The Ties That Bind Us

Гарри Поттер в данный момент был тесно сплетён с определённым светловолосым слизеринцем, пытаясь проделать то, что со стороны можно было принять за тонзиллэктомию с использованием исключительно собственного языка. Драко Малфой же, будучи прижат темноволосым гриффиндорцем, отчаянно защищал свои миндалины тем же оружием, лёгкими толчками бёдер и холодной рукой, незаметно забравшейся под свитер гриффиндорца. Когда потребность в воздухе стала слишком острой, мальчики отпрянули друг от друга — раскрасневшиеся и тяжело дышащие. Гарри прижался лбом ко лбу Драко и запустил руки в его блестящие светлые волосы. — Я думаю, что нам пора рассказать друзьям о нас, — выпалил Гарри между прерывистыми вздохами. — А я думаю, что у тебя поразительный дар портить абсолютно любой момент, Поттер, — с раздражением отозвался Драко. — Ах, теперь я снова «Поттер»? — фыркнул Гарри. — Минуту назад, когда мой язык был у тебя во рту, я почему-то не был «Поттером». — Нет, — ответил Драко. — Ты становишься «Поттером», когда ведёшь себя как идиот. Когда предлагаешь откровенную чушь. Когда портишь отличный поцелуй, заговорив о такой нелепости, как рассказать друзьям, что мы теперь... ну, вот это, — закончил он, жестом указав на них обоих. — Нелепость?! — возмутился Гарри. — Желание рассказать моим лучшим друзьям о нас — это нелепо? То, что начиналось как перепалка, стремительно превращалось в настоящую битву, юноши разошлись и теперь стояли друг напротив друга в дуэльных стойках. Оба — в разной степени раздетые, с припухшими губами и зрачками, расширенными сначала от страсти, а теперь — от растущего гнева. — Я думал, у нас всё хорошо, Поттер. А ты — ты хочешь всё испортить, рассказав обо всём рыжему и ходячей энциклопедии? Может, сразу сову в «Пророк» отправишь? Уверен, наша дорогая Рита с радостью вынесет на первую полосу сенсацию о том, как коварный Пожиратель смерти соблазнил бедного, невинного Героя. Почему, Гарри? Почему тебе вообще хочется, чтобы об этом кто-то знал? Ждёшь приглашения на ужин в Мэнор? Уверен, матушка обрадуется, узнав, что не только не дождётся внуков, но и что её единственный сын трахает Мальчика-Который-Выжил. Если бы Гарри был честен с собой, он бы признал, что действительно не подумал о последствиях оглашения их отношений. Ему просто надоело тайком ускользать по ночам, чтобы встретиться с Драко. Надоело придумывать отговорки для друзей, ведь рано или поздно Гермиона всё равно бы догадалась. Его рука с палочкой бессильно опустилась вдоль тела, плечи поникли — он чувствовал себя побеждённым и снова уставшим от роли любимой сенсации магического мира. Смирившись с тем, что их отношения останутся тайной, Гарри вздохнул: — Прости, Драко, я не подумал обо всём этом. Я просто… — Гарри замолчал, проводя обеими руками по своим непослушным волосам, — каждый раз, когда мне приходится врать, скрываться, исчезать — мне кажется, будто я предаю их. Мне тяжело скрывать чувства к тебе, как будто ты — грязный секрет. Я не думал, что будет, если все узнают. Возможно, действительно станет только хуже. Но я не могу избавиться от этого желания… я не знаю… просто встать посреди Большого зала и заорать, что у меня потрясающий парень, и мне плевать, кто об этом узнает. Гарри ни разу не взглянул на своего возлюбленного во время извинений и потому не увидел, как у Драко отвисла челюсть, а глаза распахнулись в изумлении от услышанного. Гарри только услышал, как палочка с глухим стуком упала на каменный пол — и в следующую секунду оказался прижат к стене пустого класса, где они встречались, в объятиях Драко, чья единственная цель теперь, казалось, состояла в том, чтобы как можно скорее избавить Гарри от одежды.

***

Сорок пять минут спустя юные волшебники лежали бок о бок, держась за руки, с довольными улыбками. В последнее время их ссоры всё чаще становились прелюдией, а не чем-то серьёзным. Драко потянулся за палочкой и применил к ним обоим очищающие чары, а затем быстро проверил время. — Чёрт, — пробормотал Гарри, — я должен был встретиться с Гермионой и Роном в Большом зале пятнадцать минут назад. Блондин наблюдал за тем, как его возлюбленный лихорадочно носится по комнате в поисках одежды, в то время как сам он одевался с куда более невозмутимым видом. — Хорошо, что ты всегда выглядишь таким помятым, иначе все бы сразу поняли, что тебя только что хорошенько оттрахали, — заметил Драко, пока Гарри завязывал шнурки и направлялся к двери. — Пришли сову, когда решишь, где и когда встретимся в следующий раз, ладно? — с глуповатой улыбкой бросил Гарри, рванув обратно к своему парню, чтобы чмокнуть его напоследок, прежде чем снова метнуться к выходу и исчезнуть в направлении Большого зала. Слизеринец наклонился за галстуком — и тут понял, что тот красный с золотыми полосками — гриффиндорский. — Гарри, идиот. Это уже ни в какие ворота не лезет, — пробурчал Драко себе под нос, закончил одеваться и направился к выходу.

***

Гарри спешил по коридору к Большому залу, но замедлил шаг у массивных двустворчатых дверей, а затем неспешно направился к столу Гриффиндора, где его ждали друзья. Он был так сосредоточен на том, чтобы выглядеть беззаботно и непринуждённо, что даже не заметил тревожных и растерянных выражений на их лицах. — Гарри, — осторожно начал Рон, — это… слизеринский галстук на тебе? Гарри поднял глаза на друзей с максимально невинным выражением — по крайней мере, он надеялся, что оно было именно таким, — понимая, что его поймали с поличным. Он попытался притвориться, что не понимает, о чём речь. — Э-э… Нет? — пробормотал он. Рон и Гермиона обменялись очередным тревожным взглядом, а потом посмотрели в сторону входа в зал. Медленно повернувшись, Гарри встретился взглядом ни с кем иным, как с Драко Малфоем, застывшим в дверях, как олень перед фарами, на котором красовался идеально завязанный красно-золотой галстук Гриффиндора. Повернувшись обратно, Гарри начал лихорадочно обдумывать, какую бы придумать правдоподобную версию произошедшего обмена. Рон тут же начал лепетать что-то о возможном проклятии на дверях, меняющем галстуки. Гермиона перевела взгляд с своего парня на лучшего друга и многозначительно вздохнула. Как раз когда Гарри решил, что подыграет версии Рона с проклятием, он ощутил чье-то теплое присутствие за спиной. Взглянув на друзей, он увидел их комично расширенные глаза, уставившиеся куда-то позади него. В зале повисла мёртвая тишина, и Гарри почувствовал, как каждый взгляд в помещении обратился к нему. Он увидел, как бледная рука протянулась через его плечо и обхватила зелёно-серебрянный галстук на его шее. В следующую секунду его рывком подняли с места, развернули лицом к возлюбленному, и прежде чем Гарри успел что-либо осознать, его поцеловали так, что перехватило дыхание — прямо посреди Большого зала. Когда Драко наконец отпустил галстук, он обнял Гарри и прислонился лбом к его плечу. — У меня потрясающий парень, — прошептал он так, чтобы слышал только Гарри, — и мне наплевать, кто об этом узнает.