Шепот метки

— Это то, чего ты все это время хотел? О чем мечтал? — голос Гарри сорвался на крик. — Так давай! Он схватил руку Драко, сжимающую нож. А затем приставил ее к собственному горлу. — Бей! Если это то, чего ты правда хочешь. Если все то, что мы делали, было ложью. Бей, если твоя месть и мнимое могущество важнее, чем все остальное! Убей меня, ведь это я победил Волдеморта и разрушил мечты твоей семьи. Бей же! Его голос звучал так громко и страшно, что Драко невольно вздрогнул. Малфой растерянно замер, однако ножа из руки он так и не выпустил.

* * *

Гарри Поттер не верил в судьбу. Если бы все эти таинственные пророчества сбывались, он был бы мертв. Уже лет пять как находился бы в трех футах под землей в малоприятной компании червей. Или еще дольше, если верить сумасбродным завываниям Трелони. Однако ничем, кроме судьбы, это было не объяснить. Гарри аппарировал наугад в Сохо и, похоже, совершенно случайно, напрочь снес чей-то защитный барьер. Тот лишь жалобно треснул, когда волшебник огромной силы аппарировал туда, где аппарацию заблокировали. Это был узкий переулок с тупиком в самом его конце. Не доходя до конца улицы едва заметно светила табличка, она вспыхивала огнем, когда к ней приближались гости. Неоновые вывески утопали в почти осязаемом тумане сумерек. То самое место, это было абсолютно точно. Гарри даже не нужно было сверяться с колдографиями, чтобы его узнать. Модный маггловский клуб «Последнее пристанище», который почти год серьезно беспокоил Аврорат. Беспокоил настолько серьезно, что дело выдали Поттеру. Бруствера больше беспокоила пресса. Слухи и сплетни о модном клубе, в котором пропадали люди, разлетались с поразительной скоростью. У Аврората и правда было несколько «висяков» за последний год, однако то, как «Ведьминский вестник» лихо набрасывал ответственность за их исчезновения на какой-то клуб самодеятельности, раздражало все руководство страны. С тех пор как Гарри взялся за это дело, многое стало яснее. Например, некоторых из жертв действительно видели входящими в этот таинственный клуб. Пугающая репутация этого места, казалось, сама собой вызвала лавину домыслов. Кто-то говорил, что там засели вампиры, кто-то, что клуб принадлежит ковену ведьм, предсказывающих будущее. А самые отчаянные уверяли, что это на самом деле маггловское местечко, которое держит дочка богатого хозяина игорных заведений. Аврорат, и тут Гарри был с ним согласен, считал, что все эти теории — чушь собачья. Все было сильно сложнее. Все зацепки, что он нашел за последний месяц, можно было трактовать двояко. Да, это было закрытое заведение, в которое было невозможно попасть без специального пропуска. Да, волшебники, что его посещали, отказывались рассказывать подробности, ссылаясь на строгие внутренние правила. И да, все посетители, с которыми Гарри и его коллеги разговаривали, носили черные кольца на мизинцах. Догадки привели его к одной единственной гипотезе — все это сильно смахивало на секту. И все же этого было недостаточно. Ни единой однозначной детали. И все же все дороги вели сюда. В «Последнее пристанище». Возможно, именно здесь найдутся следы пропавших волшебников. А возможно, Гарри в очередной раз убедится, что пресса и общественное мнение — параноидальные кретины, которые не замечают происходящего под их носом, но готовы выдумать что угодно и радостно в это поверить. Декабрьским вечером было чертовски холодно. Гарри поправил мантию-невидимку и хотел было произнести заклинание, чтобы согреться, но вовремя вспомнил, что мантия не сможет скрыть колдовство. А если, предположим, этим клубом действительно владели опасные волшебники, они наверняка все вокруг обвесили детекторами магии. В конце концов, Сохо — не место для колдунов. И все же волшебную палочку он в руки взял. Интуиция пока не била в набат, но тревожное ощущение не покидало Гарри с того момента, когда он проломил чертов защитный купол. Интересно, заметили ли это? Обычно только очень могущественные волшебники могли сохранять связь со своим защитным барьером. Остается лишь гадать, кто и для чего его растянул. Гарри приблизился к двери и замер, заслышав шаги. Его не могли заметить даже детекторы, распознающие магию скрытности, однако если произойдет физическое столкновение, никакая мантия не поможет. И все же Гарри остался совсем недалеко, заняв позицию, в которой будет удобнее всего наблюдать за дверью. Если это действительно тайный клуб, у них должен быть какой-то свой секретный способ войти внутрь. Высокая пара в черных накидках, наконец, пересекла улицу и подошла к двери. Один из них, судя по росту, мужчина, коснулся ручки двери. От Гарри не укрылось, что на его мизинце было точно такое же черное кольцо, которое он заметил у многочисленных колдунов на допросе. — Ты уверен? — женский голос заставил и ее спутника, и самого Гарри резко обернуться. Этот голос звучал чертовски знакомо. — О чем это ты? — да и мужской голос звучал знакомо. Гарри определенно слышал эти голоса раньше, но никак не мог вспомнить, откуда. — Я имею в виду, — замялась женщина. — Говорят, Аврорат копает под это место. Нам точно нужно быть здесь сегодня? — Хочешь домой — проваливай, — резко выдохнул мужчина. — Но если у меня спросят, где ты, я скрывать ничего от Первого не буду. И тут, наконец, Гарри узнал его. Эдриан Пьюси. Охотник сборной Слизерина. Неудивительно, что было так сложно вспомнить! Он окончил Хогвартс, когда сам Гарри учился на пятом курсе и весь волшебный мир был на пороге войны. Куда там запоминать не самого лучшего игрока Слизерина. По спине пробежал холодок. Семья Пьюси едва избежала суда после Второй магической. Им хватило ума не получать метку, это и стало решающим фактом в их пользу. И все же Гарри всегда знал, что Пьюси поддерживали Пожирателей смерти. А потому появление Эдриана в таком месте как «Последнее пристанище» говорило не в пользу клуба. Гарри стиснул зубы. Нужно было сохранять холодную непредвзятость. Резко выдохнув, он наблюдал за тем, как спутница Пьюси переминалась ноги на ногу, а затем, наконец, протянула: — Ладно, заходим. Только если что, я скажу, что была под Империо. Пьюси лишь фыркнул и, крепко сжав пальцы на ручке двери, задержал на ней руку. Едва заметные искры вспыхнули вокруг его кольца и послышался щелчок. Эдриан дернул ручку на себя и дверь распахнулась. Значит, они не против гостей, сообразил Гарри. Главное быть в сопровождении кого-то «своего». Он без труда проследовал за Эдрианом и незнакомой девицей. Как только дверь за ними захлопнулась, спутница Пьюси стянула с себя мантию и громко выдохнула: — Эта конспирация меня доканала. Мерлина мать, ну кому в голову придет искать нас в гребаном маггловском… Миллисент Буллстроуд! Гарри поверить своим глазам не мог. Сразу два выпускника Слизерина, да еще и оба связаны с Пожирателями смерти. Это не может быть случайностью. Нужно будет вечером спросить у Драко, что он знает об этих двоих. — Ты же сама только что на Аврорат жаловалась, — огрызнулся Эдриан. — Вот и терпи. Первый уже ослабляет правила, может, станет полегче. Не знаю, может, ему известно куда больше нашего. С его-то связями. От этих «связей» Гарри стало не по себе. Он и не помнил, когда в последний раз слышал это слово, произнесенное без сарказма. Малфой то и дело язвил о том, что из всех друзей, только он обзавелся и Меткой, и полезными послевоенными связями одновременно. Гарри долго отвечал всерьез, пока, наконец, не понял. Эти едкие шуточки над самим собой были способом пережить весь тот кошмар, что свалился на голову Драко после окончания войны. Оба родителя оказались в Азкабане и едва-едва совершеннолетний Малфой сумел избежать ответственности. А затем, когда они сошлись с Гарри — ненависть британской магической прессы обрушилась на него в двойном объеме. Самого Поттера называли величайшей наградой для Малфоя, отчего у Гарри каждый раз дергалась щека. Однако это было не худшее, что он слышал от прессы. А вот Драко оказался совсем не готов к такому вниманию. Он неделями не выходил из дома и жадно читал каждую газету, что доставляли совы. Словно отчаянно пытался сделать себе еще больнее. И все же это прошло. Со временем. Отголоски едких шуток над самим собой стали отголосками того кошмарного года. Гарри покачал головой, выбрасывая Драко из мыслей. Сейчас все в порядке, а эти дурацкие «связи» совсем выбили его из колеи. Чертов Пьюси, будь он неладен! Следуя за Миллисент и Эдрианом, Гарри шагал по извилистым коридорам, которые были настолько длинными, что тут явно не обошлось без заклинания расширения пространства. Снаружи клуб не выглядел настолько огромным. Когда они, наконец, добрались до главного зала, яркие прожекторы едва не ослепили Гарри. Он невольно зажмурился и едва не упустил из виду эту парочку слизеринцев. Впрочем… Он уже нашел то, что искал. Гарри сделал несколько шагов в сторону, чтобы не столкнуться с новыми посетителями и застыл, разглядывая зал. Посмотреть тут было на что! Старинные люстры тонули в неестественной тьме, явно наколдованной каким-то умельцем. Волшебная тьма напоминала туман, который не собирался распадаться, а мягко стелился по стенам и переплетался с ярко-зеленым светом прожекторов. Все это очень напоминало именины смерти, на которых Гарри побывал еще на втором курсе. То же мрачное ощущение, только вместо призраков, зал был полон живых людей. Они негромко переговаривались, уставившись на сцену посреди зала. Именно ее и подсвечивали с двух сторон маггловские световые пушки. На этой сцене две женщины, одетые в свободные струящиеся полупрозрачные серебристые платья, танцевали какой-то очень странный танец. Наверняка Драко знал, как это называется. Драко вообще всегда знал, как называется та или иная странная художественная муть. На вкус Гарри эти дамы просто странно, но плавно двигались в такт музыке, передавая друг другу что-то очень напоминающее театральную маску. Но приглядевшись по-внимательнее Гарри с изумлением узнал в ней маску Пожирателей смерти. Его брови медленно поползли вверх. Символика Пожирателей смерти была официально запрещена на всей территории страны, но эти две танцовщицы казалось ничуть не обеспокоены этим. Они же не могли не знать?.. Не отрывая взгляда от этих девушек, он двинулся дальше, выглядывая в толпе знакомые лица. Мужчины и женщины в причудливых нарядах и масках наслаждались шоу, а некоторые и сами двигались в такт музыке. В такой темноте было невозможно их пересчитать, но выглядело так, словно этим вечером в «Последнем пристанище» собралось не меньше сотни человек. Оказавшись за сценой, Гарри выдохнул. Это место казалось обычными кулисами небольшого местечкового театра. Декорации, блестки, странные люди в причудливых нарядах. Гарри оглядывался, в надежде увидеть хоть кого-то, напоминающего ответственного за весь этот цирк. Находиться тут было страшно неловко. Все эти театральные постановки и странные танцы не вызывали в душе никакого трепета, а вот интуиция, напротив, била в набат. — Контемпорари. Этот танец называется контемпорари. До боли знакомый голос прозвучал совсем рядом. Гарри изумленно оглянулся, уже зная, кого он сейчас увидит. Драко Малфой, собственной персоной, стоял рядом, привалившись плечом к стене. Он был в обычных брюках и черной водолазке и тоже смотрел на сцену из-за кулис. Скрываться не было смысла. Гарри сбросил мантию-невидимку и, справившись с первым шоком, почти безэмоционально поинтересовался: — И как ты меня обнаружил? Драко лишь тонко улыбнулся и постучал пальцем по виску. — Легилименция. Ты слишком громко думаешь, как и всегда. Вот сейчас ты размышляешь, почему я не на занятиях, а стою здесь. И действительно, что же я тут делаю?.. Задохнувшись от такой наглости, Гарри шагнул к Драко и остановился в каком-то шаге. Дыхание Малфоя обожгло щеку. — Это какая-то шутка? В ответ Драко лишь покачал головой и кивнул на сцену. — Мне следовало бы больше рассказывать тебе о театре, — почти равнодушно ответил он. — Это все такое утешение, знаешь? Для тех, кто потерял все — искусство это единственная причина просыпаться по утрам. — Да что ты там?.. — начал Гарри и осескя. Что потерял Малфой? Родителей, дом, честное имя, почти все наследство. Подходит ли это под понятие «все»? Драко заметил это и горько усмехнулся. Он казался на удивление отстраненным. Нет, Малфой всегда был достаточно сдержан в демонстрации своих чувств, но сейчас он не походил на самого себя. Гарри казалось, что перед ним не Драко, с которым они почти год живут вместе, не Драко, с которым он ругался из-за неубранных пледов, и даже не Драко, который громко жаловался, что яичница слишком склизкая за завтраком. Казалось, что перед ним мраморная статуя, которая изо всех сил старается притвориться Драко. — Вот видишь. Ты не понимаешь, — горько усмехнулся Драко. — Мне стоило бы тебя научить. — Ты понимаешь, что находишься на предполагаемом месте преступления? — сдвинул брови Гарри. — Аврорат думает, что именно здесь пропадают люди. Малфой лишь пожал плечами, не отрывая взгляда от происходящего на сцене. Там девушек с контемпорари сменил мужчина, накинувший на себя черный капюшон на манер дементора. Или это Гарри уже казалось. Он покачал головой, прогоняя ненужные воспоминания. — Драко, — выдохнул Гарри. — Если ты на что-то обиделся, мы обсудим это потом. Но сейчас нужно разобраться, что это за место и что тут происходит. — Разбирайся, — меланхолично ответил Малфой. Окончательно потеряв терпение, Гарри схватил Драко за плечи и несильно потряс, будто пытаясь вытрясти из него эту странную, почти неземную отстраненность. Паутина ассоциаций вела куда-то к Луне Лавгуд, вот только в исполнении Луны это не казалось настолько жутким. Наконец, Драко взглянул ему в глаза. В них была усталость, смешанная с каким-то странным восхищением. Восхищением, которое больше принадлежало не ему. — Что происходит? — нахмурился Гарри. — Я бы назвал это закономерностью, — задумчиво ответил Малфой. — Знаешь, как бывает, когда ты забываешь бокал хорошего вина на свету в жаркий день. Оно превращается в уксус. Немного зловеще, не находишь? Это все звучало абсолютно бессмысленно. — Какое вино, какой уксус? — покачал головой Гарри, все еще сжимая хрупкие плечи. Он выхватил волшебную палочку и пробормотал диагностическое заклинание. Однако оно не показало, что Малфоя прокляли. Никаких следов магического вмешательства. Драко лишь с иронией смотрел на него, не говоря ни слова и позволяя делать с собой все, что угодно. Такая покорность пугала куда сильнее, чем меланхолия. Драко Малфой не был таким. Зазвучала музыка. Она была громче, чем все предыдущие композиции, и напоминала мрачный вальс. Гарри скосил глаза и заметил, как гости этого странного шоу разбивались на пары, начиная кружиться. Это все напоминало температурный сон, и Гарри никак не мог проснуться. Он еще раз окинул взглядом Драко и заметил, как хорошо тот приоделся. Малфой всегда старался выглядеть как можно аккуратнее, используя внешний вид, как броню, но на этот раз он не оставил ни единой капли хаоса. Волосы идеально зачесаны назад, брюки выглажены, стрелки на месте, а туфли начищены до блеска. Ни единой небрежной детали. Вдруг на губах Малфоя заиграла улыбка, однако его глаз она не коснулась. От этого становилось не по себе. Драко редко улыбался, но его улыбка обычно была теплой. Эта же гримаса больше напоминала больную усмешку. — Это место. Это уксус, Гарри, — произнес он. — Уксус, в который превратилось то, что ты с такой страстью защищаешь. — Я не понимаю, — пробормотал Гарри. И все-таки он лукавил. Малфой обожал говорить метафорами и за те два года, что они были вместе, Поттер-таки научился их понимать. Хотя бы немного. Раз работа аврора — защищать общество, то значит, Драко имеет в виду, что именно магическое общество превратилось в опасный напиток. И глядя на эти десятки вальсирующих в масках Пожирателей смерти, Гарри не мог с ним не согласиться. — Черное кольцо не имеет значения, верно? — выпалил он догадку. — Все дело в метке. Заклинание на входе проверяет метку. — Правильный ответ, — кивнул Драко. — Но почему тогда Пьюси?.. Малфой снисходительно улыбнулся, глядя на него как на маленького ребенка, задающего вопрос, ответ на который был на поверхности. Но вот беда, ребенок никак не мог его увидеть. — Нет, я не понимаю, во время послевоенной чистки авроры проверяли семью Пьюси, ни у кого из них меток не нашлось. А теперь ты утверждаешь, что у Эдриана метка имелась. Это попросту… — Мне всегда нравилось в тебе то, что ты видишь в людях лучшее, — перебил его Драко. — Правда нравилось. Я так никогда не умел. Я всегда видел в них все самое подлое, трусливое. И они всегда оправдывали мои ожидания. — А ты оправдывал мои, — пробормотал Гарри, окончательно сбитый с толку. Малфой скакал с темы на тему и вел одному ему понятный диалог. Гарри был аврором, но даже он не мог уловить ход мыслей человека, который уже, мать его, год жил с ним в одном доме. Драко всегда был замкнутым. Он часто рассуждал о вещах, о которых сам Поттер никогда даже не задумывался. Но всегда терпеливо объяснял свои мысли и даже снисходительно пояснял значения некоторых слов. Малфой посмотрел на него с сожалением. — Я бы очень хотел, чтобы это было правдой, — шепот тихий, разбитый. — Это правда! Малфой, Мерлина ради, прекрати меня пугать, и пошли домой. Расскажешь все, что знаешь об этой дыре, и я разберусь с этим. Музыка становилась громче, а пары, вальсирующие на танцполе, словно ускорились. Или это была игра воображения. Гарри отвернулся от них и вновь посмотрел на Драко. Тот лишь покачал головой. — Знаешь, когда я открывал это место, я правда думал, что это станет отдушиной. Искусство для тех, кому некуда идти… Последнее пристанище. — Ты… что?! — изумленно Гарри уставился на Драко. — Ладно, прекрати. Это не смешно. Губы ещё произносили слова, а страшное осознание накрывало с головой. Почему они так спокойно разговаривают за сценой? Почему охрана еще не увела непрошенного гостя? Ответы на эти вопросы Гарри уже знал и не решался озвучить даже в собственной голове. — И все же, мы как хорошее вино, — продолжил Драко, абсолютно проигнорировав Поттера. — Слишком много кислорода — и бум, — он провел рукой, указывая на танцующих. — Прости, но я совсем не понимаю, о чем ты говоришь. — Люди, Гарри. Все эти люди. Они пришли сюда за тем, чего им так не хватает в мире, полном кислорода. Чего нам не хватает. Все они здесь потому что система, в которой ты наказываешь волшебников за их желания, не работает. Глаза Малфоя опасно блеснули. И Гарри отпрянул от него, настороженно вглядываясь в лицо того, кто еще вчера ворчал, что кто-то выбросил все подушки с кровати прямо на пол. Гарри не мог узнать в этом человеке Драко. — Желания? — переспросил Поттер. — Аврорат преследует только за преступления. — Вопрос формулировки, — дернул плечом Драко. — Общество ненавидит тех, кто служил Темному Лорду. Выдумывает всякие ужасы, вроде того, что каждое утро он начинал с пыток Пожирателей, или что он брал в заложники семьи. Все что угодно, чтобы не верить в одну простую истину. Мы служили ему, потому что хотели служить. Потому что он мог дать то, что не дал никто другой. — И что же это? — Ты еще не понял? Хорошо. Подумай тогда о Пьюси. — Я не хочу думать о Пьюси и разгадывать шарады, — разозлился Гарри. — Я хочу, чтобы человек, который клялся, что никогда не солжет мне, объяснил что здесь, наконец, происходит?! Драко приблизился к нему, но все же избегал физического контакта. Он глубоко вдыхал, будто пытался ощутить аромат духов, но Гарри никогда не пользовался духами. Затем, чуть слышно ответил: — Вот видишь. Я не всегда оправдываю твои ожидания. И это все еще не имело никакого смысла! Судя по всему Малфой не планировал делиться с ним информацией. Он уходил от прямого ответа и пускался в пространные рассуждения, прямо как больные, которых Гарри навещал в Мунго. Бывшие Авроры, которых пытками довели до сумасшествия. Жуткая догадка больно резанула сознание. Гарри следил за направлением взгляда Малфоя. Было важно понять, насколько хаотично его внимание. — Думаешь, я сошел с ума? — усмехнулся Драко. Чертова легилименция! — Перестань так делать, — поморщился Гарри. — Ты — раскрытая книга. К чему эти ужимки, если можно сразу понять, о чем ты думаешь? — пожал плечами Малфой. — И я отвлекся. Легко отвлечься, когда собеседник такой интересный. Итак, ты хотел знать, что это за место. Попробуй догадаться, аврор Поттер. Что ж, если Драко хочет играть, можно и поиграть. Гарри всегда принимал вызов Малфоя. Опытный взгляд детектива цеплялся за стены, намеренно укрытые заклинанием жидкой тьмы, за странные маски гостей, которые раздавали не то официанты, не то охранники. В голове вспыхнула фраза про Метки. И причем тут Пьюси? Неспроста Драко акцентирует на нем внимание. — Том использовал какое-то особое заклинание, чтобы ставить метки? — спросил Гарри. Интерес вспыхнул в глазах Малфоя. Это был правильный вопрос. — Дело не в заклинании. Точнее, и в нем тоже. Но это была задачка со звездочкой. Я долго размышлял, как же так вышло, что колдовство держало всех на поводке даже после его смерти. На самом деле понять, как оно работало, помог мне именно ты. Так что спасибо. Гарри взглянул на Драко с таким недоумением, что тот решил пояснить: — Ты говорил, что Дамблдор верил, что убийство разрывает душу. И тогда части души можно поместить в крестражи и пережить убивающее проклятье. Получается, убивая, ты открываешь в себе новую силу, которая куда могущественней всего того, что ты делал ранее. Я не умаляю мощи Темного Лорда, видит Мерлин, он был сильнейшим волшебником своего поколения. Однако только проклятья могут действовать после смерти самого проклинающего. А Темная метка — это нечто совсем другое. Было сложно понять, как связаны «Последнее пристанище» и Темные метки, но Гарри изо всех сил старался не терять нить повествования. Драко явно нравилось говорить об этом, он потерял интерес к происходящему на сцене и теперь был полностью поглощен их разговором. — И что же это? — подстегнул его интерес Гарри. — Что-то вроде магического договора. Не клятва верности на крови, как думает Министерство, это сложнее, — с энтузиазмом продолжил Драко. — Ты обязуешься выполнять какие-то условия. Как я понял, любые. Когда Темный Лорд накладывал мою метку, он четко их проговаривал, а я лишь соглашался. — Как Непреложный обет? — Именно! — Тогда я не понимаю, для чего это все придумывать и разрывать душу, если уже есть заклинание Непреложного обета? Какой в этом смысл? Весь этот разговор ощущался сюрреалистично. Они стояли за кулисами сцены мрачного клуба, внизу кружились пары в масках, чертовски напоминающих маски Пожирателей смерти, зеленый свет софитов отражался от хрустальной люстры, а они разговаривали так, словно сидели в своей гостиной и обсуждали теорию магии. Словно этих жутких декораций и вовсе не было. — Да, я тоже задался таким вопросом, — кивнул Драко. — Дело в постоянной связи. Ты всегда можешь вызвать любого человека с меткой, где бы он ни находился. Ты всегда можешь контролировать человека с меткой. И… — тут он сделал паузу, явно наслаждаясь тем, как собеседнику не терпится узнать, что будет дальше. — Это лишь моя теория, но мне кажется, он мог разделять эту силу из убийств носителей метки, а, возможно, и удваивать ее. Он жаждал революции, но даже на ранних этапах Пожиратели совершали множество убийств. Для устрашения? Может быть. Но Темный лорд был умен, он был куда умнее нас с тобой. Его планы обычно преследовали несколько целей… Гарри склонил голову на бок. Убийства, магическая мощь, темные метки. Все это казалось леденящим душу учебником по изучению темнейшей магии. И все же, был единый знаменатель. — Это все про власть, — произнес Гарри. — Метки, убийства, рассуждение о какой-то магической силе. — Именно, — кивнул Драко. — Ощущение себя на вершине пищевой цепочки не забывается. Каждый в этом клубе знает, каково это, потерять такое положение. И каждый готов рискнуть жизнью, чтобы почувствовать это снова. Даже если когда-то был хорошим человеком. Его глаза опасно сверкнули. — Теперь-то ты понимаешь, что это за место? К горлу подступила тошнота. Пропавшие волшебники, секрет создания Темной метки, слова Драко о том, что кто угодно готов рискнуть жизнью, чтобы вновь обрести власть. Все это складывалось в пока неполную, но до одури пугающую картину. Здесь, на задворках магического мира и в самом центре маггловского Сохо, существует место, где волшебники, некогда наслаждающиеся своим положением благодаря громким фамилиям, жаждут возвращения статуса кво. Все эти элегантные женщины и мужчины, скрывающие лица и так изящно вальсирующие, хотели заполучить хоть что-то, что вновь вознесет их на вершину и поставит выше всех остальных. Как хорошее вино в плохих условиях превращается в уксус. Так обыкновенные волшебники и волшебницы, потеряв власть, превращаются в убийц. Гарри смотрел на Драко и верил, и одновременно не верил. Тот Малфой, которого он знал, не мог быть причастен к таким чудовищным вещам. Или мог? Драко всегда имел весьма своеобразные представления о морали. — И как вы выбираете жертв? — глухо спросил Гарри. — Я же говорил, — улыбнулся Драко. — Тут каждый готов рискнуть. Женский голос, усиленный Сонорусом, зазвучал на весь клуб. — Дамы и господа! Приглашаем вас стать свидетелями еще одного вознесения. Сегодня сам Первый проведет ритуал. Мы желаем каждому удачи! Волшебники и волшебницы тут же прервали свой танец и поспешили занять места у сцены. Некоторые не брезговали наступить конкурентам на ноги. Гарри смотрел на эту возню, которая напомнила ему столпотворение в книжном, когда Локханс подписывал свои книги. Софиты переключились на сцену так, что ни единая тень не могла помешать просмотру. Вдруг Драко кивнул ему и шагнул в стороны сцены. Нет. Нет. Нет. Отрицание отчаянно боролось с инстинктами аврора. И проигрывало. Проигрывало! Оцепенев Гарри наблюдал за тем, как Драко под рукоплескание зала выходит на сцену. Его лицо скрыто маской, а голос искажен заклинанием. Но Гарри был уверен, что узнал бы его даже так. Каждый жест, каждый шаг. Он видел все своими глазами и все же не мог в это поверить. Он едва слышал, что говорит этот голос ведущей вечера, и смог взять себя в руки, только когда Драко обратился к зрителям. — Дамы и господа! — его голос, усиленный и измененный заклинаниями, отражался от стены, создавая едва уловимое эхо. — Это честь для меня, сегодня выступать перед вами. И не меньшая честь объявить, что сегодня обретет утраченное еще один из вас! И прежде чем мы определим главного героя дня, я напоминаю, что вы дали полное согласие на ритуал Вознесения и отдаете себе отчет в происходящем. Сейчас случайным способом мы выберем того, кто встретится этой ночью с Темным Лордом в небытие, кто станет ступенью для кого-то из вас. Он неуловимо оглянулся на Гарри, словно добавил эту фразу специально для него. — Если кто-то, кто не имеет метки, готов отказаться, я прошу покинуть зал прямо сейчас. Вы пройдете через процедуру Обливиэйта и можете быть свободны. Однако никто даже не шелохнулся. Гарри внимательно наблюдал за толпой, выискивая знакомые лица, но они все были скрыты под масками. И затем Драко произнес заклинание, которое Гарри слышал впервые. Сначала показалось, что ничего не произошло, но спустя несколько мгновений столб искр засиял над девушкой из толпы. Ее лицо было скрыто маской, а черное платье не оставляло ни единой полоски кожи. Она не сразу сообразила, что все смотрят на нее. А когда поняла, истошно закричала. Резко рванув в сторону, она запуталась в платье и рухнула на пол. Тут же заботливые руки официантов подхватили ее и потащили на сцену. Девушка забилась в их объятиях, и только сейчас Гарри понял, что все же не ошибся, когда счел этих людей охранниками. Заиграла торжественная музыка, она заглушала крики несчастной. Когда ее почти силком затащили на сцену, Драко сел рядом с ней на корточки и почти с сочувствием спросил: — Вам страшно, юная леди? — Д-да, — голос волшебницы дрогнул. — Не стоит. Это лишь миг на пути к настоящему величию. Драко выпрямился и подал ей руку. Незнакомка взяла его руку и поднялась на ноги, она оказалась на полголовы выше Малфоя, но его это ничуть не беспокоило. Даже из-за сцены было заметно, как сильно колдунью трясет. — Пожалуйста, мессир, — вдруг взмолилась она. — Это ошибка, я всего второй раз на встрече. Это слишком рано, я еще не готова. Однако Драко проигнорировал эти мольбы. Взмахнув палочкой, он негромко произнес: — Инкарцеро! И в один миг едва заметные путы оплели волшебницу с ног до головы. Она замерла, неестественно выпрямившись. Это выглядело ненормально. Гарри попытался двинуться вперед, но его ноги, словно тоже проклятые, застыли на месте. Он не мог сделать ни шага, только смотреть на происходящее. — Я благодарю вас за эту жертву! — громко произнес Драко и его голос утонул в пронзительных рыданиях. — Мы все благодарим! Ваше вознесение начнется прямо сейчас. В руках Малфоя сверкнул нож. Он чуть откинул голову назад и посмотрел точно туда, где стоял Гарри. Будто действительно ждал его действий. Из-под маски было не видно, но Гарри был уверен — Драко смотрел прямо ему в глаза. Нужно было что-то делать. Нужно было остановить это! Однако Гарри трясло почти так же, как и эту несчастную волшебницу. Они смотрели друг на друга и, казалось, прошла целая вечность. Сейчас больше всего хотелось увидеть выражение лица Малфоя, но оно было надежно скрыто маской. Страшное осознание водопадом обрушилось на голову Гарри. Сейчас Драко, его Драко, прикончит эту женщину прямо на глазах у сумасшедшей толпы. Ну уж нет! Силы вернулись к нему и Гарри уже был готов броситься вперед, но прежде чем он сделал хотя бы шаг, Драко резко развернулся и одним движением перерезал ей горло. Кровь хлынула на сцену, стекая по рукам Малфоя, а толпа взорвалась торжествующим ревом. Гарри же в два прыжка преодолел расстояние между ними и вцепился в окровавленную руку Драко. Все зрители этого чудовищного убийства резко замолкли, однако торжественная музыка создавала атмосферу величественной коронации неназванного монарха. — Какого хрена?! — Гарри даже не думал скрываться. Острая боль перечеркивала горло, ключицу и шла вниз, к животу. Гарри казалось, что именно ему Драко только что перерезал горло, а не этой несчастной идиотке, что за обещание власти продала свою собственную жизнь. Больше не удерживаемое заклинанием пут, бездыханное тело рухнуло рядом. Тяжелый аврорский ботинок топтал подол платья, но едва ли Гарри мог это заметить. — Это то, чего ты все это время хотел? О чем мечтал? — голос Гарри сорвался на крик. — Так давай! Он схватил его руку, сжимающую нож. А затем приставил ее к собственному горлу. — Бей! Если это то, чего ты правда хочешь. Если все то, что мы делали, было ложью. Бей, если твоя месть и место на вершине важнее, чем все остальное! Убей меня, ведь это я победил Волдеморта и разрушил мечты твоей семьи. Бей же! Его голос звучал так громко и страшно, что Драко невольно вздрогнул. Малфой растерянно замер, однако ножа из руки он так и не выпустил. Кончик ножа коснулся горла и Гарри ощутил, что он был чертовски острым. Смерть от такого была бы почти мгновенной. Странное понимание милосердия. — Это же Гарри Поттер! — воскликнул кто-то из толпы. И Гарри был почти уверен, что это был Пьюси. Однако даже не скосил глаза, чтобы убедиться в этом. Адреналин смешался с отчаянием и стучал в висках. Хотелось сбить эту чертову маску и посмотреть Малфою в глаза, однако острие ножа больно царапало горло. Сектанты ахнули. Где-то за сценой охранники, что привели жертву, начали окружать их обоих, но Гарри было это абсолютно безразлично. Он не сводил глаз с этой маски, которая чертовски напоминала маску Люциуса Малфоя. — Что ты творишь? — прошипел Драко. Заклинание, делающее голос громче, спало, и теперь его мог услышать только Гарри. — Предлагаю убить единственного свидетеля твоей идиотской секты, — процедил в ответ Гарри. — Или ты правда думаешь, что после этого я просто сделаю вид, что ты руководишь гребаным подпольным театром? Малфой разжал руку, выронил нож, и развернувшись, рванул прочь. — Ну уж нет! — взревел Гарри и бросился следом. Он гнался за Драко через закулисье, попутно перепрыгивая через чьи-то декорации и грубо расталкивая танцовщиц и актеров. Краем уха он слышал их возмущенные крики, но меньше всего он сейчас хотел заботиться о приличиях. Охранники, погнавшиеся за ним следом, вступили в перепалку с озлобленными артистами и застряли, давая Гарри необходимое преимущество по времени. С облегчением сбросив хвост, он сосредоточился на Малфое. Он не мог далеко уйти. Даже с учетом заклинания, расширяющее пространство, этот чертов клуб должен был скоро закончиться. К тому же, Драко был не лучшим спортсменом. Спасаться бегством для него было не самым мудрым решением. Наверное, он еще не знает про антиаппарационный купол. Иначе бы уже давно нежился где-то на пляжах Коста-Рики. Резко остановившись, Гарри понял, что таки потерял Малфоя из виду. Хитрый сукин сын слишком хорошо знал это место. Бам! Глухо хлопнула тяжелая дверь где-то наверху. Потребовалось несколько мгновений, чтобы Гарри заметил узкую лестницу, ведущую на крышу. Она застенчиво пряталась за огромным плакатом с изображением матери, держащей на руках младенца. Оказавшись на самом верху лестницы, Гарри не стал медлить: — Бомбарда! И тяжелая чугунная дверь вылетела вперед, оборвав петли. Гарри резко подтянулся и почти выкатился на крышу. Он резко вскочил на ноги, выхватив волшебную палочку и почти сразу встретился взглядом с Малфоем. Тот стоял, освещенный светом неоновых вывесок и сжимал в руках волшебную палочку. Маску Драко наверняка сбросил еще по пути. Погоня и ливень окончательно уничтожили весь тот лоск и идеально уложенную прическу. Светлые волосы, взлохмаченные не хуже, чем у самого Гарри, казались чем-то ненормальным. Если хоть что-то из произошедшего за последние два часа вообще можно было назвать нормальным. — Привет, — слабо улыбнулся Драко. И Гарри показалось, что его только что обманули. Или прокляли. Что произошедшее внизу было лишь злой иллюзией. А Драко остался тем же самым Драко, с которым он прощался этим утром. Сидевшим за книгами Драко, что не перерезал девушкам глотки и не изучал тайны Темной метки. В это чертовски хотелось верить, вот только руки Малфоя, как и его одежда, были запачканы кровью. — Какого хера?! — Гарри хотел держать себя в руках, но это было невозможно. — Какого хера только что произошло? — Ты все видел сам. — Объяснись! — Когда кто-то забирает жизнь, высвобождается магическая сила, которую ты можешь использовать… — Да мне плевать!!! — задохнулся от злости Гарри. — Объясни, как ты столько времени скрывал, что на самом деле ни о чем не жалеешь. Объясни, на кой хер связался тогда со мной? Зачем все это, блять?! Ледяной дождь едва ли мог погасить его ярость, зато в мгновение ока пропитал насквозь плащ. Тонкие ручейки воды стекали по лицу, но Гарри этого не замечал. Весь его мир с препирательством за завтраком по утрам, с сонными поцелуями в макушку и долгими разговорами о войне и травмах, только что рухнул прямо в адское пекло. И теперь Гарри чувствовал, что горит вместе с ним. — Потому что я хотел, — улыбнулся Драко. Эта улыбка больше напоминала болезненный оскал. Гарри вглядывался в лицо Малфоя в попытке найти объяснения, но никак его не находил. Ни единого, мать его, объяснения этого сумасшедшего поступка! — Тебе следовало убить меня во сне, — прорычал Гарри. — Если ты верен до сих пор своему Лорду, то сильно задержался с местью. Тебе следовало бы перерезать мне горло гораздо раньше. — Этого я не хотел. Кажый ответ звучал дермовее предыдущего. Гарри зашагал к Малфою, а тот даже не двинулся с места. Только поднял волшебную палочку, готовый обороняться, если придется. Однако тут можно было бы решить и без использования магии. Крепко вцепившись в водолазку на груди Драко, Гарри сжал кулак. — Говори со мной, — потребовал он. — У этого пиздеца должно быть объяснение. — Я думал мы справились с этим дерьмом, с ПТСР, с твоими заблуждениям про чистоту крови. Мерлина мать, ты был совсем другим! — Я лгал тебе, — одними губами произнес Малфой. — Потому что хотел. Потому что рядом с тобой можно было вообразить другую жизнь. — У тебя и была эта другая жизнь, — прорычал Поттер. — Зачем все это было? Зачем эти метки, это место? Злость перемешивалась с отчаянием и Гарри задыхался на этой крыше. Нужно было вызвать подкрепление. Наколдовать Патронус и отправить Кингсли, ведь внизу целая толпа преступников, и в одиночку их точно не одолеть. Возможно, они уже ищут их и рано или поздно найдут. Но сейчас больше чем раскрыть дело, больше чем выполнить свой долг Гарри жаждал узнать ответ на один-единственный вопрос. Почему? — Только не говори, что тебе захотелось, никто не хочет устраивать сектантское кровавое месиво только потому, что встал не с той ноги. Драко вновь улыбнулся. И снова эта улыбка скорее пугала, чем успокаивала. Поттер закатил глаза и резко выдохнул: — Ты понимаешь, что это Азкабан. Мне придется отдать тебя Визенгамоту, хочу я того или нет. Но дай же мне шанс вытащить тебя из этого дерьма! Малфой долго молчал, позволяя Гарри крепко держать его. Он опустил волшебную палочку и разжал руку. Она упала куда-то под ноги, но Драко даже не посмотрел, куда именно. — Тогда ответь на ряд вопросов, Поттер. — Я больше в это не играю! — Кажется, кто-то просил о шансе. Гарри хотел возразить и осекся. Это правда? Малфой хочет ему помочь? После увиденного было сложно хоть во что-то поверить. — Почему смог зайти Пьюси? — Он получил метку после войны. — Почему вошла Миллисент? — Потому что она тоже получила метку, — предположил Гарри и получил в ответ одобрительный кивок головы. — Вот тебе и шанс. Поначалу Гарри не понял, к чему клонит Малфой, но данные в голове начали быстро собираться в гипотезы. Если в клуб попали Миллисент и Эдриан, у которых метки были, тогда… как туда попал сам Гарри? Мантия невидимка не защищает от защитных заклинаний, тогда что же его спасло? Это был чертовски хороший вопрос. У тайного общества, занимающегося убийствами ради извлечения какой-то гипотетической силы, должна стоять серьезная защита от таких непрошенных гостей, как Гарри. И все же одна догадка у него имелась. — Ты снял защитные и оповещающие заклинания? — Гарри стрелял вслепую, но был почти уверен, что угадает. — Да. — Но почему? — Понятия не имею, — слишком по-малфоевски Драко пожал плечами. — Захотелось. Он явно недоговаривал, оставаясь верным самому себе. И все же это был шанс. То, что сам Малфой назвал шансом. А значит… — Потому что ты хотел, чтобы тебя поймали, — теперь Гарри не сомневался. — Ты знал, что я веду это дело. Знал, что я приду и намеренно снял все ограничения. Ты хотел, чтобы я тебя остановил. Слишком уж много совпадений. Чертовски много. Разноцветная неоновая вывеска мерцала то красным, то зеленым, попеременно освещая бледное лицо Драко разными цветами. Казалось, с каждый цветом меняется и сам Малфой: от испуганного и растерянного до безумного и кровожадного. Гарри попытался сосредоточиться и выбраться из ловушки игры воображения, но было чертовски трудно. Зажглась красная вывеска. — Метка — выдохнул, наконец, Малфой. — Я начал изучать ее, когда понял, что она еще жива. Темный Лорд мертв, а она еще жива. Бывает ли такое? Гарри нахмурился. Драко никогда не жаловался на метку, но старательно прятал ее, выбирая одежду с длинным рукавом. Всегда казалось, что это стыд за связь с мрачным прошлым, но что если это была не единственная причина? Он молчал, позволяя Драко говорить. — Никто после войны не догадался разобраться. Кому нужны эти Пожиратели, верно? Однако это больше, чем клеймо, больше, чем магический контракт и больше, чем обещание. Фенрир Сивый, моя тетка Беллатриса, младший Крауч, брат и сестра Кэрроу. Слишком много людей сошли с ума, не находишь? Это звучало логично. Гарри никогда не считал, сколько сторонников Волдеморта проявляли признаки душевного расстройства. Как и остальные волшебники он скорее видел обратную зависимость — вокруг Тома Реддла вились только полностью отбитые и наглухо сумасшедшие. Однако в последний раз, когда он видел Люциуса Малфоя на суде, тот сильно отличался от Люциуса, что Гарри встретил на втором курсе. Похоже в его глазах вспыхнуло осознание, потому что Драко, наконец, перестал улыбаться. — Но почему ты ничего не сказал? Мы бы справились с этим, как справлялись с… — С последствиями войны? С травмами? Господи, Поттер, я был сыт по горло бесконечными разговорами о несчастных детях. Я хотел пожить хотя бы несколько месяцев без мозгоправов и печальных вздохов. И тогда Метка победила. Гарри понял это без лишних слов. Несколько месяцев назад они действительно приостановили всю терапию и казалось, что жизнь, наконец, наладилась. — Ты хорошо скрывал свои проблемы, — тихо ответил Гарри. Зажглась зеленая вывеска. Лицо Драко перекосила гримаса торжества. — Приятно слышать, Поттер. У меня были блестящие учителя, — он запрокинул голову, позволяя каплям дождя разбиваться о его лицо. И улыбался. Улыбался! — Метка зовет тебя, Поттер. Она много дает, но много и требует. Она может затаиться на годы, но потом придет и начнет топить тебя быстрее, чем ты ожидаешь. Можно барахтаться, а можно сразу понять, что борьба бесполезна. Гарри поморщился. Малфой был болен, его было необходимо показать целителям в Мунго. Только вот едва ли целители разума посетят Азкабан. Насколько он помнил, никого не беспокоили ни Беллатриса, ни Барти Крауч. — Ни за что не поверю, что ты так просто сдался, — решительно произнес Гарри. Зажглась красная вывеска. — В любом случае, все кончено. Ты остановил меня на глазах у всех, стал свидетелем ритуального убийства и раскрыл сразу… как вы это называете…несколько «висяков»? — Драко трясло, однако он изо всех сил старался держать спину прямо. — Никто не станет разбираться. Он был сокрушительно прав. Нет ни единого шанса вытащить Драко из этого дерьма. Никто даже слушать не будет про Темную метку. Возможно, придется проводить закрытое заседание, чтобы Малфоя не растерзала толпа. Гарри прикусил губу. Подумать только, по вине Драко погибло больше двух десятков человек, из-за него проклятая метка не утонула в океане времен после смерти Волдеморта, а он все еще думает о том, как спасти этого паршивца. Это абсолютное сумасшествие. Интересно, чье безумие было сильнее: Драко, чей разум съедала метка или Гарри, который перебирал в голове варианты, как он может помочь. Возможно, в этом соревновании нет победителей. — Не станет, — согласился Гарри. — Извини, но ты не любимчик публики в последнее время. Драко прыснул от смеха. И улыбнулся своей абсолютно нормальной улыбкой. Сдержанной и едва заметной. Той, к которой Гарри привык и в которую влюбился много лет назад. Малфой любил его язвительное чувство юмора, потому что сам был куда острее на язык. — И у нас проблема, Поттер, — хрипло ответил Драко, смело глядя Гарри в глаза. — В любую минуту нас найдут мои люди. Или ты уже успел вызвать подкрепление и прискачет весь доблестный Аврорат. У нас мало времени. Ты еще можешь успеть прикончить меня. Прикончить? Этого в голову Гарри не приходило, даже когда он смотрел, как на сцене Малфой совершал страшнейшее преступление из всех возможных. Принимать хорошие решения под давлением — это была сильная его сторона. Сейчас же в голову приходило только одно решение, которое назвать хорошим и даже хоть немного адекватным ни у кого не повернется язык. Криво усмехнувшись, Гарри поднял волшебную палочку и произнес: — Экспекто Патронум! Призрачный олень, словно сотканный из света, материализовался почти мгновенно. — Вызывайте мобильную группу для задержания преступников. Они вооружены и очень опасны. Приняв сообщение, Патронус испарился. Совсем скоро сюда прибудет целая гвардия, надо действовать быстро. — Только сейчас вызвал? — Драко попытался звучать безразлично, но получалось дерьмово. Голос дрожал а сам Малфой, казалось, дышал чаще, чем кролик. Он был до смерти напуган. — Говоришь, метку можно получить, высвободив магическую мощь после убийства? — проигнорировал его вопрос Гарри. — Д-да, какое это сейчас имеет значение? Гарри молча сбросил с себя аврорский алый плащ и небрежно швырнул его в сторону. Затем вцепился в рукав белоснежной рубашки и резко дернул на себя. Ткань затрещала от такого варварского обращения. Он протянул руку вперед, демонстрируя предплечье. — Делай! — рявкнул он. — Что прости?.. — Я сказал, ставь хренову метку! Глаза Малфоя распахнулись в ужасе. Он уставился на Гарри, словно тот предложил вдвоем спрыгнуть с этой крыши. — Нахера? — от изумления он растерял все свои изящные и умные слова. — Сначала делай, потом говори. Где твоя палочка? На кой черт ты ее бросил?! — Гарри отпустил Малфоя и опустился на корточки, пытаясь разглядеть волшебную палочку в этой полутьме. Получалось хреново. — Люмос! — пробормотал он. Вспыхнул свет, который значительно облегчил поиски. Спустя еще несколько мгновений он смог найти вошлшебную палочку Малфоя и ухватился за нее. Все это время Драко стоял, глядя на него так, словно у Гарри отросла лишняя пара рук. — Вот, — сунул ему в руку волшебную палочку Гарри. — Колдуй, пока твои… или мои не прибыли. — Ты с ума сошел! — возразил Малфой. — Ты видел, что со мной делает метка! — И ты сошел, — упрямо ответил Гарри. — И если проблема в гребаной метке, то они не посадят нас обоих. Пусть запрут в Мунго и до посинения изучают ее, пока не поймут, как снять проклятье. — Ты… ты спасти меня пытаешься?! — казалось, Драко абсолютно отказывался понимать происходящее. — Да, черт возьми, — прорычал Гарри. — И ты не помогаешь. Идея принять метку была безумной. С тем же успехом можно было спрыгнуть из окна кабинета Министра магии и надеется, что кто-то тебя поймает. Он оглянулся на Малфоя. Если тот не врал и метка действительно сводила с ума, толкая на абсолютное сумасшествие, значит он — жертва Волдеморта. Пытка, которая не прекращалась. Едва ли он встретит понимание в Аврорате, но Гарри не мог позволить им бросить Драко в Азкабан. Там он медленно сойдет с ума и станет как Беллатриса или Крауч-младший. И если решать нужно было быстро, Гарри выбирал Драко. — Давай же! — рявкнул он. — Я взрослый, и я сам решаю. — Ты рехнулся, — едва слышно пробормотал Малфой. И все же он взял волшебную палочку в руку и коснулся ею кожи. Гарри следил за каждым его движением, словно запомнив алгоритм нанесения метки, он сможет разгадать ее тайну. Боли почти не было. Лишь темная вспышка, что почти ослепила его. Быстро потерев глаза, Гарри хотел взглянуть на свое предплечье, но негромкие хлопки за спиной сообщили — время вышло. Не нужно было оглядываться, чтобы понять — за спиной не меньше дюжины авроров. Усиленный заклинанием голос Кингсли прогремел на всю улицу: — Всем бросить волшебные палочки! Руки за головы! Быстрым движением Гарри выбил волшебную палочку из рук Драко и отбросил в сторону собственную. Он поднял руки над головой, краем глаза заметив, что Малфой повторил за ним. Кингсли Бруствер собственной персоной прошагал к ним и открыл было рот, чтобы что-то сказать, но замер, захлебнувшись словами. Его взгляд, полный ужаса, был прикован к правой руке Гарри. Не обращая внимание на его перекошенное лицо, Гарри поднял голову и произнес четко и ясно: — Мы требуем независимого расследования.