Мой кусок мяса.

      В один из дней к Винсенту зашёл его лечащий врач, он подошёл к тому с листком и карандашами, он не спеша протянул предметы больному.       — Здравствуй, Винсент, хочу попросить у тебя нарисовать, написать всё, что ты можешь или хочешь нарисовать или написать. —       Его холодный взгляд поднялся на мужчину в белом халате с маской на лице, не удивительно. Он спокойно взял двумя руками листок и карандаши, в голове пронеслась мысль...       "кусок свежего мяса"       "Свежий кусок Роди"       "Какой он на вкус? "       " вкус? "       Винсент медленно, не спеша достал карандаш, чёрный, красный, розовый.       Его руки сами водили по листку, резкие движения, давление карандаша на листке, ломание стержня об жёсткий листок, который лежал на полу... Медленное вождение в разные стороны, из белого чистого невинного листка он стал чёрным помятым, красный оттенок создавал ощущения крови, а розовый — плоти.       Не важно, что было в его голове сейчас, он не думал о том, что рисует, и не думал о том, что скажут другие, что им двигало в тот момент? Даже он не знал.       Каждый день как новый, и каждый день Роди страдал, страдал от поломанной психики, страдал от кошмаров, никакие таблетки не могли помочь его страданиям. Они резали его тело, сыпали солью на свежие раны. Роди только притворялся, что справляется с тяжёлой нагрузкой. А его можно ещё спасти?       В один из таких дней Роди гулял по коридору, коридор был пустым и тёмным, глубокая ночь, но он не хотел спать, кошмары не дадут ему спать, а глицин не имел смысла, он также не помогал ему. Подходя к концу коридора, он встал возле окна, смотрел на полнолуние и на то, как же ярко светила луна сегодня... Роди сильно засмотрелся, не обращая внимание на то, что сзади уже кто-то стоял. Холодные руки, бледные как смерть, коснулись его талии, они скользили по его торсу, сжимая его торсовую часть тела, руки обвились вокруг, а чьё-то тёплое дыхание согревало его шею, он на минуту завис в мыслях, как эти руки похожи на руки Манон... Тонкие приятные руки обнимали его сзади, тело прижималось к его спине, что-то тёплое и что-то приятное... Такое родное. Тёплое дыхание приблизилось, теперь это было чем-то большим, чем просто теплом, мягкие губы касались шеи, ниже затылка до самого начала позвоночника. Мысли Роди углубились, он медленно приподнял голову вверх, руки упали с подоконника прямо на руки владельца этих действий. Шатен не переставал думать о том, что сзади него его Манон, его девушка, то, что она рядом, то, что она не покинула его, не бросила его, она рядом.       "Я рядом, Роди"       "Ты только мой"       "Только я касаюсь тебя..."       "Её больше нет."       — Манон? —       Раздался тихий мягкий голос Шатена, он расплывался в мягкой улыбке, его веки закрыты, он мечтательно думал о ней.       "Её нет."       "Её больше нет."       Роди медленно ослабевает руки человека, что держит его, он поворачивается к нему. Открывая свои веки, он не перестаёт улыбаться. А Винсент широко открывает глаза, он явно был не готов к этому.       Что-то было не так... Роди, ему было всё равно, кто перед ним, ведь он сказал то, чего не ожидал Брюнет.       — Манон, моя радость, я скучал по тебе, я так давно тебя не видел. —       Роди мягко улыбался, он поднял свою руку, нежно кладя её на щёку "Манон", кончиками пальцев он убирает маленькие пряди волос за его ухо, спуская руку к его подбородку, большим пальцем зажимая его и поднимая выше, он притягивает его лицо к своему, их лица с каждым сантиметром были всё ближе, а их нежные губы сомкнулись в поцелуе, Шатен закрыл глаза, он сделал этот поцелуй сладким, затягивая его, затягивая на самое дно, их мокрые языки сплетаются, но он никак не взаимодействовал, его удивлению не было предела, а действия сократились до минимума... Поцелуй был разорван, а Шатен мелодично сказал.       — Твои губы как всегда прекрасны. Моя милая Манон. —       "Манон?...."