Огней вереницы.

Кавех любит свою работу. Любит проводить часы за масштабными проектами, не спать ночами, загоревшись очередной идеей. Любит тратить все свободное время на эскизы, доводить себя до изнеможения ради дела, которое ему нравится. Любит быть архитектором и создавать настоящее искусство, используя при том реальные возможности. Аль-Хайтам ненавидит работу Кавеха. Ненавидит смотреть, как возлюбленный забывает про себя, ненавидит то, что Кавех не смыкает глаз, пока не доведет работу до конца. Ненавидит тот факт, что не может оградить его от его же собственной страсти. Но чувства Аль-Хайтама к самому Кавеху куда сильнее ненависти, а значит, он должен оказать ту поддержку, в которой тот нуждается. Скрепя сердцем и тяжело вздыхая, даже когда Кавех снова не спал всю ночь, до утра просидев над клочком бумаги. Даже когда за окном светает. Особенно тогда, когда Кавех в нём нуждается, а это, пусть Кавех и не хочет признавать, его «перманентное» состояние во время долгой работы. Подло было бы сказать, что его партнёр для него лишь способ отвлечься, почувствовать себя нужным, или уж тем более развлечение. Стальная на вид, но хрупкая душа Кавеха хранит в себе куда больше его мыслей и чувств, чем он может выразить словами. И Кавеха это раздражает. Вымораживает, что Аль-Хайтам не может залезть к нему в голову и понять то, что он имеет в виду, говоря даже неоднозначные для признания в любви слова. Кавех не умеет по другому, но это нормально. Солнце с каждой минутой опускается за горизонт всё ниже, а небо приобретает алый отлив. Дует холодный ветер, пуская по телам мурашки. Холодает, но никого такие изменения не волнуют. Они отданы лишь друг другу. Будто время остановилось, позволяя отпустить все переживания, обиды и заботы, хоть на минуту почувствовать себя счастливыми. И они оба счастливы в компании друг друга. Золотые волосы Кавеха собраны в неаккуратную косу, едва доходящую до лопаток, и это выглядит шикарно. В целом, в глазах Хайтама, он - и есть искусство. На пристальный взгляд Кавех шутливо хмурится, но сразу же расплывается в улыбке, а тишину наступающей ночи прерывает тихий, но такой родной смех. Аль-Хайтам готов жить ради того, чтобы услышать его ещё раз. Кавех не может в полной мере понять его реакцию, но может читать по глазам. Бирюзовые глаза, сейчас раскрытые в немом восхищении(о боги, в восхищении им самим!), вызывают бурю эмоций внутри. Кавех хотел бы утонуть в этих глазах, лишь бы только смотреть в них вечно. Луна освещает песчаный берег до блеска. В темной воде играют вереницы огоньков, переливаясь и меняя форму. Ноги гладит прибой, а где-то недалеко слышно шум кипариса. Юноши жмутся ближе друг к другу, ощущая приятную близость, соприкосновение тканей их тонких одежд. Северный ветер усиливается и будто задорно сдирает атласную бордовую ленту с волос Кавеха, рассыпая густую копну по бледным плечам. Но даже такая неудача не прерывает их спокойное, совсем не неловкое молчание. Они наслаждаются такой громкой тишиной, упиваются сладостной негой в присутствии друг друга. Руки Кавеха, изнеженные и всегда мягкие, становятся жертвами бесчисленных уколов карандаша в моменты особой задумчивости. Иногда по изящным пальцам стекает тонкая струйка крови, пачкая запястья и бумагу. И тогда Кавеху приходится начинать все заново. Руки Хайтама - ещё нежней. Он мягко сжимает чужие кисти, приятно давит подушечками пальцев, переплетает их с пальцами Кавеха. Разглядывает их, покачивая головой, а затем поднимает обеспокоенный (даже такой мелочью) взгляд, смотря будто в душу в немом вопросе. Но Кавеху больше не больно. Держа Хайтама за руки, боль будто иссякает сама собой. И Кавех не может понять, что чувствует. Тревога смешалась со спокойствием, а тишина будто стала ещё громче - сплошной парадокс. Но они счастливы жить в созданном ими мирке. Глаза слипаются, свет плывёт и неестественно мигает, переливается. Кавех закрывает глаза. Лица их будто бы с каждой секундой становятся всё ближе, и оба сгорают в нетерпении. Хайтам сдаётся первым, и оставляет на чужих губах трепетный поцелуй, немного задерживаясь, смотря на реакцию. И реакция не заставляет себя ждать: белоснежное лицо Кавеха заливается краской, он спешно отворачивается - каждый раз как в первый. Ночные птицы замолкают, будто наблюдая за их действом. Их поцелуй - искренний и чистый, но при том полон страсти и настоящей любви. Их любовь - молчалива, и она не нуждается в подтверждении. Они знают, что любят, и всё снова становится хорошо.