I will come to you

      Вообще-то Сокджин любил связывание и игры с удушением. Любил, когда длинные узловатые пальцы надавливали над кадыком, обхватывая шею и лишая кислорода, доводили ожидание живительного глотка воздуха до крайности. Любил улавливать во взгляде темных глаз напротив отблески злой жестокости и удовольствие, зеркальное собственному, и замечать, как кривая улыбка приоткрывает ряд белых зубов и краешек десны в оскале. Сокджину нравилось отпускать себя и свой образ властного и кровавого мафиози, прогибаясь и плавясь под напором горящего на кончиках пальцев острого желания, жар которого контрастировал с извечно холодными пальцами партнера. Иногда, скорее больше из любопытства, он даже позволял себя подвешивать, наслаждаясь крепкими руками с прожилками вен, в которых так гармонично смотрелись веревки из джута, и опасной силой, спрятанной в тех руках, что неожиданно становились кроткими и прикасались с аккуратностью и заботой.       Но Сокджин любил связывание, только когда рядом был Мин Юнги. Без него все это теряло смысл и лишь раздражало.       Дурацкий мешок на голове не только лишал зрения, но еще и портил утреннюю укладку. Грубая веревка затягивала мешок на горле, не позволяя ему слететь от резких движений головы. Мешковина колола то щеку, то подбородок, а запах от кляпа из куска ткани во рту был омерзительным, напоминающим сырость прогнившего подвала. Холодная сталь наручников обжигала кожу от любого движения запястьями за спиной, поэтому Сокджин старался не дергаться лишний раз.       Если бы горе-похитители осмелились еще и общаться с ним толчками и пинками, он бы озверел окончательно. Но добычу лишь привезли в какой-то пустой ангар, судя по гулкому эху, который даже шепот превращал во вполне различимые фразы, и усадили на неудобный стул. Характерное металлическое постукивание о бетонный пол говорило о наличие бит в руках злоумышленников. И это казалось даже оскорбительным! Сокджин был важным человеком, значимой фигурой в мафиозных кругах, а его похищала шпана с битами на перевес. К его прекрасной голове даже ни разу не приставили дуло пистолета, дилетанты! Отвратительный сервис похищения, заслуживающий одну звезду из пяти. И то лишь за отсутствие тупых угроз.       Судя по разговорам, которые ходили между похитителями, заказчик был мелкой сошкой, позарившейся на территории и бизнес Сокджина. Сошкой, которая совсем скоро перестанет зудеть над ухом взрослых серьезных дядь, дайте только Сокджину выбраться из этого помещения.       С каждым мгновением становилось все более душно и жарко. Из-за этого нос даже сквозь ткань улавливал блевотные нотки пота от мужчин с битами, когда те проходили мимо. Не хотелось даже думать, что будет с волосами и лицом после того, как Сокджина спасут и стянут мерзкую мешковину с головы.       Кстати, про спасение. Сокджин попытался сесть поудобнее в ожидании своих подчиненных, но, видимо, похитители восприняли это как попытку побега, и кто-то из них пнул ножку стула. Куски идиотов. Если бы Сокджин не опасался изрезать свои руки и пальцы, то давно бы выбрался сам, и шпана уже валялась бы вокруг в отключке. По молодости он сталкивался и не с такими ублюдками и уделывал их в одиночку. Но марать кровью ладони и выворачивать суставы, чтобы выбраться из наручников, было уже не по статусу. Поэтому Сокджин продолжал внутренне беситься и терпеливо ждать Юнги.       Этого мальца он сам спас лет восемь назад, когда сам еще был только правой рукой босса. Это задание было не обязательным, Сокджин мог и не лезть на рожон, не тревожить недружелюбный соседский клан, но мальчишка, взятый в плен, оказался сыном политика, который иногда покрывал и финансировал набирающую силу группировку, в которой состоял Сокджин. Парню дали свободу в решении этого вопроса, и он сделал выбор, о котором ни разу не пожалел. Мальчишка, Мин Юнги, оказался с зубками. Мелкий пиздюк с горящим взором, не боявшийся ни вида крови, ни оружия, ни самого Сокджина, который положил десяток человек, чтобы добраться до пленника. Другой ребенок уже давно обоссался бы от страха, но Юнги лишь криво усмехнулся, изгибая верхнюю губу чуть в бок, и сплюнул на пол отмычку.       — Уроды сцепили руки сзади, так бы я давно освободился и сбежал. Ты от папаши? Освободи меня.       Тогда Сокджин захотел ударить зазнавшегося пиздюка, развернуться и уйти, но что-то его задержало. Приглядевшись, можно было увидеть едва заметный тремор тела, нервные подергивания подбородком в сторону, будто мелкому защемило шею — не так уж и смел был мальчишка. А усмешка оказалась вовсе не злобной при внимательном рассмотрении. К тому же… столько сил пришлось вложить, чтобы добраться сюда.       — Йа! Да тут у нас храбрец, который вот-вот наложит в штаны! — засмеялся Сокджин, обходя Юнги и взламывая наручники. — Беги к папочке скорее, шпана. А то ужин сожрут без тебя.       Острый взгляд мелкого, полоснувший по освободителю, пожалуй, претендовал на смертоносный, но, к счастью, Юнги не умел убивать взором. А Сокджин, в свою очередь, не умел возиться с детьми.       — Я живу один, аджосси, вполне совершеннолетний и могу приготовить ужин сам. Видимо, некоторые бандиты уже плоховато видят в их возрасте, раз приняли меня за подростка, — очень спокойно произнес Юнги, и в каждом его слове сочился ледяной сарказм.       От такого наглого обращения в Сокджине заполыхало негодование. Ему было всего-то двадцать пять!       Сокджин оказался старше Юнги всего на несколько лет. Но это первое впечатление с той встречи осталось с ним надолго.       Знакомство парней неожиданно продолжилось после того спасения. Правда, нормальным общением это было назвать сложно. Юнги заглядывал на территорию группировки по делам отца, мозолил глаза Сокджину, цеплялся за него взглядом, дожидаясь, пока тот обратит внимание, а потом одними губами произносил «аджосси» и сразу же словно бы терял всякий интерес. Каждый раз. Каждый раз, когда Сокджин готов был взорваться, Юнги становился безынициативным и холодным, будто ничего не происходило. А обращение «мелкий», которое придумал Сокджин в отместку, казалось, его совершенно не трогало.        Все изменилось, когда Юнги вступил в их группировку в качестве полноправного члена через пару лет. Он оставил ненавистную ему политику отца, выучился драться сам и убивать чужими руками. Парни-боевики были в восторге от его свирепого нрава. Но самому Сокджину неожиданно было неприятно видеть кровь на красивом лице новенького, и он усиленно думал, как спасти эту мелкую занозу от безвременной кончины в какой-нибудь подворотне. К счастью, у Юнги была не только цепляющая внешность, но еще и острый ум. К тому времени босс уже назначил Сокджина своим приемником, так что простое решение лежало на поверхности: должность «советник Мин Юнги» звучала весьма солидно.       Воспоминания о прошлом прервал нарастающий звук приближающихся автомобилей. Пронзительный визг покрышек об асфальт ударил по ушам — видимо, прибывшие очень спешили. Вокруг лишенного зрения из-за мешка на голове Сокджина началась какая-то паника. Шпана засуетилась, мужчина услышал крики, тяжелые удары металла, скрежет, и затем все резко стихло. Наконец-то!       — Что за зрелище!       Когда с головы сорвали дурацкий мешок, а яркий свет ударил по глазам, Сокджин глубокой грудью вдохнул знакомые нотки мандарина, смешанного с кожей и табаком — любимого парфюма Юнги. Сам спаситель, стоящий рядом, раздавал команды своим парням. Бугаи под два метра ростом с щенячьей преданностью смотрели в рот Юнги. Одного за другим они быстро утащили на улицу тела горе-похитителей. Сокджин поморщился, глядя на залитый кровью бетон, но еще больше его раздражала спортивная олимпийка на Юнги и простые джинсы. Мужчина попытался возмутиться, однако вонючая тряпка все еще была во рту.       — Слышишь, Сокджин-хён? Тишина…       Вокруг действительно стало намного тише: пленник и спаситель остались в душном ангаре вдвоем.       — Так приятно иногда тебя не слышать. Может не вынимать эту тряпку? — продолжил Юнги, усмехнувшись той самой кривой улыбкой, по которой Сокджин, оказывается, уже успел соскучиться.       Любимые прохладные пальцы заправили выбившиеся пряди из прически пленника за уши, вплелись в волосы, слегка массируя затылок под узлом ткани кляпа, а затем Юнги развязал вонючий кусок ткани небрежными движениями.       Тут же выплюнув всю эту мерзость изо рта, Сокджин облизнул пересохшие губы и понял, насколько сильно его мучила жажда. Наружу рвалось море слов и возмущений: о том, что его искали излишне долго, о крови на бетоне из-за грязной работы битами и ножами, которые Сокджин презирал, о внешнем виде Юнги, его правой руки, что ходит все еще одетый как шпана, а не в костюме, как полагается. Но все это померкло перед бутылкой прохладной воды, которую сунули в затекшие руки, высвобожденные из наручников. Молча. Вроде всего лишь бутылка, но привезенная сюда из дома или офиса — вряд ли в этом ангаре были какие-то запасы.       Мужчина прополоскал рот, выпил лишь половину, а остальное вылил себе на голову. Все равно прическу уже не спасти, а так хоть немного получится освежиться и избавиться от душной вони. А потом Сокджин заметил слегка обеспокоенный взгляд своего советника, который, видимо, тщательно осматривал тело босса на наличие повреждений и ран. Эта холодная, слегка отстраненная забота была так похожа на самого Юнги, что Сокджин почувствовал как сжимается сердце.       Пустая бутылка упала на мокрый бетон, Сокджин вцепился в Юнги и потянул его к себе на колени. Теплые губы тут же уткнулись в его шею, а чуть волнистые волосы защекотали нос. Зачесалось ужасно! Но Сокджин только сильнее зарылся в темные пряди, утыкаясь носом в макушку.       Крепкие руки Сокджина сжали плечи, заключая парня в тесные и столь необходимые ему объятия. Вместо дурацких и ненужных слов, одним своим присутствием внушая спокойствие и гарантию безопасности. Сокджин слишком хорошо знал Юнги, чтобы понять, как тот на самом деле волновался за него и какое облегчение испытывал сейчас, найдя мужчину живым и невредимым.       — Спасибо. Без тебя эти придурки еще долго бы меня искали.       Юнги глубоко вздохнул, наконец-то расслабляясь и отпуская ситуацию. Он сел удобнее, прижимаясь теперь нос к носу с собеседником. В темных глазах Сокджин успел поймать мелькнувшее раздражение, которое сменилось темным умиротворением. Оно приходило, когда Юнги насыщал своего внутреннего зверя кровавыми дарами.       — Тебе нужен новый телохранитель. Тот мудак, сдавший тебя, уже кормит рыб. Нового я выберу сам. А то наберут пиздюлин, у которых вместо мозга один тестостерон и жажда легких денег…       Сокджин рассмеялся, обнимая бурчащего Юнги крепче. Он определенно выиграл лотерею, когда восемь лет назад спас из плена своего любимого мелкого монстра, который в нужных руках превращался в ласкового, но сварливого кота. И будь у него возможность вернуться назад, он бы сделал это снова. И снова. Лишь бы слышать над ухом это недовольное бурчание и видеть кривую усмешку — уже ставшую родной