Your Scars Sound Like Mine

Прошло несколько дней. Лея просыпалась позже обычного. Без будильника, без цели. Одеяло сваливалось на пол, как будто тело больше не хотело держаться за тепло. Она шла в ванную, умывалась холодной водой, смотрела в зеркало — отражение не менялось. Те же пепельные волосы, неаккуратно подстриженные, спутанные с одной стороны, чуть влажные с другой. Те же светлые глаза, в которых будто застыли недосказанности последних дней. В квартире стояла тишина. Лёгкая, не гнетущая, но всё равно слишком пустая. Лея включала чайник, медленно размешивала растворимый кофе в чашке с потёртым рисунком на дне. Потом садилась за стол, ставила локти на столешницу, как будто это могло помочь собраться. Она не писала ему. И он не писал ей. И всё же с того вечера у клуба что-то изменилось. Не громко. Не резко. А тихо, будто ветер сменил направление, но деревья пока не шевелились. Лея вспоминала этот короткий разговор так, как будто смотрела обрывок фильма — замедленный, с размытым звуком. «Я тебя видел уже в кафе», — сказал он тогда. И чуть позже: «Как тебя зовут?» Лукас знал её имя. А она знала его. Но всё на этом и закончилось. Контакта у него не было. Она этого не предлагала. Он тоже — нет. В её телефоне не было ничего, что указывало бы на него. Только Instagram их группы — Katarsis. Там он появлялся редко. Чаще — короткие сторис, снимки с репетиций. Иногда кто-то из других участников выкладывал фото, но Лукас на них всегда выглядел так, будто оказался там случайно. Усталый. Отстранённый. Неизменный. Она ничего не писала. Ни комментариев, ни лайков. Просто смотрела. Иногда ловила себя на том, что открывает их страницу по привычке — будто это могло что-то изменить. Время от времени пальцы сжимали телефон крепче, чем нужно. Она проверяла уведомления. Пусто. Но надежда — странная штука. Она живёт даже там, где не должна. Лея не знала, что ждала. Он не сказал: «найдись», не оставил намёка. Но в голове всё равно крутилась его фраза. Голос. Манера смотреть. Её тогдашний ответ — слишком короткий. Можно было сказать иначе. Иначе — что? Сигаретный дым. Его фигура в темноте. Ты из тех, кто слушает или снимает? Этот вопрос тоже остался где-то внутри. Без ответа. Или с тем, что она не решилась сказать вслух. Она не думала, что тянет к нему. Это было бы слишком просто. Но каждый раз, когда день подходил к концу, внутри что-то звенело — глухо, почти неощутимо. Звук, который слышишь только ночью, когда город молчит, и остаёшься один на один с собой. Имя. Его имя. Лукас. Оно звучало так, будто за ним пряталось что-то большее, чем просто звук. Лея не знала, куда всё это ведёт. Но она уже не могла делать вид, что ничего не происходит. Всё шло, как обычно. Почти. Она провела первую половину дня за монтажом. В наушниках — рваные шумы, записанные на плёнку, и её собственное дыхание, пойманное микрофоном на петлице. На экране — фрагменты улиц, чёрно-белые тени, силуэты людей, которые не заметили, как попали в кадр. В этом был свой ритм. Странная эстетика забвения. Иногда Лея ловила себя на том, что останавливает воспроизведение, ставит видео на паузу и просто смотрит в одну точку — не на экран, не на таймлайн, а сквозь всё это. Мысли уплывали. Всё возвращалось к нему. К голосу. К тому, как он не смотрел в зал, когда пел. Как будто пытался не увидеть, кто там. Или, наоборот, боялся увидеть. Она тряхнула головой и вернулась к работе. В университете всё было так же. Серые стены, стекло, гул коридоров. Преподаватель по документалистике остановился возле её компьютера, посмотрел через плечо: — Это всё по тому проекту, о котором ты говорила? Личная история? Лея кивнула. — Почти. Я немного сменила фокус. — В какую сторону? Она задумалась, прежде чем ответить. — Музыка. Я думаю о том, как через звук можно рассказать…что-то глубже. Без прямых слов. Он кивнул. — Это интересно. Главное — не бойся оставить паузу. Иногда молчание говорит громче. После этих слов ей стало немного неуютно. Как будто он сказал больше, чем просто про монтаж. Позже, уже дома, она открыла файлы с концерта. Один из них — трёхминутный отрывок, снятый с руки. Katarsis на сцене. Темно. Монохромный свет. Лукас у микрофона. Плечи чуть вперёд, волосы падают на лицо. Он поёт не в зал — внутрь себя. Лея замедлила воспроизведение. Без звука. Лицо Лукаса оставалось почти неподвижным. Только глаза. В них было что-то знакомое — словно боль, которую она не могла объяснить, но знала на ощупь. Как чужой шрам, по которому прошлись пальцами. Она не плакала. Просто смотрела. Потом закрыла ноутбук, встала, потянулась. Резко захотелось выйти. Пройтись. Дышать. Сменить стены. И что-то — хоть слабое, но очень ощутимое — подсказывало, что вечер не будет таким, как все. Город словно прятался под ватным небом. Лея шла без цели — просто двигалась вперёд, разглядывая мокрый асфальт, размытые отражения и людей, чьи лица она всё равно не запоминала. В руке — конверт с плёнкой, в другой — мятая пачка сигарет. Холод подбирался к пальцам, но она не обращала внимания. У кофейни она остановилась — старая привычка. Место казалось знакомым и чужим одновременно. И в ту же секунду взгляд выхватил силуэт у стены. Он стоял чуть в тени, со спущенным капюшоном, и она сразу узнала его. Лукас. Он поднял голову, будто почувствовал её ещё до того, как заметил. Несколько секунд — и пауза. Не неловкость, а что-то другое. Как будто время снова дало сбой. — Привет, — сказал он, чуть прищурившись. — Привет, — ответила Лея, сдержанно. — Ты одна? — спросил он и коротко взглянул на дверь кофейни. — Да. Просто мимо шла, — сказала она и чуть сжала плечи от ветра. — Удобное место, чтобы оказаться мимо, — усмехнулся он и посмотрел на неё. — Ты тогда…что-то снимала? — Немного, — кивнула она. — Темноту, силуэты, твой голос. Пока не знаю, получится ли что-то. — Если получится — покажешь, — сказал он и на секунду отвёл взгляд. — Хотя, может, не надо. Я странно двигаюсь на сцене. Он усмехнулся — почти незаметно, уголком губ, как будто извинился за попытку пошутить. — Там больше ощущений, чем кадр, — тихо сказала Лея. — Я не про вас снимала. Я — про себя. Он кивнул. Не споря. — У нас будет ещё лайв. Здесь, через пару дней, — сказал Лукас. — Приходи, если будет настроение. — Может быть, — ответила она. — Я подумаю. Он немного помолчал, а потом снова посмотрел на неё — мягко, будто изучал. — Хорошо, — сказал он и чуть улыбнулся. Он не попрощался вслух. Просто пошёл вперёд, мимо фонаря, под дождём, который только начинал накрапывать. Лея осталась стоять. Пальцы сжимали конверт с плёнкой. Сердце било в висках. Дождь начал моросить — тонкой, почти прозрачной пеленой. Лея шла медленно, не спеша укрыться. Зонта с собой не было, но ей и не хотелось защищаться. Мокрые волосы липли к щекам, капли скатывались по вороту пальто, а в груди всё звенело от неясного чувства, которое нельзя было назвать ни радостью, ни тревогой. Она свернула в переулок, срезая дорогу. Здесь пахло мокрой штукатуркой и табаком. Тишина глушила уличный шум, и в этом полуподвальном воздухе всё казалось немного ближе к правде. В голове крутились слова Лукаса. «Приходи, если будет настроение». Не приглашение. Не просьба. Но…как будто он всё же ждал. Или не ждал. С ним было сложно понять. Она снова увидела его взгляд — чуть прищуренный, уставший, будто он редко смотрел на людей прямо, но всё же делал это — как вызов. Или как защита. Пальцы сжали конверт с плёнкой крепче. Хотелось вернуться домой, разложить кадры на экране, вглядываться в фрагменты — искать в них не музыку, а самого его. Но Лея понимала: сколько бы она ни увеличивала изображение, там всё равно будет пустота. Потому что он ничего не говорил. Потому что он всё оставлял недосказанным. А она…Она уже начинала зависеть от этого недосказанного. Квартира встретила её тишиной. Лея сняла пальто, сбросила ботинки, прошла на кухню, не включая верхний свет. На плите стояла забытая чашка, а на холодильнике мигал напоминанием лист с нераспечатанной плёнкой. Всё было как всегда, но будто сдвинуто на полтона. Она включила чайник, но не дождалась, пока закипит. Села на подоконник с телефоном в руке, открыла Instagram и снова нашла страницу группы. Пост с датой нового выступления уже был. Лаконичный, с чёрно-белым кадром. Она сохранила его в закладки. Потом перешла в личные сообщения. Открыла чат, которого не было. Снова закрыла. Сообщение всё равно не было бы о музыке. И не о том, чтобы «прийти на концерт». Это было бы о чём-то, чего она сама ещё не понимала. Лея выключила экран и уронила голову на стекло, чувствуя, как от него тянет холодом. Кажется, она начала ждать.