Маяк — пристанище измученных любовью

      Молодой мужчина стоял и смотрел на тёмную дверь, обшитую кожей. Втянув ноздрями аромат, исходивший от неё, сразу же ощутил разрастающееся тепло по нутру, что горячило и одновременно вызывало отвращение, тем самым играя вместе с желанием: войти или уйти... Поиграв тонкими, белыми пальцами с воздухом, высокий мужчина, облаченный в тёмную мантию, всё же толкнул дверь на себя и открыв её, наконец-то вошёл в полную темноту, дверь захлопнулась.       В помещении пахло плавленым воском и чём-то щекотящим изнутри и вызывающим желание обладать той, кто источала этот манящий, терпкий запах. Мужчина проглотил густые слюни, облизал пересохшие губы и вслушался.       — Я думала ты не придёшь, — её голос разрезал повисшую тишину.       Он знал кто сейчас находится в этом помещении. Сразу же узнал её голос, его звучание и слоги. Скинул капюшон и улыбнулся, но она не могла видеть его улыбку, если только слышать её, если это было возможно...       Его тонкие губы изогнулись, чтобы через несколько секунд замереть в ожидании её прикосновения, которое вот вот случится, но знал ли он это?       Та, кто стояла в этой густой темноте и звонкой тишине — подошла впритык к нему, так, что он слышал её дыхание. Тогда его пальцы коснулись воздуха, но вскоре нащупали её тёплое и обнажённое тело. Она была горячей, очень горячей. Он касался пальцами нежной, оголённой кожи и изучал её. Поднимался выше и выше, пока не коснулся упругих, непослушных и вьющихся волос, всех так раздражающих, и живших свою жизнь, словно они были пропитаны магией или действительно были пропитаны ею? Разве мог он подумать пять лет тому назад, что будет стоять рядом с ней, вот здесь, в этой комнате, и трогать её горячее и возбуждённое тело, слушать её надрывное дыхание.       — Ты должна меня бояться, Грейнджер, — прошептал он, — но вместо этого ты обнажаешь своё тело.       Её руки обхватили его шею и она резко прижалась к нему.       — Ты полностью упакован, Малфой. Не единого оголённого участка.       Ухмылка отразилась на его лице, которую в этой кромешной темноте она не увидела.       — Моё тело не прикосновенно, Грейнджер.       — Правда? И что же ты тогда здесь делаешь? Зачем пришёл?       — Пытаюсь понять как далеко ты сможешь зайти и самое главное для чего?       — Для чего? А не ты ли писал мне письма целый год, пока был на домашнем аресте? И не ты ли признавался мне в любви? — Она приподнялась, крепко впиваясь ногтями ему в плечи и шептала горячим дыханием в самое ухо. — Сколько всего было в этих письмах. Ты забыл? А я напомню: ты просил прощения, ты говорил мне о любви и о том, что сожалеешь о всём, что говорил мне когда-то, о том как мечтал тайно прикоснуться ко мне. Так касайся, чего же ты ждёшь?       Он схватил её резко, прижимая к себе.       — А потом я женился! Ты же не могла этого не заметить?!       Она дёрнулась, но промолчала. Да, она заметила это тогда, когда заголовки пророка и всяких магических газет прокричали:       Младший Малфой — женился!       Это яркое событие заставило рухнуть её сердце. Она не могла в это поверить.       — Заметила, — наконец произнесла она. — И я тоже вышла замуж.       — Я тоже заметил, — не без горечи проговорил он, продолжая ощущать её острые ногти, пробивающиеся через ткани и оставляющие на его кожу полумесяцы.       — Но потом я поняла, что всё это из-за чёртовой чистоты крови и что ничего не прекратилось, ничего не изменилось. Да, мы выиграли эту войну, но всё осталось так же. И я начала вдруг тебя ненавидеть, и в тот момент поняла, что прежде никогда тебя не ненавидела, а с того дня стала, но потом осознала, что ты несчастлив. Одним днём почувствовала это. Ты же не любишь её и никогда не сможешь полюбить, потому что ты любишь только меня?! А ещё она не родила тебе наследника, никого не родила, и я подумала...       — Что ты подумала, Грейнджер?       — Что ты не просто так пришёл работать в Министерство. Зачем оно тебя? Ты богат и свободен. Ты остаёшься чистокровным волшебником с переполненным хранилищем в банке, но ты пришёл работать в Министерство, вероятно чтобы видеть меня?!       — Какое самомнение, Грейнджер. Узнаю, ту самую грязнокровку.       — Тебе нравится так называть меня, правда возбуждает?       — Правда.       Он схватил её крепко и притянул к себе, приподнимая. Пальцы стоп оторвались от пола, застеленного пушистым ковром. Его губы коснулись её разгорячённых, и он целовал их, то кусая, то нежно прижимаясь, словно застывая в своей страсти, и снова нападая... Ощущая её беззащитное, маленькое, но горячее тельце. Это было стремительно быстро, а потом он поставил её на ноги и оттолкнул.       Грейнджер думала он уйдёт, непременно уйдёт, но он начал раздеваться, скидывая мантию на пол.       - Люмус, — прошептал он и вспышка осветила её.       Она закрыла ладонью глаза, а потом убрав ладонь, увидела его лицо перед собою. Драко был так близко и смотрел на неё так пристально, так глубоко. Во взгляде проглядывалась влажная поволока, которая не могла не манить. Он смотрел на её маленькую, обнажённую грудь, потом взгляд перешёл на живот и ноги... Гермиона вскинула голову вверх, ей нравился — этот влажный взгляд на себе...       — Нравится?       — Больше, чем нравится!       — Хочешь?       Он молчал, секунды были такими тяжёлыми, и он продолжал молчать.       — Что же тогда, Малфой?       Она знала, что это, и знала название этому. И чувствовала и ощущала, когда Малфой проходил мимо неё в Министерстве, на каком-нибудь собрании или где-нибудь в косом переулке, всюду она ощущала это и знала о нём, с того момента, когда получила его первое письмо, пропитанное слезами и болью, может быть даже ненавистью, но это была не ненависть, а нечто больше. Больше, чем ненависть, сильнее и слаще...       И он бы сейчас мог ей об этом рассказать, даже показать. Сейчас им никто не мог помешать. А он стоял и молчал. Смотрел на неё и чувствовал, сквозь одежду и свою кожу, биение её сердце, и вдохнув запах её волос, опустил руку.       — Я писала эти письма, чтобы освободиться, но освободиться, как оказалось невозможно. Но... Всё это оказалось невозможным. Каждый из нас находится на своём месте. И это больше чем чувства, Грейнджер.       Свет на конце палочки показ. Гермиона не услышала его шагов, лишь увидела как открылась дверь, пропуская тонкою полоску света проскользнувшую по полу, и закрылась. Она сорвалась с места, коснулась ручки и развернулась спиной к двери, сползая по ней на пол и закрывая лицо руками. Малфой ушёл, оставляя её вместе с непреодолимым желанием и чувством, которое мучила её все эти годы, и с болью, что обхватила её сейчас руками, так сильно сжимая в своих объятиях, что не было мочи молчать. И она заскулила прямо в свои ладони, чувствуя как её тело начинает трясти от бессилия. Она упала на пол, сворачиваясь калачиком и обнимая себя, ощущая как её тело охлаждается о слёзы, что хлынули из глаз.       Он уходил: в висках стучала боль, а в носу оставался запах её волос. Он уходил, но отчаянно хотел вернуться, чтобы открыть дверь и схватить её за плечи, прижать к себе и сказать всё, что он чувствует и всё что чувствовал за эти годы, но он уходил прочь от этого неизвестного ему ранее дома. Сегодня утром, когда он получил письмо, на котором не было указано отправителя, сразу же почувствовал её запах, тот, что преследовал его многим многие годы и сводил с ума, заставляя разбивать кулаки о каменную стену, а потом заживлять раны зельем. Развернув его, он увидел её аккуратный почерк. Там был написан только адрес, находящийся на окраине Лондона.       Почему именно сейчас? Почему столько времени она ждала, а сейчас позвала? Почему она не сделала этого раньше? И почему она не сделала этот шаг тогда, когда ещё можно было что-то изменить?       Он вышел на улицу и посмотрел в тёмное и беззвёздное небо. Хотелось закричать, хотелось уничтожить всё, что находилось вокруг него. И хотелось снова разбить кулаки в кровь, но он просто трансгрессировал туда, куда всегда возвращался: домой, в мэнор.

***

      Когда он вошёл в спальню — Астория ещё не спала, а читала. Драко сел на краешек кровати.       — Почему ты не спишь? — устало спроси он.       — Потому что я жду тебя.       — А если я вернусь под утро?       — Значит я не буду спать до утра...       Он замолчал, потому что нечего было сказать и спросить тоже было больше нечего... Он всегда пропускал ужин, часто приходил посреди ночи, а она всегда ждала его. Они редко разговаривали и по приходу он ложился в постель, она закрывала книгу, и они засыпали.       Близость между ними была редкой и было ли это близостью? Это был чистый долг, который он обязан был выполнять. Сейчас же ему хотелось исчезнуть и больше никогда сюда не возвращаться. Но помолчав несколько тяжёлых и казалось бы долгих минут, всё же спросил:       — Что читаешь?       — Историю о любви, — ответила она.       От этой фразы его сердце защемило. Драко почувствовал как боль разливается по его венам, распространяется по всему телу, заполняя его полностью.       — Хочешь расскажу?       — Хочу, — приглушённо ответил он.       Он лег в постель, прямо в одежде и в обуви, и сложил ладони на груди, закрывая уставшие веки.       — Это история о волшебнике, который оставил всё — ради той, кого любил. Он оставил свою семью, страну, отказался от всего, что ему было когда-то дорого. Но самое удивительное и страшное, что он отказался даже от магии, и всё это ради той, кого любил.       — Это слишком короткая история, — сказал он.       — История любви не так уж и длинна, если оставить только самое главное, а всё остальное это обстоятельства, — проговорила Астория, закрывая книгу.       — И что было потом? Этот волшебник остался со своей возлюбленной? — спросил Драко, чувствуя как голос дрогнул.       — Она ещё не пришла, а он ждёт её на маяке, в надежде, что она когда-нибудь простит его за неверный выбор и вернётся к нему.       — Печальный конец, — проговорил Драко, не спрашивая, какой же выбор совершил когда-то этот волшебник, и так понимая это.       Выбор - это то, что может разрушить всю твою жизнь, особенно в любви. Это мина, которая подрывает мгновенно.       — Это ещё не конец. Ты пришёл и я не успела дочитать. Хочешь я прочитаю вслух как закончилась история?       — Нет, не хочу. Я устал, давай спать, — сказал он.       После его слов свет в комнате потух, а Астория укрылась одеялом и отвернулась. Открыл глаза, Драко лежал и привыкал к темноте. Боль разлилась по телу, но он начал привыкать к ней, ведь не было чего-то к чему он не привык, кажется ко всему. Ему не давал спать оставшийся запах волос Грейнджер, который он принёс с собой, и остался с ним — затмевая собой все остальные. Он даже не чувствовал в комнате запах роз, что так любила Астория. Она приходила и приносила в их спальню охапки цветов из оранжереи. Сейчас же он не ощущал их запах.       Драко пролежал так несколько часов, а потом встал и снял ботинки, обошёл кровать и взял с тумбочки книгу. Он тихо вышел из спальни, закрывая за собой дверь.       Спустя пару минут Астория открыла глаза. Она не спала, а тихо слушала как он дышит и не спит, и ждала, когда он уйдёт, чтобы повернуться и уткнуться в его подушку и вдохнуть его запах, и уснуть в полном одиночестве, к которому она уже давным-давно привыкла.