сегодня был совсем сентиментальным и вызывал у Тревора какие-то сомнительные, непонятные чувства, совсем непривычные. Это было странно.              ― Дрался бы с бомжами за еду, полагаю? ― привычно отозвался Тревор, заваривая пакетик, один на две кружки.              ― Я серьезно.              Ох. Ну… Тревор не знал, что на это ответить.              ― Всегда пожалуйста? ― попробовал он, вызвав своим ответом лишь мягкий смешок со стороны Дерека. Объятие как-то затянулось, выходя за рамки общепринятых норм и их привычных отношений, но, честно говоря, Тревор очень скоро забил на это, нарезая пирог. В конце концов, он был тактильным и ему часто не хватало обнимашек – так что кто он такой, чтобы жаловаться?              В итоге частично его планы на вечер удались. Они сидели перед теликом и пялили в вечернее телешоу, он покормил Дерека пирогом и смог с ним поговорить обо всем и ни о чем – в какой-то степени даже о будущем. Просто исхода Тревор ожидал иного.              Года проходили, Тревор почти смирился с тем, что у него никогда не будет тех отношений с семьей, о которых он мечтал, с тем, что у него не получалось завести отношения уже несколько лет (когда и где, если он все время на работе?), с тем, что люди в его жизни появлялись и исчезали. Единственным неизменным в его жизни был… Дерек. Так что неудивительно, что Тревор выбрал именно его. У него еще будет время и будут возможности, он сам так сказал Дереку. Может, стоило прислушаться к своим же словам? Как бы там ни было, морально Тревор приготовился к тому, что засидится допоздна, подбирая слова для письма.              Утром будет кофе (если капризная кофемашина не вздумает опять взбунтоваться), еще один новый день, полный фальшивых улыбок и переработок, а вечером – он снова вернется домой, где они с Дереком посмотрят фильм, покрысят на коллег Тревора или просто помолчат, занимаясь каждый своим делом в уютной тишине. Это была та жизнь, к которой Тревор давно привык. Может, и не стоило менять ее так резко? Возможно, следовало просто наслаждаться моментом?              

***

      

      Тревор – идиот.              Нет, конечно, Дерек мог бы и догадаться за почти десять лет их знакомства, но он все же надеялся на лучшее. Что бы ни думал там Тревор, касаемо него Дерек был настроен весьма оптимистично. Ведь отказывать людям его друг научился, как и не попадаться на разводы с благотворительностью – значит, и всему остальному научится, например, здоровому эгоизму, думать о своей выгоде и всегда ставить себя на первое место. Но, видимо, его мечтам не суждено было сбыться.              Как и бывало зачастую в жизни, как только что-то одно шло под откос – все остальное тоже начинало стремиться к краху. И вот, в довершение к тому, что он остался безработным, сидящем на шее у друга в свои двадцать восемь, с долгами и штрафом, у него еще и ноутбук полетел. Пока тот был в ремонте, Дерек попросил у Тревора воспользоваться его, а тот и не возражал – все равно большую часть времени его не бывало дома, поскольку он работал теперь вдвое больше прежнего – как будто такое вообще было возможно.              В общем, Дерек честно не собирался влезать в личную жизнь Тревора, но браузер сам открыл предыдущую сессию, пока он наливал себе кофейка для рабочего настроя. В почте не было ничего интересного, Дерек собирался заняться своими делами, закрыв окно, пока в глаза не бросилось знакомое лого и имя отправителя. Он знал эту телесеть! Дерек обращался к ним по поводу возможного сотрудничества – от отчаяния, потому что, кажется, он написал уже всем, кто был в Канаде, и ничего не добился, чем черт не шутит попробовать пропихнуть проект в Штатах! Любопытство пересилило, и Дерек открыл последнее письмо – все равно оно уже значилось прочитанным, и он не узнает чего-то, чего сам Тревор еще не знает (как и Тревор не узнает, что в его почте кто-то рылся – очень удобно). В письме шоураннер выражал сожаление по поводу отказа Тревора в сотрудничестве по проекту, а ведь Дерек даже не знал, о чем шла речь! Тревор ни о чем подобном ему не рассказывал! Так что он ознакомился вообще со всей их перепиской, дабы иметь понятие, что вообще да как.              После тщательного ознакомления он смог вынести вердикт и диагноз: Тревор – клинический тупорез!              Это каким же дебилом надо быть, чтобы отказаться от подобного проекта? Там циферки красивые, условия приятные, да и в принципе проект представляет из себя то, что так обожает Тревор: возможность проявить себя и выставить клоуном! Ему даже согласились оплатить перелет и проживание! Кто будет идиотом, чтобы от подобного отказываться? Он бы сам, конечно, отказался, да, потому что, ну, не его стихия, это очевидно, но вот Тревор – Тревор мог бы раскрыть себя во всей своей красе. Такие возможности под ногами не валяются! Разве можно вот так разбрасываться?              Вот Дерек, со своей стороны, дураком не был и понимал, в чем причина отказа Тревора. Так что, конечно, он злился! Может быть, его друг думал, что он будет зол, когда узнает о его планах, но куда больше Дерек злился сейчас! Он бы на его месте так не поступил, подвернись ему шанс. Тревор и в самом деле был…              Дерек не мог выговорить Тревору за это. Он трус. Он понимал, что не осмелится даже тему поднять. Ему было стыдно. И страшно. Тревор был единственным человеком, который мог его вытерпеть. Поэтому да, на самом деле, он не мог не радоваться тому, что Тревор, несмотря на все свои данные и возможности, выбирал остаться с ним. Он боялся, что и Тревор от него уйдет однажды – Дерек только и ждал этого момента, чтобы окончательно убедиться, что никому он, в общем-то, не сдался. Тревор, однако…              Было еще что-то. Чувство, которому Дерек не мог пока найти название. Оно поселилось в его груди пониманием того, что выбрали его – несмотря ни на что. Чувство было теплое, согревающее и мягкое, точно шапка флэппера, который готовила его мать когда-то давно. Он думал о Треворе, о том, как много тот для него сделал, и знал, что должен отплатить, во что бы то ни стало.              Дерек решил, что разобьется в лепешку, но в течение года добьется того, чтобы «Лагерь Дисвенчер» вышел в эфир. Шанс, который дал ему Тревор, не должен был пропасть понапрасну.