Скука

Холодный морозный ветер неистово бился в окна. Стекла издавали неприятный скрежет из-за метели, совсем недавно разыгравшейся, хотя с утра погода была сравнительно спокойной. - Буря мглою небо кроет, вихри снежные крутя, то как зверь она завоет... - То заплачет, как ребёнок, да-да. - Германская Империя с пренебрежением попытался прекратить нескончаемый поток поэзии Российской Империи. - Не мог бы ты прекратить нести эту чушь каждый раз, когда за окном твориться чёрти что? - Как дитя, Германия, а не ребёнок. - Российская Империя, хоть и не был поклонником скандалов, всегда любил поддразнить своих бывших соперников. Или соперника, в данный момент. - Что в этом такого? Неужели, у вас есть особая неприязнь к Александру Сергеевичу Пушкину? - Единственная неприязнь, которую я испытываю, это неприязнь к тебе, Россия. Российская Империя коротко хохотнул, прикрыв рот рукой, снова уткнувшись глазами в очередной роман. На самом деле, мужчина перечитывал его уже седьмой раз и в запоминании сюжета не было необходимости, но конец истории настолько поражал богатое воображение, что нельзя было не перечитывать это столь интересное произведение. Вообще Российская Империя любил такую погоду: слегка шумную, для того, чтобы быть замеченной, но достаточно тихой, чтобы не была отвлекающей. Даже чем-то похоже на него. Совсем немного. - Ты читаешь слишком долго. - монотонным голосом сказал немец, едва ли подумав о сказанном, словно это не было адресовано человеку напротив. - Прости, что? - Российская Империя слегка приподнял брови вверх, искренне удивленный больше постановкой вопроса, чем его сути. - Что значит "долго"? - На прочтение одной страницы у тебя уходит не больше одной минуты и пятидесяти семи секунд, а сейчас я не слышу шелеста страниц уже больше восьми минут. - и снова этот немного дерзкий, но монотонный, размеренный голос Германской Империи, не предназначенный для лишних ушей, проскальзывает в пустоту комнаты. - Неужели концентрация внимания начала угасать на старости лет? Не удивлён. - Ты считал? - Российская Империя, похоже, слишком сбит с толку, чтобы придумать грамотную шутку в ответ. Кто вообще в здравом уме будет посекундно считать скорость чтения своего бывшего политического соперника? Российская Империя, всё ещё ошеломлённый словами Германской Империи, перевёл пальцы в белых перчатках на корешок книги и, с лёгким хлопком страниц, закрыл книгу, убирая её на ближайшую тумбу. - Как забавно... Смешок. Смешок? - Что именно забавно? - Ты забавен. - Российская Империя, перекинув ногу на ногу, сложил руки на колене, с лёгкой ухмылкой смотря на собеседника напротив. - Когда ты начинаешь скучать, то непременно говоришь подобные вещи, будто бы это должно звучать адекватно, несмотря на содержание сказанного. - Я не скучаю. - грубо отрезал. Немец не любил разговоры, которые приводили к его чувствам или эмоциям. - Какое тебе дело? Российская Империя ещё раз хихикает. Этот человек знает, как насмешить русского царя. Хоть и бывшего. Мужчина поднимается с нагретого кресла, игнорируя лёгкий скрип половицы под ним, и подходит к ближайшему шкафу в гостиной, что-то ища. Через полминуты, Российская Империя ставит на журнальный столик шахматную доску, а рядом в коробочке - шахматные фигуры. - О, шахматы? Удачи. Наверное, будет очень тяжело проиграть самому себе, но я искренне верю в тебя. - Германская Империя без интереса перелистнул страницу газеты. Кажется, очередная новость о пропавшей собаке волновала его больше, чем потенциальное развлечение. - Я надеялся, что ты поиграешь со мной. - Российская Империя аккуратно расставляет шахматные фигуры на доске, одновременно стирая с них пыль - ими давно не пользовались. - Белые или чёрные? - Кажется, я ещё не давал согласия на это. - процедив ответ сквозь сжатые зубы, немец нахмурился, а затем снова принял мало волнующийся вид, переведя взгляд обратно на заголовки газеты. - И не дам. Игра с неудачниками есть плохая затея. - Не стоит так себя недооценивать, уверен, вы сможете потягаться со мной в такой простой игре! - обманчиво ободряюще, Российская Империя хлопнул в ладоши, весело улыбнувшись. - Знаете, самокритика может быть слишком кричащей. Поберегите нервы. - Ах ты... - Германская Империя смял края газеты, сжимая руки в кулаки. - Пытаешься вывести меня, используя наглый приём "слабо"? Ты смешон! - и всё же немец не мог разжать пальцы рук, всё больше сминая свежую газету, доставленную в почтовый ящик только сегодняшним утром. - Я давно не ребёнок, чтобы потакать твоим желаниям, русский. Российская Империя только беззвучно усмехается, всё ещё держа на лице улыбку. Он знал, что протест продлиться не долго, несмотря на всю его кровопролитность. Скрип. - Белые. Е, четыре. - Германская Империя и сам не хотел сильно сопротивляться внутренней потребности в первенстве, даже в обычной настольной игре. - На этот раз тридцать две секунды. Ты прогрессируешь, мой друг. - Россия поставил свою черную пешку напротив, на клетку е5. - Помню, когда ты был совсем маленьким, я уговаривал тебя поиграть в шахматы целый час. Какой капризный был мальчишка... - Не настолько, как ты сам. - Ход конём на клетку f3. - Когда я выиграл первый раз, ты больше не играл со мной в шахматы около года. - Не стоит так сильно предаваться воспоминаниям... - Неловко отводя взгляд в сторону, Российская Империя сделал зеркальный ход в виде коня на клетку с6. - Лучше обсудим то, как же вы, сударь, провели день в этих четырех стенах? Никогда бы не подумал, что вы такой затворник. - Меня всё устраивает в моей жизни. Слон, це, четыре. - прямой отказ от общения со стороны собеседника, но Российская Империя сдаваться не собирается. - Ох, я очень рад знать, что вам хорошо живётся со мной. Я уж было волновался, что вы чувствуете себя здесь не в своей тарелке... - и вновь зеркальное действие: слон на клетку с5. Любопытные глаза поднялись с шахматной доски на лицо противника и удивленно расширились, пусть и почти незаметно. - Друг мой, вы совсем красный. Быть может поставить вентилятор, если вам жарко? - Не стоит. - странно-тихо произнеся, Германская Империя сосредоточил свой взгляд лишь на игровом поле, понимая, что если поднимет глаза на собеседника, точно проиграет - и впервую очередь самому себе. После удачной попытки самоубийства в конце Первой мировой войны, застрелившись в собственном кабинете одним летним днём, Германская Империя "очнулся" уже в конце восьмидесятых годов двадцатого века. По крайней мере так утверждали врачи, тыча в шокированного и почти парализованного мужчину приборами для измерения состояния внутреннего давления и температуры. Много лет после он прожил в доме своей семьи, вместе с уже взрослой внучкой и отцом, что подозрительно хорошо сохранился для его лет. Это были...ужасные дни. Непонимание, дезориентация в пространстве и времени, еще и постоянные проверки этих "специалистов". Неужели они не понимают, что ему нужен отдых!? Но хуже всего стало в тот момент, когда Германская Империя встретился семьёй. Под молчаливым и усталым лицом внучки и ужасно радостным, как у ребенка, которому дали сладкую конфету, лицом Пруссии, разрываться было тяжело. Столько вопросов, но так мало ответов...Особенно когда чувствуешь, что именно от тебя ждут первых слов, а ты, как немой и ,похоже, умственно отсталый, не можешь произнести и хрипа из закрытого рта. Назначенный психотерапевт в начале двухтысячных годов откровенно говоря боялся работать с таким пациентом. Молчаливый, мрачный, порой грубый или бестактный - одним словом сложный, а потому благополучно уволился сам и забыл про беды Германской Империи. Следующие психотерапевты следовали либо той же судьбе, либо ставили простой, общий диагноз, который даже болезнью не является, и брали денег в два раза больше за "услугу". В прочем, нынешний специалист хотя бы не давит на мозги, не вбивает простую истину, а просто уютно молчит или сам начинает беседу, что, несомненно, было лучшим решением для немца. После очередного приёма, Германская Империя понял, что несмотря на все эти попытки самоанализа и беседы с психотерапевтами, он и сам не особо желает лечения, не признавая ни своих травм, ни частично чужих, кому он нанес в течении всей жизни до своей смерти. В этот момент в коридоре прошёл мужчина, чей парфюм отдавал оттенком мяты и чего-то более освежающего, как мохито в жаркий июль на переполненном пляже или ванильный пломбир в майский вечер. Тут он и понял, как сильно влип, ведь этим мужчиной был никто иной, как сидящий сейчас напротив раздражитель, слишком любопытно изучающий лицо Германской Империи. Пара случайных встреч, затем всего несколько в баре, а там ещё парочку чаепитий в доме русского и Германия практически поселился в доме Российской Империи, пока тот слишком вальяжно называет это их домом. - С меня достаточно. - Германская Империя, состроив недовольно-уставшее лицо, скрыл своё нарастающее волнение за скалом, ставя шах и мат противнику. Тот начал хлопать в ладоши. - Браво...Браво, мой друг! Вам удалось меня обыграть! - Искренне довольная улыбка расплылась по лицу Российской Империи, как будто не он сейчас в проигрыше. - Это была превосходная игра. Я подумал, что мы могли бы... - Ни за что! Я больше на это не поведусь. Со скрежетом в зубах, достаточно громко возразил Германская Империя, вставая со стула и уходя из гостиной, прихватив с собой пальто. Российская Империя же на это лишь весело улыбался, зная, что в их игре он точно вышел победителем.