Убийца и генерал

Главнокомандующий армией Dōng jūn царства Вэй, Ван Ибо, мерял широкими шагами пространство шатра между своим рабочим столом, походным футоном и макетом театра боевых действий его армий, тщательно выстроенным на другом, огромном столе, занимавшем львиную долю пространства шатра. Генеральские доспехи позванивали при каждом порывистом движении. У его армий после месяца беспрерывных боев выдалась передышка, и это очень не нравилось командующему. Он своей шкурой, испещренной боевыми шрамами, чуял некий подвох по стороны противника. Усский ван Сунь Цэ был отличным военачальником, умным, искушенным, мало предсказуемым. Они уже не раз сходились в битвах с переменным успехом, и нынешнее затишье казалось Ван Ибо подозрительным. Отвечая настроениям главнокомандующего, дисциплина в его армиях, и без того железная, была еще усилена, и воины вместо передышки получили лишь дополнительные тренировки. Полог шатра откинулся, и в проем шагнул глаа разведки Lùjūn qíngbào, или, как его дразнил Ибо, главный шпион Ли Вэньхань, правая рука командующего. - У меня новости. - Ну?! - Да не о планах Сунь Цэ, - досадливо отмахнулся Вэньхань, - ты на нем уже просто помешался. Новости иного рода. Император отправил к тебе своего соглядатая. Будет докладывать государю о каждом твоем даже не шаге, а чихе и пуке. Ван Ибо недовольно покосился на Вэньханя. - Ты же вроде из благородного семейства, а юмор у тебя… - Армейская жизнь располагает, - хохотнул Вэньхань, уселся на циновку возле чайного столика и плеснул себе ароматного черного чая. - М-м-м, как пахнет! Отхлебнул и закашлялся, потому что Ван Ибо, которому надоело ждать, пока его доверенный подчиненный прекратит этот балаган, пнул его носком сапога по голени. - Говори давай и проваливай! - Я уже все сказал. Правда, не знаю, обрадуешься ли ты этому визитеру или наоборот, когда узнаешь его личность… - Говори! - Ни за что! – Вэньхань ужом выскользнул из-за столика, уходя от оплеухи. – Не стану портить сюрприз. Всему свое время, господин командующий. - Язва, - фыркнул Ибо. – Ладно, обещаю – если мне не понравится личность посланника, прикажу всыпать тебе палок. Сорока будет достаточно? - За что такая жестокость?! - Ну так гонцов, приносивших плохие вести, испокон веков казнили, а тебе только палок отсыплю. Это ли не милость? - О, мой господин, - Вэньхань бухнулся на колени и отвесил Ибо шутовской поклон, - благодарность моя не знает границ! - Фигляр, - фыркнул Ибо. – И почему я тебя столько лет терплю? - Потому что я полезный. И умный, - Вэньхань многозначительно поднял вверх  указательный палец. – И понимаю твое чувство юмора. - Насчет ума вопрос спорный, - хмыкнул Ибо. - Доспех снять помоги, упарился я в нем. И прикажи воды в лохань натаскать. Хоть пот смою.         *** Ван Ибо, хоть и был военным и  уже много лет вел почти постоянную лагерную, походную жизнь, не любил отказывать себе в маленьких радостях. Вот и сейчас, блаженно расслабленный, сидел в приятно горячей воде, откинувшись головой на край лохани, и лениво ловил пальцами плавающие на поверхности воды ароматные лепестки цветов. Вода начала остывать. Ибо досадливо дернул плечом, поднялся во весь рост, расплескивая воду на пол, перешагнул через край и обернул обнаженное, влажное после купанья тело мягким полотном. - Ты так вкусно пахнешь… Голос, раздавшийся из-за спины, заставил чуть ли не подпрыгнуть. Стремительно развернувшись и уронив при этом прикрывавшее тело полотно, Ибо мгновенно выхватил кинжал и приставил к горлу вторженца. - Кто ты такой?! Ему понадобилось короткое, как вдох, мгновение, чтобы узнать стоявшего рядом человека. Кинжал со звоном упал на пол. - Ты… - Я, - солнечно улыбнулся Сяо Чжань. - Как ты? Откуда?! - Я тот самый императорский соглядатай, о котором тебе докладывал твой забавный главный шпион. Надеюсь, палок он избежал? Ван Ибо отмер, шагнул вплотную к Сяо Чжаню и порывисто обнял, нимало не стесняясь своей наготы. - Где ты пропадал столько лет? Я почти поверил, что ты мертв. - Ибо, - укоризненно качнул головой тот, отвечая на объятие, - ты сейчас испортил мой новенький гунфу. Фу, я весь мокрый! - Ничего, - не разжимая объятий, проговорил Ибо, - новый справишь. Судя по шпилькам в твоих волосах, ты отнюдь не бедствуешь. - Может, все-таки оденешься? Я не смогу разговаривать с тобой, когда ты голый. - Могу и тебя раздеть. Для равновесия, - Ибо осклабился, поймав вмиг потемневший взгляд Сяо Чжаня, и принялся нехотя одеваться. - У меня же снаружи караулы чуть не на каждом чжане расставлены, как ты пробрался незамеченным? Всех прикажу выпороть! - Не надо никого пороть. Я должен тебе кое в чем признаться. С этими словами Сяо Чжань закатал широкий рукав гунфу и обнажил запястье. На внутренней стороне локтя Ибо увидел характерную татуировку. - То есть, - поднял пораженный взгляд, - ты… Он не договорил. Его перебили. - Да, ты все правильно понял. Я мошух-нанрен. - Но они же просто легенда! - Я, по-твоему, не настоящий? – сделал вид, что обиделся, Сяо Чжань. – Тайные организации на то и тайные, чтобы о них не знали. А я не рядовой мошух-нанрен, я глава гильдии. Личный убийца и лазутчик Его Величества императора Цао Жуя. Сяо Чжань сделал паузу и пожевал губами. - Я только что выдал тебе государственную тайну и теперь должен убить. - Ну… Ты можешь попытаться, конечно, однако не лучше ли выпить чаю, он у меня высшего качества. Или вина?.. - Ладно, уговорил. Ради чая я не стану тебя убивать. В конце концов это никогда не поздно сделать. Чай они некоторое время пили в полном молчании, лишь разглядывая друг друга через чабань. Эти двое очень хорошо друг друга знали. Вместе росли, учились у одного наставника, которым был отец Ван Ибо, старший гогун Ван Чжэнсин, ученый и воин, и тонкий политик, выступавший так же в роли наставника наследного принца, нынешнего императора Цао Жуя. Ван Ибо и Сяо Чжань были его компаньонами в обучении и довольно близкими друзьями. Поэтому Ибо не увидел ничего странного в том, что именно Сяо Чжань сейчас был правой рукой, доверенным советником и личным мошух-нанрен государя. Ведь и он, Ван Ибо, был не просто одним из командующих армиями царства Вэй, он был единственным, кому Его Величество доверял целиком и полностью. Тем страннее был приезд этого… м-м-м… соглядатая. - Сколько мы не виделись? - Лет… десять? - Где-то так. Как же давно я не был в столице… При дворе все так сильно изменилось? Цао Жуй перестал мне доверять? - Глупости говоришь, - сердито фыркнул Сяо Чжань. – Вообще-то он прислал меня тебя охранять. Ван Ибо зло грохнул пиалушкой по столу, чай выплеснулся, обжигая пальцы. - Не злись, - тут же одернул его Сяо Чжань. – Никто не сомневается в том, что ты способен сам себя защитить. Но у императора У есть свои мошух-нанрен, вряд ли ты когда-нибудь сталкивался с такими противниками, которые действуют из непроглядной тени. Ты слишком ценен, чтобы подвергать тебя опасности. Ибо злиться не перестал, хотя и сумел взять себя в руки. Налил себе новую порцию чая, отхлебнул. Поднял на Сяо Чжаня глаза. - А что за история с соглядатаем? - А это вроде как  мое прикрытие. Его Величество знатно поднаторел в интригах, и старательно делает вид, что генерал Ван набрал слишком много силы, что его это его тревожит, он генералу уже не слишком доверяет и поэтому послал шпионить за ним своего советника. - А кто его охраняет, если тебя рядом нет? - Ибо, - Сяо Чжань укоризненно склонил к плечу голову, - дворец буквально напичкан моими людьми, в ближайшем окружении Его Величества не один я состояю в мошух-нанрен, считай, каждый второй евнух. Даже в гареме мои люди. - Обложил так обложил. А Его Величество знает, что ты там не один такой? - Он знает о существовании тайной стражи, но кто конкретно в нее входит, ему знать не нужно. - Коварный ты человек. - Работа такая. - Кстати… Могу я спросить, как ты оказался в этой… тайной организации? Сяо Чжань пару секунд молча крутил в пальцах пустую пиалушку, потом поднял на Ибо взгляд. - Туда меня привел наставник. Ибо ахнул. - Отец сделал из тебя убийцу?! - Это слишком примитивное определение, - поморщился Сяо Чжань. – Мои обязанности намного более обширны. - Как ему такое только в голову пришло… - Наставник Ван был человеком проницательным, умело распознавал людские таланты и склонности. Зря он, по-твоему, всегда нацеливал тебя именно на военную карьеру? И то, что наш император стал таким, какой он есть, тоже его заслуга. Увидеть и развить характерные черты личности – это редкий талант. Наставник Ван им обладал. - То есть в тебе он увидел талант убийцы? - Ну что ты заладил, а? Я дипломат, советник, шпион и лазутчик, а убиваю я только по приказу императора. Когда не остается иных средств воздействия. - И если уж на то пошло, - продолжил он после небольшой паузы, - мы оба с тобой убийцы. Только ты убиваешь на поле боя, а я в других, менее очевидных местах. - И много крови на твоих руках? - А на твоих? Они скрестили взгляды, а потом одновременно потянулись друг к другу своими пиалушками. Чокнулись. - За нас, убийц. - Твое чувство юмора все такое же нестандартное, - усмехнулся Сяо Чжань. - Можно спрошу? Ты… получаешь удовольствие, убивая? - Смотря кого. Однажды я просто наслаждался процессом. Ибо вопросительно поднял бровь. - Ты знаешь историю о том, как исчез видный придворный сановник Дун Чжи? - Что-то такое слышал. Вроде как даже его семья пропала с концами. В чем там был смак? - В том, что их всех убрал я. Этот человек был заказчиком убийства твоей семьи. Ибо почернел лицом, пальцы, сжимавшие чайную чашечку, побелели, на скулах заходили желваки. Он уже был в войсках на юго-восточных границах Вэй, сражался с Сунь Цэ, когда из столицы пришла весть о смерти его отца, матери, двух младших сестер и брата. Тогда вырезали все поместье Ван, никого не оставили в живых. Ван Ибо тогда чуть было не сорвался, бросив армию, в Лоян, но евнух Чжао вовремя привез указ императора, под страхом смертной казни запрещавший ему покидать приграничье. Он бесновался несколько дней, разнес в щепки свой шатер, беспробудно пил и пугал своим видом солдат и генералов. Не спятить окончательно и не нарушить указ императора ему помог, как ни странно, тот самый Сунь Цэ, подославший к нему убийц. Решил воспользоваться моментом и обезглавить армии Вэй. Убийца смог его только ранить. И ввергнуть в бешенство. Войска Вэй, которые вел в бой лично главнокомандующий Ван Ибо, тогда совершили совершенно безумный рейд и сравняли с землей главный лагерь Сунь Цэ. Тот успел сбежать, но боевые действия на границе с У на некоторое время затихли. Ибо не любил эти воспоминания. - Расскажи, - попросил глухим голосом. - Император намеревался сильно продвинуть твоего отца по службе, сделав его главой храма Даси и министерства наказаний. Министры роптали, мол, слишком много власти в одних руках. Кое-кто, кто метил на одно из этих мест, решил действовать радикально и подослал к наставнику наемных убийц. Сяо Чжань помолчал, темнея лицом и вертя в пальцах чашку. - Его Величество был в ярости. На него было, если честно, страшно смотреть. Ты же знаешь, что в наставнике он видел отцовскую фигуру, что наставник Ван дал ему то, что не давал старый император. Заботу, внимание, душевное тепло… Убийство семьи Ван он воспринял как покушение на него лично. Мы тогда действовали очень быстро. Ведь у меня тоже был личный интерес… Дознаватели мошух-нанрен довольно скоро вычислили и тех, кто убивал, и того, кто это убийство заказал. Сановника Дуна из дома удовольствий похитил лично Сяо Чжань. Откуда же этому чванливому чинуше было знать, что хозяйка Павильона цветущей сливы – одна из мошух-нанрен, и что если не умеешь пить, лучше не пей, чтобы не хвастаться, залив глаза, своими подвигами. Для обывателей, не знакомых с умениями мошух-нанрен, сановник Дун просто исчез. Неведомо как и неведомо куда. Просто был человек – и не стало человека. Сяо Чжань тогда изрядно попотел, приводя в дым пьяного Дун Чжэ в чувство. Ему было нужно, чтобы эта подлая тварь, находясь в здравом уме и трезвой памяти, полностью осознавала и чувствовала все, что собирался проделать с ним глава мошух-нанрен, мстя за наставника. В пыточной камере императорской тюрьмы было установлено удобное кресло и чайный столик – Его Величество пожелал лично присутствовать. За процессом он наблюдал со скучающим видом, отхлебывая изысканный цзюньшань иньчжэнь из крошечных чашечек белого, почти прозрачного лунного нефрита Дун Ч.жэ, распятый на пыточном кресте, орал как свинья, которую режут. Впрочем, не то, чтобы у императорского мошух-нанрен был опыт в резании свиней, но вопли, которые издавал убийца при извлечении из его тела меча с пятью зазубренными крюками на лезвии и ошметками плоти на них, звучали музыкой в ушах Сяо Чжаня. Пытка «Вышитыми шариками» была самым малым, что жаждал проделать с ним Сяо Чжань, чья ненависть и жажда крови были настолько всепоглощающи, что ему казалось – еще чуть-чуть и он просто превратится в чудовище. - А-Чжань, - спокойный и даже безмятежный голос императора раздался очень вовремя. – Хватит, остановись. Не трать силы на это животное. Лучше иди чаю выпей. Я налью. Цао Жуй даже не поморщился, когда Сяо Чжань схватил тонкостенную чашечку, пачкая капавшей с пальцев кровью нежный нефрит (в кровище он был по плечи) и выхлебал ее одним глотком. Просто спросил – «еще?» - и, не дожидаясь ответа, подал ему другую, полную. Ибо, слушая рассказ Сяо Чжаня, смотрел ему в лицо и не узнавал старого друга. Вместо всегда улыбчивого, изящного, озорного и даже немного кокетливого красавца сейчас перед ним сидел незнакомец. Ледяное, ничего не выражающее лицо, окаменевшие желваки на точеных скулах, и очень страшные, черные, бездонные глаза. «Если долго смотреть в бездну, бездна может начать смотреть на тебя», - почему-то пришла в голову поговорка. Ибо слушал, сам каменея лицом. И отчаянно жалел, что его тогда не было в Лояне, чтобы отомстить за семью вместе с Сяо Чжанем. - Я тогда после пыток несколько часов отмокал в императорской купальне. До тех пор, пока вода не перестала окрашиваться в розовый. Он потянулся за чайничком, но Ибо его опередил. Их руки столкнулись, Ибо поднял глаза. - Разреши, я налью. Сяо Чжань ощутил, что его пальцы слегка дрожат. - Прости. Тебе больно и неприятно слушать? - Да, мне больно. Неприятно? Нет. Лишь жалею, что сам не смог в этом поучаствовать. Сяо Чжань слегка прикрыл веки. - Поверь, в этом нет никакого удовольствия. Я казнил его лично, казнью тысячи порезов. Его Величество просидел там до самого конца. Крови было столько, что даже его императорские одежды забрызгало. Но он даже не поморщился. А мою одежду пришлось просто сжечь. Мы с ним потом напились до поросячьего визга и обблевали его покои. - Жаль все же, что меня с вами не было. Еще некоторое время они молча пили чай, погруженные каждый в свои мысли. Тишину нарушил Ибо. - Ты евнух? Сяо Чжань замер на мгновение, а потом заливисто расхохотался, закинув назад голову. - При дворе в этом уверены. Но можешь сам проверить. - То есть?.. – Ван Ибо вопросительно задрал бровь, а потом накрыл ладонью пах. - Ого! - Все такой же бесстыжий. - Мн, - согласился генерал и рывком подмял под себя советника, - меня очень волновал этот вопрос, иначе бы не стал спрашивать. Он поймал в захват кисти Сяо Чжаня, завел их за голову, навис сверху. Он прекрасно понимал, что, если бы тот захотел, легко разорвал бы захват. Но Сяо Чжань не хотел. Только опасно прищурился, глядя снизу вверх. - Рискуешь. - Мн, - согласился Ибо. – И мне это нравится. И склонился к лицу Сяо Чжаня властным, требовательным поцелуем. Они не виделись гуеву прорву лет, но сейчас между ними все происходило так, словно и не было этой долгой разлуки почти без надежды на встречу. Вытряхивая Сяо Чжаня из его одежд, Ибо пыхтел: - За каким гуем я одевался, спрашивается. Сяо Чжань под ним смеялся чуть придушенно, но в деле избавления генерала Вана от совершенно лишних сейчас тряпок не отставал. В юности они взахлеб дружили и взахлеб соперничали, стараясь во что бы то ни стало заслужить больше похвал от наставника Вана. И однажды, после особенно жаркой схватки на мечах оказались в одной постели, обнаженные, запутавшиеся в простынях и покрывале. Придя в себя, они тогда уставились друг на друга ошалелыми глазами, а потом как по команде начали ржать. И ржали до тех пор, пока в двери покоев Сяо Чжаня не начал ломиться наследный принц. - Что у вас там происходит?! А ну немедленно открывайте, я приказываю! Не то выломаю дверь! - Высочество, - Ибо выбрался из постели, в чем мать родила прошлепал к двери и открыл, - дай хотя бы одеться. Наследный принц примерно пару-тройку мяо таращился на абсолютно голого Ибо, а потом картинно прикрыл глаза длинным рукавом ханьфу. - Бесстыжие. Развернулся, нарочно хлестнув этим рукавом Ибо по лицу, и прошествовал куда-то вглубь двора, гордо задрав подбородок и царственно расправив плечи. - А-Чжань, - Ибо озадаченно растрепал и так растрепанный после постельных утех хвост, - он что, приревновал? - Скорее обиделся, - негромко рассмеялся Сяо Чжань, обнимая его со спины и жарко дыша в ухо. - А чего обижаться-то? Ему нельзя, он наследный принц и будущий император, ему наследников плодить предстоит. Сяо Чжань снова совершенно неприлично заржал. - Бедняга! Никакой свободы воли! Вскоре после этого наследного принца призвали во дворец, Ван Ибо отец отправил в армию, а Сяо Чжань… Сяо Чжань начал постигать науку тайной организации, возглавлял которую человек, чьего лица он никогда не видел. И имени его не знал. Глав мошух-нанрен в лицо и по имени имели право знать только императоры. Ван Ибо, истосковавшийся по телесной близости (не с Сяо Чжанем даже, а вообще, ведь командующий не позволял себе заводить даже мимолетных связей), бурно излившись в умелых руках, тяжело приходил в себя. Он пластом лежал поверх тела Сяо Чжаня, мокрый, абсолютно счастливый, прерывисто дышал, уткнувшись лицом куда-то в шею и ощущая, как под ним так же дышит и Сяо Чжань. Слушал постепенно успокаивающееся биение его сердца и неосознанно подставлялся под путавшуюся в его распущенных волосах ладонь. Когда Сяо Чжань пошевелился, еще сильнее сдавил руками поперек груди. - Никуда не отпущу, - пробормотал неразборчиво. - Ибо, - рука в волосах чуть сжалась, прихватывая длинную шелковую прядь, - не глупи. Никто не должен узнать о том, что мы провели ночь вместе. Или ты думаешь, что рядом с тобой нет других шпионов двора, кроме меня? Поэтому сейчас я уйду, а официально прибуду в войска Dōng jūn завтра. С помпой. А сейчас мне пора. Сяо Чжань, как Ибо не сжимал объятия, змеей выскользнул из его рук, оделся и исчез из шатра, не успел командующий и глазом моргнуть. «Как он это делает?!» В эту ночь командующий армий Вэй спал как младенец. Даже кинжал под подушку не положил. И это его нисколько не тревожило, потому что он знал – где-то рядом есть тот, кто не позволит случиться ничему плохому. «Хорошо иметь личного убийцу…»           *** Утром Ибо едва успел проснуться и умыться, и даже позавтракать еще не успел, как к нему в шатер, как всегда без предупреждения, ввалился главный шпион. - Подскажи, как мне научить тебя манерам?! Сколько можно вламываться к командующему без стука?! - Да ладно тебе, - отмахнулся Вэньхань. – Процессия твоего соглядатая уже почти у ворот лагеря, а ты еще не одет и не прибран. Давай-давай, поднимай задницу, я помогу себе собрать волосы и навешать на тебя все твое парадное железо. Жрать потом будешь. Встречать Сяо Чжаня Ибо вышел во всем блеске генеральского великолепия. Парадный, отливавший червонным золотом доспех сиял на солнце так, что слепил глаза. Ибо знал, как выглядит – грозно и величественно, как настоящий бог войны. Вэньхань, стоявший на лесенке, ведущей ко входу в шатер, ступенькой ниже , не упустил шанса и тут поактерствовать. На самом деле он был весьма искушен в деле разведки, обязанности свои выполнял искусно и тщательно, поэтому командующий Ван прощал ему эту склонность к фиглярству. - Первый советник Его Величества, императора всея Вэй, гогун Сяо Чжань прибыва-а-ае-е-ет! – высоким голосом на манер церемониальных евнухов пропел Вэньхань. И, звякнув доспехом, опустился на одно колено. Ибо захотелось его пнуть, чтобы с грохотом и лязгом скатился по ступенькам. Примеру главы разведки последовали все выстроившиеся на плацу перед шатром воины личной отборной сотни командующего. Сяо Чжань, чей роскошный золотой жеребец тюркских кровей гарцевал во главе конвоя, остановил коня и позволил себе несколько мяо полюбоваться стоявшим на пороге шатра командующим армиями Вэй генералом Ван Ибо. Тот был величественен и оглушительно прекрасен в своем золотом парадном доспехе. Выправка поистине императорская, гордый и свободный разворот широких плеч, крупная ладонь, внешне небрежно покоившаяся на рукояти Чжаньюнь цзяня, Меча, рассекающего облака, легендарного фамильного оружия воинов Ван. Лицо под шлемом с алым плюмажем замкнутое, а от этого еще более красивое, губы сжаты, глаза смотрят твердо и прямо. Рядом на подставке висел его боевой лук Суньсю Сыван, Стремительная смерть. У подножия лестницы двое воинов едва удерживали знаменитого боевого жеребца командующего – вороной, без единой белой отметины, чуя соперника, храпел, бил копытом и бряцал начищенным доспехом. - Поистине зрелище, достойное королей, - величественно спешиваясь, проговорил Сяо Чжань. – Ваша слава, главнокомандующий Ван, бежит впереди вас. Люди не врут – Летающий генерал достоин такого прозвища. Приветствую командующего Ван от имени Его Величества. И сдержанно поклонился, пряча поклоном улыбку. - Великая честь для армий Дун цзюнь принимать столь почетного гостя. Командующий Ван Ибо приветствует первого советника Сяо Чжаня. Ибо едва заметно склонил увенчанную шлемом голову, алый плюмаж заколыхался на ветру хвостом диковинного феникса. Порыв ветра поднял полы такого же алого плаща на плечах генерала, и у Сяо Чжаня дыхание перехватило – картинка действительно стала похожа на расправившего крылья феникса. «Хороший знак», - решил про себя первый советник. - Прошу в шатер, господин Сяо. Вы наверняка устали с дороги и голодны, я взял на себя смелость приготовить легкий завтрак для вас и ваших спутников. - Церемонии ни к чему, генерал. Мы не во дворце, а на театре боевых действий.  Прошу лишь показать, где вы намерены разместить моих людей, а мы с вами и вашими генералами сразу приступим к делу. Время не ждет. Ибо ничем не выдал своего удивления, только его глаза, на мгновение встретившиеся с глазами Сяо Чжаня, говорили: «Серьезно? Вот так, с утра пораньше и с места в карьер?» Сяо Чжань позволил себе тень улыбки. «Я всегда предпочитал действовать быстро, ты забыл?» - Его Величество чрезвычайно высоко ценит успехи командующего Вана и его генералов, - обводя внимательным, цепким взглядом военных, собравшихся вокруг утыканного разноцветными флажками макета, негромко, но веско говорил Сяо Чжань. – Ваши усилия по охране границ царства Вэй от армий У не останутся незамеченными, вас всех, включая простых солдат и младших офицеров, ждут щедрые награды от Его Величества. Однако… На слове «однако» Сяо Чжань сделал паузу, и напряглись все, включая Ван Ибо. Ждали подвоха. Медоточивые речи придворного сановника не могли не таить подвоха! - Однако, - как ни в чем не бывало продолжил Сяо Чжань, для острого глаза которого это ожидания тайной не стало, - Его Величество хотел бы, чтобы армии Дунь Цзюнь ускорили процесс и усилили интенсивность действий. Генералы сдержанно зароптали. - Это не каприз Его Величества, - поднятая ладонь мгновенно прервала ропот. – Наши шпионы при дворе У доносят, что император Сунь и его военные министры готовят некую операцию, которая, по их мнению, кардинально переломит ход военных действий. Иными словами – царство У готовит вторжение на земли Вэй. Детали плана, увы, нам пока неизвестны, тем не менее, исходя из полученных сведений, Его Величество принял решение события форсировать, чтобы не дать противнику времени на перегруппировку сил. Собственно, моя миссия здесь – помочь в разработке стратегии и тактики ближайших боев, поскольку я обладаю всей полнотой информации и вижу картину в целом. Прошу понять, что мое присутствие нисколько не умаляет ваших талантов и умений, просто позволяет использовать их с большей эффективностью. Сяо Чжань обвел глазами лица военачальников, остановил взгляд на Ибо. Видел сдержанное недовольство генералов, понимал, что им не по нраву слушать указания какого-то гражданского придворного хлыща. Но во взгляде Ибо, сразу же ставшем задумчивым и сосредоточенным, он отторжения не увидел. И это было главным. - Сколько времени у нас есть, чтобы подготовиться? – голос Ибо прозвучал слегка глуховато, его генералы сразу подобрались. - Думаю, время еще есть. Из Лояна отправлены обозы с дополнительным продовольствием, фуражом и оружием. До их прибытия никаких активных действий, думаю, предпринимать смысла нет. - Отлично. Генерал Ли, генерал Чжун, генерал Лэй, на вас сбор и анализ разведывательных данных. Прошу активизироваться, но действовать максимально скрытно, чтобы не насторожить Сунь Цэ. - Есть! – хор генеральских голосов прозвучал весьма стройно. - Командующий Ван, - чуть склонив голову, обратился к Ван Ибо Сяо Чжань, - мы можем с вами побеседовать с глазу на глаз? - Все свободны. Едва генералы покинули шатер, как Ван Ибо поманил Сяо Чжаня за ширму, отделявшую жилую часть шатра. - Пошли пожрем, что ли, а то я с другой стороны стола слышал, как бунтует твой желудок. Поди со вчера маковой росинки во рту не было? Сяо Чжань улыбнулся. - Люблю твою прямоту. - О чем будем разговаривать? – разливая чай, вроде бы мимоходом поинтересовался командующий. - О плане, созревшем в моей голове. Рука, державшая чайничек, замерла. Ибо поднял на Сяо Чжаня потемневший взгляд. - Это план вряд ли мне понравится, я прав? - Прав, - кивнул головой Сяо Чжань и с намеком подставил свою чашку под носик повисшего в воздухе чайника, - но это ровным счетом ничего не изменит. У каждого из нас свои задачи, каждый из нас будет делать то, что лучше всего умеет. Ты – сражаться. Я – убивать. Ибо поморщился, но чая в подставленную чашечку плеснул от души. - Кто бы говорил про прямоту. Идея Сяо Чжаня по сути была проста, как монетка в один цянь. Другой вопрос – насколько сложна в осуществлении. Но в ответ на это Сяо Чжань лишь легко рассмеялся. - У твоего забавного главного шпиона наверняка есть схема лагеря Сунь Цэ. Для меня не составит труда пробраться туда незамеченным и ликвидировать Сунь Цэ, что неминуемо приведет к панике и хаосу в армии. А ты как раз и воспользуешься этим, чтобы нанести решающий удар. По-моему, очень изящное решение. Каждый из нас сможет с блеском продемонстрировать свои таланты. И не дуйся! Тебе не идет. - То есть я должен прыгать от радости, что мне представиться отличная возможность въехать на Девятые небеса на чужом горбу? - Знаешь, друг мой, кроме Сунь Цэ в армии У есть и другие умные и умелые полководцы, так что чужого горба тебе никто не подставит. Самому придется попотеть. Обозы пришли через пять дней. К тому моменту план Сяо Чжаня приобрел вполне четкие очертания. Подробности, впрочем, знал только командующий Ван, его генералам было известно лишь, что в какой-то определенный день в лагере Сунь Цэ начнется хаос. Кто и как его устроит, им было знать не нужно. Нужно было лишь вовремя атаковать позиции врага, получив соответствующий сигнал. К тому моменту, как Сяо Чжань собрался уходить на свою миссию, Ван Ибо уже скрытно разместил часть своих войск на позициях, с которых можно было атаковать с разных сторон. Конница генерала Чжуна была спрятана в ущелье, копыта и сбруя лошадей были тщательно обмотаны ветошью, чтобы ничто не звякнуло при переходе. Опытные и бывалые боевые кони и сами не издавали ни звука. Хранили молчание и воины, и даже питались в эти дни простыми лепешками и водой. Костров не разводили, шатров не ставили. Личная отборная сотня конных лучников «Летающего генерала» Вана тоже была наготове. Ведь Ван Ибо собирался лично вести войска в атаку. Он не умел отсиживаться за чужими спинами. Именно поэтому его солдаты и офицеры были ему абсолютно преданы и готовы по команде своего полководца выполнить любую задачу. И даже пойти на смерть.            *** Сяо Чжань, уже не первый советник императора, а его личный мошух-нанрен, уходил в ночь. Ван Ибо с трепетом, восторгом и толикой иррационального страха смотрел на замершую возле задней стенки шатра командующего затянутую во все черное фигуру, тонкую, почти хрупкую, но излучавшую пугающую силу, с выглядывавшими из наплечных ножен парными короткими цзянями. Ибо как никто отлично знал характер этого оружия. Как описывались цзяни в Семикнижье военного канона Уцзин – «Исключительно злобный, коварный и опасный, рожденный для убийства». Ибо не мог не признать, что именно короткий цзянь как нельзя лучше подходил Сяо Чжаню, он это помнил еще с их юношеских времен, когда не проходило и дня, чтобы они не бросили друг другу вызов на поединок. Кроме парных цзяней, Ибо разглядел и боевой веер-тешань, висевший на поясе. - И чем стреляет твой веер? - Всем, что ты можешь вообразить. Сяо Чжань с улыбкой снял оружие с пояса и с треском развернул. Ибо наметанным глазом немедленно различил и острый режущий край, и спрятанные в спицах тонкие острые иглы, и таившиеся в складках узкие кинжалы. - Еще поди и отравой все это напичкал, да? Сяо Чжань, откинув прикрывавшую лицо черную вуаль, лукаво улыбнулся и прикрылся этим самым веером, посылая поверх него кокетливую улыбку. - Сволочь, - просипел Ибо, рывком поднялся, одним длинным звериным движением настиг гуева асасина и смял эти улыбающиеся губы жестоким поцелуем. - Только попробуй сдохнуть в лагере У, я сам тебя найду и убью еще разок. Чтоб наверняка. - Не тревожься, мой генерал, - губы обожгло горячим дыханием. – Это не входит в мои планы. Сяо Чжань резко оттолкнул от себя командующего, опустил вуаль и черной тенью растворился в ночи. Ибо даже глаза протер, насколько внезапно исчез этот мошух-нанрен. Только что был, а вот его уже не стало…           *** Острый ум, отточенные инстинкты и совершенная память – все это тоже было оружием Сяо Чжаня. А ночь и темнота – его союзниками, не даром же в организации мошух-нанрен главу за глаза величали Клинком ночи, Йе Чжирен, поскольку его настоящего имени никто не знал, как никто не видел его лица. Со своими людьми Чжирен всегда общался в маске, прятавшей не только лицо, но и искажавшей голос. Короче, личностью он был почти мифической. До лагеря Сунь Цэ Сяо Чжань добрался быстро, благо заранее разведал самый короткий маршрут. По лагерю, уже спавшему, скользил невидимкой, легко, играючи обходя расставленных бодрствующих часовых. Миновать посты не составляло труда, благо Ли Вэньхань предоставил весьма точную схему их расположения. Стоило отдать ему должное – несмотря на свою внешнюю беспечность, работал он и его лазутчики качественно. Лагерь был огромен, и Сяо Чжань понадобилось не меньше половины ши, чтобы отыскать в неверном свете редких факелов стражи шатер самого Сунь Цэ. Возле него он, благодаря точному расчету, оказался в самое темное время ночи, в час Быка. Притаившись в глубокой тени некоторое время наблюдал за выставленной вокруг шатра стражей. Место проникновения выбрал легко – один из караульных явно клевал носом. Сяо Чжань снял его без малейшего шума, просто ткнул пальцем в акупунктурную точку, лишая возможности двигаться, говорить и видеть, и оставил стоять безжизненным изваянием. Бесшумно разрезал ткань полога, ужом проскользнул в щель. Замер, прислушиваясь к звукам внутри шатра. Тяжелое сонное дыхание Сунь Цэ доносилось из-за ширмы, очертания которой Сяо Чжань увидел в паре шагов от того разреза, через который проник в шатер. Двигался он совершенно бесшумно, словно и правда был тенью, а не человеком. Зайдя за ширму, замер на несколько мгновений, стараясь рассмотреть силуэт на походном футоне. Он не имел права промахнуться. Сунь Цэ сам помог ему, даже не подозревая об этом. Он заворочался, что-то пробормотал во сне, и улегся на бок, словно специально подставляя Сяо Чжаню ухо и беззащитную спину. Тот мгновение поколебался, решая, куда нанести смертельный удар, и выбрал спину. В ухо, обнаружив труп, полезут, скорее всего, в первую очередь, а ему нужно было, чтобы паника усилилась после того, как не смогут точно определить причину смерти. Тонкий, в конский волос толщиной, клинок из облачного железа вошел под левую лопатку легко, как в масло. Сунь Цэ даже не дернулся, а уже был мертв. Это оружие почти не оставляло внешних следов. Обнаружить рану можно было только, если точно знаешь, куда смотреть. Сяо Чжань вынул клинок, обтер о рукав и сунул в пояс. Нагнулся, проверил дыхание. Сунь Цэ был мертвее мертвого. Уходил из шатра через тот же разрез, а, оказавшись снаружи, тщательно, как мог, заделал его, чтобы осложнить и задачу обнаружения места проникновения. Незадачливого стражника погрузил в сон. Спал тот все так же, стоя. Уходя, жестко усмехнулся – проснувшись, бедолага так и не вспомнит, что с ним было. Решит, что правда заснул на посту. И постарается скрыть сей факт от командиров. Что еще затянет расследование причин смерти Сунь Цэ. И все-таки зря он расслабился! Уже довольно далеко от лагеря, буквально на мгновение утратив бдительность, Сяо Чжань напоролся на тщательно скрытый в кустах пост. Окрик стража он, конечно, проигнорировал, уверенный, что легко растворится во тьме ночи, но не учел, что и в войске У имеются те, кто способен стрелять даже не на звук или шорох, но на намек на них. Стрела вошла чуть ниже и левее лопатки, тело пронзило вспышкой острой боли, бок мгновенно промок от крови. «Дьявол!», - выругался про себя. Давно с ним не случалось таких глупых ошибок. «Ибо, это все ты виноват. Я размяк рядом с тобой…» Сознание мутилось, но в распоряжении мошух-нанрен были техники, позволявшие затворить кровь и прояснить голову. Надо было просто на какое-то время остановиться. Сделать это он себе позволил только тогда, когда, по внутренним ощущениям, ушел с территории, которую контролировали дозоры армии У. Привалился спиной к камню, перевел дыхание, нажал нужные акупунктурные точки. Посидел еще пару мгновений, собираясь с силами, и снова скользнул в ночь. В шатер Ван Ибо он буквально ввалился, почти теряя сознание. Хорошо, что они заранее условились, что вернется Сяо Чжань именно сюда, а не в свой шатер советника, и полог, прикрывавший выход с задней стороны палатки, не был зашнурован, и стражу оттуда Ибо благоразумно удалил. Ибо услышал шорох, тяжелое дыхание, и успел подхватить оседавшего Сяо Чжаня на руки. - Что?! - На… доз…дозор… нарвался. Сяо Чжань говорил прерывисто, а Ибо чувствовал, как его руки, обнимавшие обмякающее тело, становятся влажными и липкими от крови. Он хотел было уже крикнуть, чтобы позвали лекаря, но Сяо Чжань запечатал ему рот ладонью. - Нет. Нельзя… чтобы… узнали. Просто… протолкни стрелу… обрежь наконечник… и вынь. Со мной… не случится… Я… при..вык… Ибо, закусив губу, сделал, как было велено. Руки тряслись. Он злился на себя. Чего, спрашивается, так разнервничался?! Это он-то, видевший на поле боя самые страшные раны. Да и сам был ранен и не раз, и гораздо серьезнее. Но… Но. Но! Это жы был Сяо Чжань! Вынул стрелу, обработал рану, благо Сяо Чжань еще перед уходом оставил в его шатре сумку с лекарствами. - На всякий случай, - улыбнулся успокаивающе. Вон он, тот самый «всякий случай». Кровь остановил. Повязку наложил. Устроил раненого на своем ложе, с трудом подавляя жгучее желание дать ему в морду.  - Не злись, - услышал негромкое, и почувствовал, как его локоть сжимают сильные пальцы. – И на старуху бывает проруха. А в морду ты мне потом дашь. Если захочется. Ибо в изумлении уставился в бледное лицо. - Ты и мысли читать умеешь? - Нет, - Сяо Чжань попробовал рассмеяться, но закашлялся. – Просто твое желание у тебя на лице написано. Во-от такими иероглифами. Он откинулся на подушку, прикрыл на мгновение глаза, а потом совершенно спокойным голосом проговорил: - Свою задачу я выполнил. Надеюсь, ты расставил вокруг лагеря У наблюдателей. Сложно сказать, когда там обнаружат, что Сунь Цэ мертв, но прозевать начало паники твои люди не имеют права. Ты должен выступить сразу же, как получишь сигнал. - Не учи ученого, - сердито проворчал Ибо. – Ни в лагере, ни на постах и так никто не спит. Сяо Чжань не заметил, как впал в легкое забытье, все же крови он потерял немало. Из которого его вырвал звук боевого рога, скомандовавший войскам атаку. Ибо в шатре уже не было. Сяо Чжань, одеваясь в свои чиновничьи одежды и морщась от боли, только молился, чтобы эта горячая голова, этот отчаянный Фей Цзянцзюн, Летающий генерал, вернулся в лагерь живым и желательно невредимым. Вообще-то ни горячей головой, ни нетерпеливым командующий Ван Ибо не был. Как раз наоборот – отличался расчетливостью и хладнокровием. Но Сяо Чжань очень хорошо запомнил его взгляд, когда он обрабатывал рану. В нем полыхала обжигающая жажда мести. План, разработанный ими совместными усилиями, увенчанлся блестящим успехом. Все-таки каждый из них туго знал свое дело, Сяо Чжань – как убивать, а Ван Ибо  как вести войска в бой и сражаться. Армия Dōng jūn действовала слаженно и молниеносно, воины с воинственными воплями шли вперед, не выпуская из виду вороного жеребца в золотой защитной сбруе и алый фазаний плюмаж командующего Вана, постоянно маячившего где-то в авангарде. Армия У была подавлена в кратчайшие сроки, лагерь разгромлен, его просто сравняли с землей, разжившись богатыми запасами провианта, фуража и отменными боевыми лошадьми, которыми славились степи империи У. Пленных практически не брали, однако преследовать отступавших Ван Ибо почему-то запретил. Он не любил лишних жертв. Сейчас, стоя над телом Сунь Цэ, он ломал голову, как Сяо Чжань его все-таки убил. Даже искушенный армейский лекарь не обнаружил никаких внешних повреждений, которые бы пролили свет на причины смерти. - Сяо Чжань, тебя надо было не Клинком ночи прозвать, а Ночным дьяволом. Я так и не понял, как ты его убил. Сяо Чжань в ответ тонко улыбнулся. - А тебе и не надо. Потому что – знаешь же, да? Многие знания – многие печали. Считай это моим профессиональным секретом. После этой в каком-то смысле безумной резни доспехи командующего, сбрую его боевого коня и самого коня в несколько рук отмывали и отскабливали от засохшей крови. Сам же Ван Ибо, блаженно отмокавший в лохани, до краев наполненной горячей водой с ароматическими маслами, искоса наблюдал за Сяо Чжанем, поражаясь тому, что по его движениям совершенно не было заметно, что он довольно серьезно ранен. - Не хочешь присоединиться? – поиграл бровями Ибо. – Лохань большая, места обоим хватит. Сяо Чжань, который сидел на циновке возле чайного столика в непосредственной близости от лохани, помолчал несколько долгих мгновений, словно взвешивая варианты, и отрицательно, к полному расстройству Ибо, покачал головой. - Соблазнительно, конечно, но не сегодня, друг мой. Я ведь знаю, чем все это… м-м-м… купание закончится, а мою рану лучше все же не мочить. - Гэ, ну гэ, - начал совершенно по-детски канючить грозный командующий, - я аккуратно, ты только по пояс вымокнешь, обещаю! Соблазн был велик, но Сяо Чжань проявил силу воли. - Нет. Лучше вылезай побыстрее, и мы сможем осуществить твои фантазии более безопасным для моего плеча способом. - Обещаешь? - Клянусь! И после паузы добавил едва слышно: - Я ведь хочу этого не меньше, чем ты. Мне скоро возвращаться в Лоян ко двору, и одни только боги знают, когда мы снова увидимся. И Сяо Чжань, и Ван Ибо с детства были приучены держать данное слово. Поэтому, едва выбравшись из лохани и толком даже не успев обтереться, Ибо оказался прижат лопатками к жесткому походному матрасу. Сяо Чжань, сверкая голодными глазами, нависал над ним, как хищник, решающий, с чего начать пожирать свою жертву. Жертва лежала смирно и только наслаждалась открывающимся видом. Красивое, немного искаженное жарким желанием лицо, полумесяцы хищно прищуренных глаз, кончик языка, то и дело проходившийся по сочным, жаждущим поцелуев губам. Яркий румянец на высоких точеных скулах. Распущенные лаково черные волосы, обрамлявшие это лицо и щекотавшие Ибо грудь. Ибо потянулся всем телом, слегка выгнулся, так, чтобы кончики волос скользнули по напряженным в ожидании ласки соскам. Негромко зашипел от оглушительности ощущения. Закинул руки Сяо Чжаню на загривок, заставил того склониться еще ниже, так, чтобы жарким прерывистым дыханием опаляло губы, и проговорил низким, грудным голосом: - Кто-то собирался осуществлять мои фантазии самым безопасным для его плеча способом. И что? Висит надо мной, опираясь на обе руки. И самое главное – ни-че-го не предпринимает! - Неожиданно, - сдавленно прохрипел Сяо Чжань, и, поддавшись давлению рук, опустился всем весом на Ибо, вдавливая того в матрас, - обнаружить, что знаменитый полководец, гениальный военачальник не обладает терпением. - Терпение? В постели? С тобой? К гуям такое терпение! И Ибо жадно накрыл ртом рот. Они целовались долго, то жестко, то с оглушительной нежностью. До тех пор, пока лежать друг на друге стало просто неудобно. Перевозбужденные, налитые соками члены, зажатые между телами, требовали внимания. - Как, - прошептал Сяо Чжань, прикусывая алые и влажные от поцелуев губы Ибо, - ты меня хочешь? Ибо замер на мгновение, словно обдумывая ответ, а потом могучим, но бережным движением, так, чтобы не потревожить раненую руку, перекатил их обоих, меняя положение. Теперь Сяо Чжань лежал навзничь, любуясь раскрасневшимся, растрепанным, задыхающимся от желания Ибо, а тот нависал сверху. Очертил кончиками пальцев линию скул, спустился на шею, накрыл, и чуть сжал, наслаждаясь тем, как дергается под его прикосновением кадык, с нажимом провел ладонью вниз по груди, намеренно задевая ногтями крупные коричневые соски. На мгновение задержался на животе, прислушиваясь к тому, как подрагивают мышцы каменного пресса, и обхватил налитой кровью ствол. Сяо Чжань издал низкий, хриплый не то стон, не то рык, и поддал бедрами. - Ну и кто тут еще нетерпеливый, м? - Мучитель… - Неа. Я просто коллекционирую ощущения. На будущее, когда… - Ибо на мгновение зажмурился, - … когда тебя снова не будет рядом. Он приподнялся, опираясь одной рукой на крепкую грудь, другую завел за спину, быстро и не очень тщательно подготовил себя, снова обхватил уже пульсирующий и роняющий капли смазки член Сяо Чжаня и направил в себя. - И-и-и… бо-о-о, - длинно прстонал Сяо Чжань, пока его естество медленно погружалось в узкую, жаркую, шелковую глубину желанного тела. - Я… уже… почти… три… десятка… лет… Ибо… Он говорил прерывисто, сквозь сжатые зубы, потому что нанизывать себя на член было все-таки больно, на лице застыла гримаса, брови сведены к переносице, губа закушена почти до крови. Да, ему было больно, но он приветствовал эту боль. Хотелось запомнить, телом запечатлеть каждое мгновение соития. Наконец ствол погрузился в тело почти до корня. Ибо замер, тяжело дыша, свесив голову и опираясь руками на грудь Сяо Чжаня. Тот, изо всех сил сдерживая себя, чтобы не начать поддавать бедрами, потянулся и принялся, что-то шепча, кончиками пальцев стирать с красивого лица эту гримасу. - Что, - слегка отдышавшись, спроси Ибо, ловя его взгляд, - ты там шепчешь? Не разберу. - Тебе и не надо, - сдавленно хмыкнул Сяо Чжань. – Много будешь знать, скоро состаришься. И жестко, сильно двинул вверх тазом, заставив Ибо подавиться вздохом. Узкий, шаткий походный футон надсадно скрипел и стонал под напором двух тел, но каким-то чудом не развалился. Разрядка был оглушительно сильной. Оба на какое-то время даже потеряли сознание. Придя в себя, Ибо кряхтя сполз с Сяо Чжаня, бормоча себе под нос: - Заездил, сволочь такая. Хоть бы завтра верхом сидеть не пришлось. - Командующий Ван чем-то недоволен? – Сяо Чжань скосил на него глаз из-под руки. - Командующий Ван неприлично счастлив. Давай, глава мошух-нанрен, шевели своей красивой задницей. - Прогоняешь? - Вроде того. Тебе завтра уезжать торжественно и с помпой, будет странно, если утром ты вывалишься из моего шатра. Твои сопровождающие не поймут. Со стонами «Ох, мои старые косточки!» Сяо Чжань кое-как сполз с футона и принялся одеваться. Ибо лежал, опираясь на локоть, и с удовольствием лицезрел, как самый влиятельный придворный императора Цао Жуя, сверкая голой задницей, собирает разбросанную по шатру одежду, а затем, все так же охая, ковыляет к выходу. Первый советник Его Величества со своим конвоем отбывал обратно в Лоян рано утром. Перед его шатром был выстроен почетный караул из личной сотни командующего Вана, личный слуга советника с трудом удерживал повод застоявшегося золотисто-буланого жеребца, мотавшего головой, рывшего копытом землю и то и дело злобно взвизгивавшего. - Вот же зверюга, - негромко проговорил Ли Вэньхань. – Весь в своего хозяина. Ибо покосился на своего подчиненного, усмехнулся и двинулся ко входу в шатер: - Пойду потороплю, а то копается, как барышня перед свадьбой. Сяо Чжань, уже полностью одетый и готовый в путь, стоял спиной ко входу. - Ждал тебя. Думал уже, что не зайдешь. Он резко обернулся, полы пурпурного с искрой привордного гунфу взлетели и опали сложенным крыльями. Ибо быстрым шагом пересек шатер и порывисто обнял, утыкаясь лицом в изгиб плеча. Сяо Чжань обнял в ответ, сильно, до боли сжимая руки. - Когда теперь мы увидимся? - Что-то подсказывает мне, что довольно скоро. Ты знаешь, что после уничтожения армий Сунь Цэ император У запросил переговоры о мире? Если я знаю нашего императора, а я его знаю, он непременно захочет, чтобы на переговорах присутствовал ты. Лишний раз ткнуть врага в больное. Так что жди вызова в Лоян ко двору. - Твоими бы устами… Ибо вдруг замер, а потом отстранился, испытующе заглядывая Сяо Чжаню в глаза. - Если…, - он сделал паузу, - если однажды я в самом деле решусь выступить против императора, на чью сторону ты встанешь? Ван Ибо ждал ответа. Но в шатре висело молчание. - Ладно, не отвечай. Я и так все понял. Он повернулся, чтобы уйти, надеясь, что его остановят… Не остановили. Он уже откинул полог и почти шагнул за порог, когда в спину ему прилетело едва слышное: - Дурак. Какой же ты дурак… Он резко развернулся, в два шага пересек шатер и припечатал Сяо Чжаня к ближайшему опорному столбу, сжал пальцами горло. - Что ты хочешь сказать?! Сяо Чжань позволил ему это ровно столько, сколько нужно на одно дыхание, а потом плавным, едва уловимым текучим движением вывернулся из захвата. - Еще раз так сделаешь, и я проделаю в тебе много новых дырок. Ван Ибо не испугался. Усмехнулся. - Ну прости. Так что ты хотел сказать? - Что твой вопрос максимально глуп. И отвечать на него я не стану. Просто потому, что такого никогда не случится. Он склонился близко к лицу Ибо и прошептал, обжигая дыханием губы: - Я слишком хорошо тебя знаю. Нас учил один наставник, ты не забыл? И чему он нас учил, помнишь? Ответить Ибо не успел – его губы оказались безжалостно скомканы жестоким, кусачим поцелуем. Оборвав поцелуй так же внезапно, Сяо Чжань оттолкнул его от себя. - Иди уже. Мне пора ехать. Конвой советника Сяо покидал лагерь армий командующего Вана торжественно, с развернутыми знаменами и штандартами под дружное бряцание мечей. Ибо, стоя на ступенях шатра, еще долго смотрел вслед колонне.           *** Сяо Чжань оказался прав. Указ императора с требованием командующему Ван Ибо явиться ко двору вместе с главным евнухом Чжаном прибыл примерно через месяц. В Лоян Ван Ибо и его личная отборная сотня въезжали через главные ворота под оглушительный рев рогов и бой барабанов-тангу. Под копыта боевых коней летели пышные пионы, сверху всадников осыпали лепестками цветов. Ибо, который терпеть не мог столичной показухи, морщился, стряхивал с плаща прилипшие лепестки, но терпел. Его воины, напротив, получали от происходящего искреннее удовольствие. Еще бы!  По бокам центральной улицы, на выходивших на нее балкончиках толпились, кажется, все первые красавицы Лояна, откровенно строившие глазки бравым победителям У. Ибо, скосив глаза на своих всадников, решил про себя, что даст им увольнительную на несколько дней, чтобы они могли сполна насладиться всеми прелестями, которые может предложить столица. Дома удовольствий Лояна в ближайшее время ожидали веселые ночи. На пороге поместья Ванов Ибо замер. Ему понадобилось изрядно времени, чтобы заставить себя сделать шаг за ворота. Его не было в столице, когда тут вырезали его семью, он не мог видеть залитого кровью главного двора и разбросанных тут и там тел, но он был военным, не понаслышке знал, как все это могло выглядеть. И имел богатое воображение. - Командир, - на плечо легла крепкая ладонь верного Вэньханя. – Не надо бередить раны. Все в прошлом. Ибо зажмурился, сделал глубокий вдох и распахнул ворота. Главный двор выглядел точно так же, как Ибо помнил из детства. Раскидистое османтусовое дерево все так же роняло лепестки и отбрасывало причудливые тени. Благоухали кусты буйно цветущего гибискуса.  В конце вымощенной камнями дорожки выстроились слуги. Никого из них Ибо не знал и не мог знать. Вся прежняя прислуга поместья погибла в той резне. - Приветствуем Его сиятельство, - шеренга склонила головы. – Добро пожаловать домой, молодой господин. Ваши покои готовы. Вы можете принять с дороги ванну, еда будет вскоре готова. - Как вы умудрились так точно предсказать мое появление? – спешиваясь и передавая поводья подоспевшему конюху, спросил Ибо. - Нас предупредили, - низко поклонился мужчина средних лет, в котором Ибо чутьем угадал управляющего. «Сяо Чжань!!!» - После еды прошу вас собрать всю прислугу и представить ее мне. - Слушаюсь, господин. - Командир, - Вэньхань восхищенно крутил головой, - я даже представить не мог, что в столице тебя ждет такая роскошь! - Будь добр, заткнись. Вэньхань оскалился во весь рот и последовал за слугой показывавшим начальнику армейской разведки гостевые покои. Был уже довольно поздний вечер, когда в ворота поместья постучали. Евнух Чжан привез генералу Вану вызов во дворец на приватную аудиенцию. Это было весьма кстати, потому что Ибо все же накрыло, и он всерьез собирался надраться в одиночку. В одиночку потому, что Вэньхань после роскошной трапезы смылся в город, чтобы, как он выразился, провести тщательную инспекцию качества столичного обслуживания. «В бордель намылился», - лениво подумал Ибо, отпуская подчиненного на волю. К полному изумлению Ибо, евнух Чжан повел его не к центральным воротам, а куда-то в переулок, закончившийся тупичком. Толкнув ворота ничем не примечательного, крошечного и явно не богатого поместья, евнух властным кивком отправил на улицу пару слуг, в которых Ибо безошибочно опознал солдат. По выправке. По тому, что под скромными ханьфу у них был припрятан целый арсенал. «Интересно, это правда просто солдаты или подчиненные моего мошух-нанрена?..» Под ладонью евнуха Чжана боковая стена центрального павильона отъехала, открывая ведущие вниз ступени лестницы. Ибо присвистнул. - Его Величество любит иногда  незамеченным сбегать из дворца и прогуливаться по рынкам Лояна, - лукаво прищурился евнух. - Наши привычки с возрастом и статусом не меняются, - улыбнулся Ибо. Из бокового прохода Ибо в сопровождении евнуха Чжана попал сразу во внутренний дворик императорского дворца. Вокруг было пусто и тихо. Даже в коридорах Ибо не встретилось ни души. - А? А где же слуги, охрана? - Его Величество приказал на сегодняшнюю ночь отослать всех. Здесь только я. Ибо вопросительно поднял бровь. - А вдруг… - Ну что вы, господин командующий. Его Величество сам отлично владеет боевыми искусствами, вам ли не знать. К тому же что может ему угрожать, когда рядом сам Летающий генерал и глава императорских мошух-нанрен? При последних словах Ибо вдруг напрягся. Отчетливо вспомнил слова Сяо Чжаня о том, что в лицо и по имени главу тайной организации имеет право знать только император. - Евнух Чжан, откуда вы...? - Мальчик Ван, - покачал тот головой. - Я служу второму императору, нынешнего на руках нянчил, учил ходить и говорить. Неужели вы думаете, что мошух-нанрен для меня тайна? Ибо вдруг осенило. - Только не говорите, что вы сами... тоже. И уж не вы ли обучали Сяо Чжаня?.. Глаза евнуха прямо-таки лучились от удовольствия. Он раздвинул двери центральных покоев и с низким поклоном пропустил Ибо. - Наконец-то, - раздался жизнерадостный голос, который Ибо не слышал уже очень давно. – Я уж было решил, что ты проигнорируешь приказ императора! Ибо немедленно опустился на колени и ткнулся лбом к скрещенные ладони. - Командующий Ван приветствует Его Величество. Долгих лет жизни Вашему Величеству! Откуда-то со стороны раздался короткий смешок. Ибо узнал голос. «Сяо Чжань!» Подняв голову, увидел на лице Цао Жуя такую гримасу, словно он только что выпил кувшин кислейшего уксуса. - А-Чжань, что посоветуешь сделать с этим клоуном? - Прикажи ему подняться, обними, а потом заставь выпить кувшин вина в наказание. Ибо встал, не дожидаясь приказа, улыбнулся во весь рот, шагнул к Цао Жую и крепко его обнял. - Другое дело! – довольно выдохнул тот, отвечая на объятие. И покосился на стоявшего чуть в стороне Сяо Чжаня. - А ты чего там застыл? - Ишь раскомандовался, твое Величество. И Сяо Чжань присоединился к этому объятию. - Как давно, - негромко проговорил Цао Жуй, - как же давно… - Величество, заканчивай рефлексировать, - Ибо слегка оттолкнул императора и всмотрелся в его лицо. – Ты же не просто так отправил всех вон. Так что на сегодня ты забудешь обо всех своих делах и обязанностях, и вспомнишь, каково это – быть беззаботным наследным принцем в компании своих друзей детства. А то вон какая складка между бровей залегла. У меня на границе в горах ущелья мельче. Цао Жуй ощутимо двинул его кулаком в плечо. - Намекаешь, что я уже постарел? Да как ты смеешь! - Что ты, что ты, Величество, ты по-прежнему ослепителен и прекрасен, как рассвет над пиком Лоянфэн. Хоть и говорят, что, - Ибо принялся с пафосом цитировать стихотворение Ханьцина, - «вновь расцветают порой цветы, людям же юность только одна дана», это точно не про тебя, о Сын неба! - А-Чжань, сделай доброе дело, заткни его, как ты умеешь. Сяо Чжань не заставил уговаривать себя дважды, без всякого стыда запечатав рот Ибо поцелуем. - Эй-эй, - возмущенно возопил Цао Жуй, - я еще недостаточно пьян для подобного зрелища! - Это легко исправить.  Сяо Чжань оторвался от губ Ибо и щедро плеснул в пиалу императора вина - О, «Поцелуй цветущей сливы», - потянул носом Ибо. – Как давно я не пил такой роскоши! Сяо Чжань разлил вино и в две другие пиалы, поднял свою. - Нас ждет счастливый миг длиною в ночь! - Что на вас нашло? – нарочито ворчливо пробормотал Цао Жуй, касаясь краем свое чаши чаш друзей. – Вот вы точно стареете. На пафос потянуло. И тут же, противореча самому себе, процитировал, размахия полной чашей и расплескивая изысканное вино: - Как воды Сицзяня блестят бирюзой! Таимся в беседке речной, из дальних краев возвратясь. Скитальцы из дальних краев, в этот вечер мы выпьем с тобой, как некогда пили не раз! - Дело говоришь, твое Величество, - Ибо потянулся к чаше императора своей. – Напьемся, как раньше, да? После нескольких чаш вина Цао Жуй приподнялся на локте и стукнул своего командующего по плечу - Я твой должник. Ибо покосился на него странным взглядом. - Все говорят, что император умный, дальновидный и проницательный человек, а как по мне дурак дураком. - Ты кого дураком назвал?! Совсем страх потерял? - Величество, не пугай пуганого, - отмахнулся от него Ибо. – Если тебе так уж необходимо быть чьим-то должником, то вон его выбери. Ибо небрежно толкнул стопой Сяо Чжаня, чья голова покоилась на бедре Цао Жуя. - Твой мошух-нанрен обеспечил мне победу. Так что все почести ему. - Не выйдет, - тяжело вздохнул Цао Жуй и спихнул растрепанную башку своего персонального убийцы и лазутчика со своих колен. – Его не существует, он легенда, а советника мне награждать не за что. - Величество, лукавишь. Кто мешает тебе наградить его, не афишируя? Говори, - Ибо снова пнул главу мошух-нанрен пяткой, - чего хочешь, пока он добрый. Сяо Чжань поднял на императора смеющийся взгляд. - Отпуск хочу. Себе и вот ему. - Ишь, что удумал. Отпуск ему. Знаю я вас, бесстыжих. Поди из постели вылезать не будете. Аж завидно. Так что обойдетесь! И все трое дружно прыснули. Они втроем валялись вповалку на расстеленной на полу шкуре горного барса, вокруг были разбросаны уже пустые кувшины из-под вина, смеялись, горланили песни и совершенно неприличные куплеты, говорили обо всем на свете. И чувствовали себя абсолютно счастливыми. Мир за пределами личным покоев императора Цао Жуя на эту ночь просто перестал существовать. Следующим утром ко двору прибыло посольство царства У во главе с наследным принцем просить мира. Император Цао Жуй на глазах иноземных послов не отказал себе в удовольствии потоптаться на самолюбии проигравших, осыпав щедрыми милостями главнокомандующего Восточной армии Ван Ибо, пожаловав ему титул Великого генерала-защитника, несколько сот дворов, золото и прочие дары. Воинам его армий, всем, от генералов до простых солдат, так же были выданы щедрые денежные награды. Главного казначея чуть удар не хватил, но под угрожающим прищуром Его Величества он не осмелился вымолвить ни слова возражений. Послы царства У при виде такой демонстрации лишь колоссальным усилием воли сохраняли на лицах подобающее выражение. - Ты страшный человек, твое Величество, - слегка склонившись к Цао Жую, едва слышно прошептал Сяо Чжань. - Не мешай получать удовольствие, - отмахнулся от него император. В царстве Вэй наступал мир.