Тщательно отточенная маска...

Пистон Пик. Поздний вечер. Все пожарные давно спали, измотанные тяжёлым днём. Но в мастерской Пистон Пика, усеянной искрами сварки и запахом бензина, всё ещё горел одинокий свет. Механик и по совместительству единственный медик базы – Мару – неторопливо развернулся на раздолбанном стуле, уставившись в запачканный масляными пятнами пол. Кажется, тяжкий труд лег бременем не только на плечи огнеборцев. Мару прикрыл глаза, и в голове, как в закопчённом камине, вспыхнули горькие мысли. Изо дня в день он, словно заведённый механизм, выполнял непосильный объём работы. Изо дня в день, вопреки всему, сохранял этот неуместный оптимизм, умудряясь отпускать шутки даже в критических ситуациях. Каким же сокрушительным ударом стала бы для его товарищей, особенно для командира Блэйда, правда о том, что это – лишь тщательно отточенная маска. Внутри же у Мару – глубокая, зияющая пустота, непроглядная как печь в ночную смену. Худощавый, низкорослый паренёк, да ещё и без переднего зуба... Кому он вообще нужен, такой? В этот момент Мару, словно ядовитый дым, обесценил все свои заслуги, все бессонные ночи, проведённые за починкой двигателей и оказанием первой помощи. Ему опротивело это замкнутое колесо. Ему... не хотелось жить. Открыв глаза, механик рассеянно скользнул взглядом по рабочему столу, где одиноко поблескивало лезвие острого канцелярского ножа. Раньше он использовал его, чтобы обрезать шланги и открывать коробки с деталями. Сейчас… Сейчас оно манило его, словно маяк, обещающий скорое избавление от душевной боли. Он знал, что пожарные, если бы увидели его сейчас, отговорили бы, убедили бы, что он нужен, что его ценят. Но в этот момент голоса разума и надежды казались тихими шепотами, едва слышными в оглушительном гуле отчаяния. Мару протянул дрожащую руку к ножу. Пальцы коснулись холодной стали, и по коже пробежала неприятная дрожь. В голове пронеслись обрывки воспоминаний: улыбка Блэйда, который является не только его командиром, но и лучшим другом. Запах свежего кофе по утрам, который они пили вместе с остальными пожарными, обсуждая планы на день. Но все эти светлые моменты меркли в сравнении с терзающим его чувством никчёмности. Зачем он нужен? Кто оценит его вклад? Кто полюбит его таким, какой он есть? Уже почти решившись, Мару вдруг заметил крошечную фотографию, приклеенную к ручке ножа. Это был он сам, улыбающийся во весь рот, рядом с Блэйдом и остальными пожарными после тушения особенно сложного пожара. У Блэйда на лице была гордость, а в глазах – неподдельное восхищение Мару. Замерев, Мару пристально вгляделся в изображение. В глубине его души забрезжил слабый луч надежды. Может быть, он ошибается? Может быть, он всё-таки не одинок и нужен кому-то? С трудом оторвав руку от ножа, Мару откинулся на спинку стула, тяжело дыша. Слёзы навернулись на глаза, и он сглотнул комок, застрявший в горле. Ему было страшно, одиноко и больно. Но впервые за долгое время он почувствовал, что внутри него еще осталось что-то, за что стоит бороться. Он закрыл глаза и глубоко вздохнул, стараясь унять дрожь. Завтра будет новый день. И ему нужно встретить его с высоко поднятой головой, даже если во рту все еще зияет дыра на месте потерянного зуба.