Прогул под снегом

В школе они редко пересекались — Маринетт стеснялась его, а Адриан, хоть и был дружелюбен, держался слегка отстранённо. Он казался ей недосягаемым: красивый, талантливый, из обеспеченной семьи. А она в его глазах была просто милой, но слишком нервной одноклассницей, которая вечно что-то роняла. Всё изменилось пару недель назад, когда их случайно посадили вместе на уроке биологии. Маринетт сжала карандаш так, что дерево треснуло под её пальцами. "Почему именно рядом с ним?" Она тысячу раз репетировала в голове обычное: "Привет, Адриан" Но сейчас язык будто прилип к нёбу. А он… просто сидел. Спокойный, будто окружённый невидимой стеной. "Наверное, даже не помнит, как меня зовут" Думала она, украдкой глядя на его профиль. — Ты рисуешь? Это здорово, — его голос прозвучал неожиданно близко. Маринетт вздрогнула, и вода из стакана хлынула прямо на его конспекты. "Всё. Теперь он точно решит, что я неуклюжая неудачница". Но Адриан рассмеялся — не вежливо, а по-настоящему, даже слегка фыркнув. — Ничего страшного, — он вытер страницы рукавом, будто дорогая бумага не стоила и евро, — эскизы твои? Она кивнула, не в силах вымолвить слово. "Почему он не злится? Все злятся, когда я всё порчу". Пронеслось в её голове, ведь он должен был разозлиться. Так же, как разозлилась бы Хлоя, но.. С тех пор они начали общаться чуть больше. Короткие "привет" в коридоре, пара шуток на переменах. Но настоящий прорыв случился сегодня — в этот снежный день. Первый снег в Париже всегда казался Маринетт чем-то волшебным. Пушистые хлопья кружились в воздухе, превращая привычные улочки в сказочные декорации. Вот только сегодня это волшебство грозило сделать её хроническое опоздание ещё более эпичным. — Осторожно! — раздался голос за спиной, но предупредить падение было уже невозможно. Маринетт поскользнулась на обледеневшей мостовой, однако вместо жёсткого столкновения с землёй ощутила тёплые руки, резко подхватившие её за талию. Сердце бешено застучало — от неожиданности, конечно же. Только от неожиданности. — Всё в порядке? — Адриан удерживал её, чуть наклонившись так близко, что она различала лёгкие снежинки, запутавшиеся в его ресницах. — Д-да! — она попыталась отпрянуть, но под ногами снова заскользило, и её пальцы рефлекторно вцепились в его шарф. Он рассмеялся, и это звучало так искренне, что Маринетт невольно улыбнулась в ответ. — Кажется, сегодня не твой день, — проговорил он, всё ещё придерживая её, — школа подождёт? — Что? Когда Адриан предложил прогулять школу, Маринетт сначала опешила. Он? Адриан Агрест? Нарушитель правил? Это же невозможно! — Давай прогуляем, — Адриан махнул рукой в сторону парка, где снег лежал нетронутым белым покрывалом, — первый снег бывает раз в году. Разве можно тратить его на уроки? Тем не менее внутри сердце его взволнованно колотилось. "Отец убьёт, если узнает… Но когда ещё выпадет такой снег? И такой день?" Маринетт открыла рот, чтобы возразить, но вдруг заметила, как его глаза светятся азартом — будто он снова стал тем самым мальчишкой, который когда-то рисовал мелом на асфальте. Он ждал её ответа, сжимая ладони в карманах. "Откажется. Конечно, откажется. Она же… правильная". Но в его глазах читалось такое детское озорство, что.. она не смогла отказаться. — Ладно, — она сдалась, вздохнув, — но только если мы слепим снеговика! Адриан почувствовал, как что-то тёплое разливается в груди. "Она согласилась. Со мной" Подумал блондин, но произнёс только: — Считай, что бросила мне вызов. Через час они оба были краснщёкими от холода, но смеялись так, будто на дворе стояло лето. И вот они в парке: лепят снеговика, кидаются снежками, смеются так, будто знают друг друга годами. Их снеговик вышел кривым, с пуговицами из желудей и шарфом, который Адриан великодушно пожертвовал, после чего Маринетт тут же обмотала его своим. Мари забывает заикаться, а Адриан — прятаться за вежливой улыбкой. — Ты совсем не такая, какой кажешься в школе, — говорит он, отряхивая снег с её шапки. — А ты… не такой надменный, — огрызается она, но тут же кусает язык. Однако Адриан только ухмыляется: — Надменный? Ой, мадам Дюпен-Чен, да Вы просто не видели меня в гневе. Я могу быть невыносимым. — Сомневаюсь, — фыркает она. — Ты знаешь, что по традиции, нужно сделать? — вдруг сказал он, подбирая горсть снега. — Адриан, нет! — она попятилась, но было поздно. Снежок разбился о её плечо, рассыпавшись искрящейся пылью. Маринетт замерла на секунду, а затем с торжествующим видом нагнулась за ответным "снарядом". — Война объявлена, Агрест! — Маринетт замахнулась снежком, но внезапно застыла. "Я смеюсь. С Адрианом Агрестом. И мне… не страшно". Для неё это было так необычно и странно, но эта не стала зацикливаться на этих мыслях. Они носились между деревьями, прятались за скамей, и в какой-то момент Адриан поймал её за руку, чтобы избежать попадания. И её сердце делает сальто. "Почему его прикосновения обжигают, даже через варежки?" Адриан же смотрел на её раскрасневшиеся щёки и думал: "Она такая… живая. Не как все, кто старается мне угодить". Маринетт потеряла равновесие и рухнула в сугроб, увлекая его за собой. — Ой! — он оказался сверху, уперев ладони в снег по бокам от её головы. Внезапно стало очень тихо. Даже слишком. Оба замерли. Вдруг исчезают все шутки, остаётся только тишина и учащённое дыхание. — Прости, — шепчет Адриан, но не отстраняется. Его глаза — зелёные, с золотистыми искорками — кажутся ей самыми красивыми в мире. Маринетт чувствует, как сердце колотится где-то в горле. Девушка застыла, осознавая, что их лица разделяют какие-то жалкие сантиметры. Маринетт видела каждую ресницу на его глазах, чувствовала, как его дыхание смешивается с её. "Если я пошевелюсь — он отстранится. Если не пошевелюсь — сойду с ума". Его дыхание, тёплое и неровное, смешивалось с её собственным. — Прости, — пробормотал он, но не отодвинулся. Снежинка упала ему на щёку, и Маринетт, не думая, стёрла её пальцем. Адриан замер. И тогда она поняла — возможно, не только снег сегодня был волшебным. — Может, ещё один снежок? — прошептала она, но вместо ответа он аккуратно прижался губами к её холодному виску. Не в губы — ещё слишком рано. Но этот нежный, почти случайный поцелуй говорит больше, чем слова. А вокруг падал снег, и мир сузился до размеров их общего сугроба. "Это… не случайность", — поняла Маринетт. Они не обсуждают произошедшее. Просто идут обратно, плечом к плечу, иногда переглядываясь и улыбаясь. — Нам влетит за прогул, — пробормотала она, но пальцы сами сплелись с его. — Стоило того, — Адриан сжал её ладонь крепче, чем нужно. "Пусть даже отец запретит мне выходить неделю. Пусть". Думал Агрест. Она посмотрела на него и вдруг осознала: он боится. Боится, что завтра всё вернётся на круги своя. — Завтра… — начала Маринетт. — Принесу тебе карандаши, — перебил он, улыбаясь, — на случай, если опять уронишь свой или потеряешь. И они рассмеялись — уже без стеснения, без масок. С этого дня всё меняется. Они больше не просто одноклассники. Ещё не пара, но уже точно не просто друзья. Когда они всё-таки добрались до школы, с опозданием на три часа, мокрые и весёлые, мадам Бюстье только вздохнула: — Опять эти двое… Но ни Маринетт, ни Адриан уже не слышали её. Они переглядывались и улыбались — будто делили секрет, который больше никому не расскажут. А однажды, когда весна растает последний сугроб, Адриан наконец поцелует её по-настоящему. Но это уже другая история...