The years will pass but you will be...

      Он был тем человеком, чьё присутствие было незаметным, пока он был, но его отсутствие стало ударом. Он всегда ощущалось, как тень. За ним всегда следовал след из опилок. Он поддерживал. Исполнял приказ не из-за обязанности, а из-за личной привязанности.       Он был другом. Тот день запомнился всем участникам того сражения, которые остались живы после , конечно. Умерли ли они сами, или с лёгкой подачи главнокомандования было принято решение их устранить, как ненужные, мешающие пешки с поля игры... Кто знает? А если и знает ,то скажет ли?       В этот день – годовщину его смерти, стоит вспомнить о всех павших . Ведь эта битва стала предвестником войны, что унесла за собой сотни жизни пехотинцев, десятки драконов и их наездников. Песцы исписали тысячи страниц, стараясь в точности передать события.       Однако Лиам стал тем, о ком стоит вспомнить в начале. Он не был очередным незнакомым лицом среди сотни погибших. Не был он и малознакомым всадником из крыла. Он был близким, и не в том смысле этого слова, что был родственником, он стал той родственной душой, которая позволила не сломаться. Тогда, в той камере, наедине с Варишем именно его появление позволило собрать остатки воли в кулак.       Был ли это призрак, или жестокая игра сознания уже не так уж и важно. Сейчас, сидя на краю парапета и смотря вниз, туда, откуда после каждой молодьбы увозят сотни погибший , не ставших всадниками добровольцев совершенно не хочется думать об этом.       Сколько людей ежегодной погибают здесь: сначала на парапете, потом на полосе препятствия, после на показе драконам, уже меньше во время первого полета, следующие на матах для спаррингов, единицы не переживают допросы второго курса, на третьем состав крыльев уже почти не меняется. Но каков процент людей в этих маленьких группах относительно тех, кто был в начале? 10? 5?       Пройдя этот путь невольно задумываешься о смерти.       Малик явно покровительствовал ей на протяжении всего этого пути.       Лиам бы смог пройти его и без этой чертовой удачи. Но его нет, из-за воинителей...или из-за меня? Временами кажется , будто он рядом, стоит и стругает статуэтки драконов, что Слоун не читает письма брата, а общается с ним в живую, как много лет назад, до того , как произошло восстание.       Сейчас все кажется совершенно иным. Ещё пару лет назад можно было с уверенностью назвать , где добро,а где зло. От кого следует защищаться. Но не сейчас, когда твой любимый человек стал тем, от кого бегут все народы, не тогда когда мир вновь рушится и не понятно , на кого переложить ответственность.       Сейчас вновь, как никогда не хватает Маэри. И вновь кажется, что его призрак где-то рядом. Словно он сидит, свесив ноги с парапета в паре сантиметров, и улыбается. Но стоит посмотреть в глаза, и ведение рассеивается. Они смотрят также, как в последние минуты жизни Дей.       Он был здоров, полностью здоров, однако для любого всадника закон един.

***

Дракон без своего всадника горюет. Всадник без своего дракона мертв.

Кодекс драконьих всадников, статья 1, раздел 1

***

Призраки прошлого могут следовать за нами, но лишь от нас зависит то, насколько мы связаны с ними.       От тяжёлых воспоминаний отвлёк голос Тейрона. – Серебряноволосая, сколько можно. Каждый год этот день заканчивается одним и тем же. Слезай с этого чертого парапета и иди на поле. Я жду. – Мы оба тебя ждём. Андарна впервые подала голос с момента их небольшой ссоры. – Иду... Аккуратно встав, и покачнувшись от ветра, ударившего в лицо, Соренгейл быстро дошла до краю опасного уступа и заспешила к драконам.       Летное поле встретило её сумраком и тишиной, нарушаемой дыханием драконов. От ее шагов в небо поднимались магические фонари, освещая путь.       На её приближение дракон уже по привычке выставил лапу, чтобы помочь своей наезднице подняться, и выждал , пока та закрепить ремни. После, не теряя ни минуты взмыл в небо. Пройдя линию облаков, что в этот день были особенно низко к земле, они оказались по звездным небом. Где-то вдали догорал закат, но на небе уже вовсю сверкали звёзды, и лунный свет отражался от облаков. Глаза щипало от ветра, но уже не так сильно, как во время первых полетов. Андарна летела рядом. Дракон, будто подражая небу, переливался от тёмно-синего, почти черного, до алого. – Куда мы? – В Рессон. Какое-то время смысл сказанного не доходит до девушки. – Зачем? – Всё твои мысли весь день только об этой чертовой крепости. Пора поставит всё на место в твоей голове. Не просто так же так тебя выбрали за ум? Хотя они и летели на юг, казалось, будто воздух с каждым километром становился холоднее и холоднее.       В конце концов они снизились. Она узнала это место.У этого озера они останавливались в тот день, когда она узнала о всадниках на грифонах и их договоре с детьми восставших. Это был последний день, когда он был жив. Андарна устроилась на берегу водоема, давая отдых крыльям. Хотя прошло больше года с момента её становления взрослым драконом, нарушение строения крыла все ещё делало трудным для нее перемещение на большие расстояния.       Бродя между валунами, она вспоминала, как глупо тогда вела себя, и как была наивна. Сейчас все выглядит совсем в ином свете. Злодеи стали жертвами. Благодетели – эгоистами. Легенды – реальностью.       

***

Ещё час на спине Тейрона, и в зоне видимости появились огни форта. Они пролетают их не останавливаясь, и вот внизу город, в процессе защиты которого она впервые столкнулась с Воинителями. Они облетают поселение по дуге и останавливаюсь на окраине. Здесь она говорила с ним в последний раз.       Местные жители возвели здесь монумента в память о погибших всадниках на грифонах и драконах. Как бы это не было иронично, но он был деревянный, покрытый лаком, вырезанный искусным мастером, сумевшим с точностью изобразить оперение низко горного хищника и чешую дракона.       Она сидела на земле, между лап Тейрона, и смотрела на эту дань памяти, когда рядом с ней появилось едва заметное свечение. – Привет Вайолет. Давно не виделись. Девушка вернулась в сторону, услышав знакомый голос. – Лиам? Это правда ты ? Трудно было понять видится ли ей снова погибший друг наяву ,или это её воспалённое воображение – Думаю, что да. – Ты много пропустил. Слоун скучала по тебе. Правда сначала она меня невзлюбила. Вы ней похожи. – Я уверен, что под твоим руководством она будет в безопасности . – Глупо такое говорить, особенно тебе. Хотелось кричать, говорит о глупости его поступка, но слов небыло. – И все же. Брат не простил бы мне твоей гибели, как и я себе . – Ты не изменился. – Нет, но изменилась ты. Тебе не следовало прилетать сюда. Нужно было опустить меня, выпустить из своего сердца – Это не так просто, как ты думаешь, дурак. – В любом случае, я пришел проститься. – Второй раз? – Второй. Я не могу вечно оставаться на грани между тем миром и этом. Моя душа уже давно была отдана Малику. Мне следовала последовать за Дей ещё тогда, но я не смог, но сейчас пора. – Нет Лиам, прошу. Вайолет казалось, будто она второй раз теряет то, без чего жизнь невозможно, и в этот раз было так же боль как и в первый. – Прости... Прошу, позаботься о Слоун. Я был рад быть твоим другом те месяцы, пока мы были вместе, и прощай. Теперь уже навсегда.       Лёгкое синее мерцание начало исчезать, пока окончательно не растворилось. Душа Лиама отошла к Малику.       Она не знала, сколько ещё сидела, молча смотря в пространство. Начал моросить дождь. А в её душа разрастался ураган.