Остров избитых надежд

Сигаретный дым медленно уходил в ночное небо, затуманивая яркие звезды. Лес вокруг острова ухал, стрекотал и заставлял нарушивших его покой вздрагивать от грозного треска ветвей — в общем, жизнь здесь протекала как и всегда. Люди расстаются, уходят друг от друга и в конце концов умирают, а лес всё помнит, хранит их истории под кронами деревьев, словно в древнем архиве. Но сохранить, конечно, тоже можно по-разному: одни высекают надписи на деревьях, другие хоронят самых близких под лучшими стволами... Всё зависит от ситуации. А вот Кевин и Беньямин решили заявить права на этот маленький кусочек земли, который мог принадлежать только им и никому больше. Возможно, из-за количества выпитого алкоголя Беньи потерял счёт времени, однако возлюбленный уже сопел на его плече, как на мягкой подушке, и, по всей видимости, парня ни капли не смущал терпкий запах табака. Пьяному Овичу показалось очень смешным сымитировать, будто он оттряхивает пепел прямо на чёрные волосы спящего. — Придурок, что ли, совсем?! — по-девичьи взвизгнул Эрдаль, инстинктивно оттряхнув голову. — Где?! Беньямин громко расхохотался. Для полного антуража не хватило разлетевшихся во все стороны птиц. — В манде! Нет там ничего! Кевин от всей души врезал шутнику с локтя, но тот даже не пошатнулся: у Беньямина за все те годы, проведенные вместе, выработался иммунитет на подобные периодические вспышки агрессии. Главная звезда Бьорнстада злился либо на себя, либо на первого, кто попадётся ему под руку. Третьего не дано. И почему-то все вокруг решили говорить об этой проблеме не Эрдалю в лицо, а «хвостику», всегда стоящему рядом. Удобно же, правда? Не портить отношения с тем, с кем не очень-то хочется, у кого папа не лежит в земле, а гоняет на дорогой тачке из города в город. Но Беньи никогда особо не сопротивлялся. Пусть все считают его отличным дополнением в дуэте цветущей вишни — главное, чтобы с возлюбленным всё было в порядке. Он привык решать чьи угодно проблемы, кроме своих. — Остынь. Беньямин по-кошачьи хитро улыбнулся, утянув Кевина на землю — молчаливое принуждение к капитуляции. Разве что кошачьим зрением Ович не обладал, так что не увидел, закатил ли его избранник глаза, однако поразительная чуткость преданного пса подсказывала ему, что так оно и есть. Их губы соприкоснулись в нежном, почти трепетном поцелуе. Кевин никогда не признается в этом вслух, но он таял от теплоты ласковых прикосновений, хоть и изменил своим убеждениям о «мерзости гомосятины» (или какой ещё синоним можно придумать к безобидному «гей») исключительно из-за грубого темперамента Беньямина на льду. — Я не буду трахаться с тобой в куче грязи, песка и щебня, — невнятно буркнул Эрдаль в губы бойфренда, когда его мозолистые от количества домашней работы руки поползли к чужой ширинке. Беньи многозначительно молчал около минуты, смотря прямо в зелёные глаза напротив. Кевин уж было подумал, что тот обиделся, как вдруг ему рассмеялись прямо в лицо. — Очень жаль, — сказал Ович, смахнув с уголков глаз слезинки. — Чего только боишься? Я думал, у тебя уже есть венерическое. — Да заткнись ты уже, алкашня трейлерная, — съязвил в ответ возлюбленный и накрыл их обоих свитером с шестнадцатым номером на спине.