Закроешь глаза — и всё одинаково

      Оливер целовал немало женщин, это просто факт.              Ему нравится целовать женщин. Целовать женщин, очевидно, потрясающе. Потому что это женщины и поцелуи — это две вещи, которые ему очень нравятся.              А потом его утверждают на роль Бака.              Очевидно, он продолжает наслаждаться поцелуями с женщинами. За годы их было немало — как в личной жизни, так и в актёрской карьере — но в конце концов ему звонят и сообщают, что они реализуют сюжетную линию с бисексуальностью Бака.              И теперь он целует не только женщин.              На самом деле он просто в восторге от новой арки Бака — это давно назревало. Это что-то новое, и он хочет отдать ему всего себя, потому что любит Бака, и Бак заслуживает самого лучшего опыта.              Что он и делает — выкладывается полностью, даже если его коллега по съёмочной площадке не проявляет особого энтузиазма. Он считает, что дал Баку повод для гордости: вполне приличный каминг-аут и более-менее нормальный поцелуй (по крайней мере, с его стороны).              Анджела спрашивает его об этом через несколько дней после съёмок, и единственное, что приходит ему в голову:              — Закроешь глаза — и всё одинаково.              Он приходит к выводу, что поцелуи с мужчинами не особо-то и отличаются от поцелуев с женщинами.              Не о чем переживать.       

***

             Примерно через полгода ему звонит Райан и говорит, что ему позвонил Тим — они реализуют сюжетку с геем Эдди в первой половине восьмого сезона.              Оливер повторяет ту же фразу, что сказал Анджеле в марте:              — Закроешь глаза — и всё одинаково.              Райан странно на него смотрит, но Оливер не позволяет себе об этом задумываться.              Он настолько уверен в своих словах, что когда уже им обоим звонит Тим и сообщает, что поцелуй Бака и Эдди в финале сезона практически подтверждён — Оливер снова повторяет:              — Закроешь глаза — и всё одинаково.       

***

             До съёмок поцелуя Бака и Эдди остаётся около недели, когда Райан появляется в его трейлере, падает на диван и говорит:              — Эй, ты правда думаешь, что целовать парня — это то же самое, что девушку?              Оливер бросает на него взгляд с другого конца дивана, где он возится с одной из своих камер. Он хочет проявить плёнку, но осталось ещё несколько кадров, которые можно сделать, прежде чем она закончится.              Оливер фотографирует Райана, когда тот поворачивается к нему.              — Наверное, — наконец говорит он, рассеянно формулируя ответ, пока параллельно раздумывает, не сделать ли ещё несколько фото Райана, чтобы закончить плёнку. — Может, это как-то связано с тем, что для меня это ничего не значило? Это поцелуй на камеру, понимаешь? Он спланирован, и за ним не должно быть никаких реальных чувств. В этом ведь и смысл актёрской игры, да?              Райан издаёт звук, который Оливер воспринимает как согласие.              — Всё равно, наверное, отстойно целоваться с Лу, да?              — О да, — Оливер смеётся. — Я и раньше с разными актёрами работал, но это первый раз, когда я серьёзно хотел предложить заменить кого-то манекеном. Вышло бы намного дешевле, а результат, скорее всего, получился бы такой же.              Райан запрокидывает голову, смеясь, и Оливер наблюдает за ним с лёгкой улыбкой. Он наклоняет камеру и делает ещё один снимок, пока есть возможность.              — Думаешь, у нас будет по-другому? — спрашивает Райан, и Оливер пожимает плечами.              — Думаю, это будет просто поцелуй.              Райан толкает его ногу:              — И что это вообще должно значить?              — Не знаю, чувак, это ты задаёшь странные вопросы, пока я тут пытаюсь задокументировать твоё существование, — он делает ещё один снимок — на этот раз Райана с закатанными глазами — прежде чем отрегулировать одну из настроек на камере. — Почему мы вообще это обсуждаем? Мы же разобрали вчера сцену с Келли, а если координатор интимных сцен не волнуется, то и я не волнуюсь.              Райан вздыхает:              — Неважно.              Оливер чувствует, что должен что-то сказать, но не понимает, что именно. Поэтому он не говорит ничего, продолжая возиться с камерой. Когда он смотрит в видоискатель — чтобы убедиться, что Райан будет в центре следующего кадра — он на мгновение поднимает глаза.              Их взгляды встречаются.              Райан улыбается.              Оливер чувствует сопротивление, когда пытается перемотать плёнку вперёд, и хмурится .              — Что с лицом? — спрашивает Райан, и Оливер отдаёт ему честь двумя пальцами.              — Плёнка кончилась.              Именно в тот момент, когда он почти сделал идеальный кадр.              Райан толкает Оливера коленом:              — Не расстраивайся, ты наверняка и так сделал слишком много моих фоток.              Оливер сдерживает желание закатить глаза.              — Это невозможно, — бормочет он, нажимает кнопку обратной перемотки у основания камеры и проворачивает рычажок, сматывая плёнку в кассету . И шутливо добавляет: — Ты же моя муза, помнишь?              Договаривая, он чувствует, что сопротивление исчезло — плёнка полностью перемотана. Он вынимает кассету и тянется за сумкой для фотоаппарата. Слишком сосредоточенный на том, чтобы аккуратно убрать плёнку, он не обращает внимания на выражение лица Райана.              Если бы Оливер его увидел, то, возможно, он был бы более готов к тому, что произойдёт через неделю.       

***

             Через неделю Аиша заходит в трейлер Оливера прямо перед началом съёмок.              — Нервничаешь? — спрашивает она, подходя ближе, чтобы понять, чем он занят.              У Оливера осталось около пяти минут до выхода на площадку, и он роется в своём рюкзаке в поисках мятных леденцов, которые совершенно точно припрятал куда-то с утра.              — Нет, — наконец отвечает он.              Он не уверен, почему врёт, потому что, очевидно, нервничает.              Хотя поцелуй Бака с Томми был важен — первый поцелуй с парнем, за которым последовало осознание своей сексуальности — Оливер чувствует, что это ничто по сравнению с тем, что будет сейчас.              Ничто по сравнению с шестилетним слоубёрном, двумя лучшими друзьями, наконец осознающими свои чувства друг к другу, что полностью меняет их жизни в одно мгновение.              Это будет потрясающе, и Оливер хочет сделать это правильно — для Бака и Эдди, для всех их чрезвычайно терпеливых фанатов. Так что да, он немного нервничает.              — Всё будет хорошо, — настаивает Аиша, залезает в боковой карман его рюкзака и протягивает ему мятные леденцы. — И они тебе не нужны. Ты слишком много думаешь.              — Разумеется, всё будет хорошо. Я кучу людей целовал на экране. Думаю, тебе стоит больше волноваться за Райана.              Брови Аиши поднимаются.              — Райан, кажется, в порядке.              — Ты сегодня с ним говорила? — не может не спросить он, и Аиша кивает.              — Видела его по дороге. Он выглядел спокойным. В отличие от тебя.              Оливер ощетинивается:              — Я спокоен. Да я просто эталон спокойствия.              — О, правда?              — Да, — настаивает Оливер, закидывая в рот леденец. — Я уже это делал, помнишь? Всё будет точно так же.              Выражение лица Аиши нечитаемо, но она не спорит. Тем не менее Оливер её игнорирует, выходя из трейлера и направляясь на площадку.              Это всего лишь Райан.              Райан — один из его лучших друзей.              Они справятся.       

***

             — Снято!              Оливер замирает в нескольких дюймах от лица Райана.              — Оливер, Райан, это было идеально! — кричит Чад, режиссёр. — Думаю, можем спокойно переходить к остальной части сцены.              Чад мог просто сказать «к поцелую». Все и так понимают, что он имеет в виду.              — Все, кроме основной команды, пожалуйста, покиньте площадку, пока мы заканчиваем с подготовкой.              Оливер не уверен, кто это говорит, но он благодарен. Ему правда не нужна толпа народу, которая будет пялиться на них и отвлекать во время такой сцены.              — Ладно, ребята, — говорит Келли подходя. — Знаю, мы, кажется, это уже миллион раз обсудили, но у вас есть какие-нибудь вопросы или сомнения?              Оливер бросает взгляд на Райана.              — У меня нет, — без колебаний отвечает Райан.              Тогда и Оливер кивает:              — У меня тоже.              — Отлично, — Келли переглядывается с Чадом, прежде чем повернуться обратно к ним. — Кажется, вы готовы. Но помните, что, если вам нужно будет сделать паузу или остановиться, по любой причине, просто скажите. Мы всё можем обсудить или попробовать сделать по-другому, если потребуется. Без проблем.              Оливер бесконечно благодарен за Келли.              С тех пор как её наняли, стало намного проще сниматься в интимных сценах, и после того, сколько раз они во всех подробностях обсудили эту, он уверен, что всё пройдёт гладко.       

***

             На самом деле ничего не идёт гладко.       

***

             Оливер и Райан возвращаются на свои позиции, и всё в порядке.              Райан произносит реплику Эдди:              — Это всегда был ты, Бак, — и это тоже нормально.              Оливер делает шаг вперёд, одной рукой аккуратно касаясь щёки Рай… Эдди, Эдди так, чтобы не мешать камерам, закрывает глаза, наклоняясь, и прижимает свои губы к его.              И вот тогда всё идёт не по плану.              Поцелуй запланирован коротким — робкий первый поцелуй Бака и Эдди, длящийся всего три секунды, прежде чем они должны отстраниться и посмотреть друг другу в глаза, пока Джон не крикнет «снято!» — а не…              Как только их губы соприкасаются, Оливер чувствует, как внутри него разгорается огонь, и тихий стон, который вырывается у Райана — определённо у Райана, а не Эдди — совсем не улучшает ситуацию.              Оливер не уверен, что стало с его «закроешь глаза и всё одинаково», но сейчас он определённо чувствует, что сам себя подставил.              Проходит две секунды, три, идёт четвёртая, а они всё ещё не отстраняются. И когда эта четвёртая секунда истекает, Оливер чувствует руку Райана на своём затылке, удерживающую его на месте, и последняя нить контроля лопается.              На этот раз у него самого вырывается низкий стон, и его руки обхватывают талию Райана. Оливер без колебаний прижимает его к стойке и понимает, что ему нравится. Нравится, как твёрдое тело Райана прижимается к его собственному. Это не то, о чём он когда-либо мог задуматься, и это удивляет.              Зубы Райана слегка прикусывают его нижнюю губу и… нахуй. Оливер хватает Райана за бёдра и вздёргивает его, усаживая на стойку. Он смутно осознаёт, что что-то с грохотом валится на пол, но не обращает внимания — украсть дыхание Райана вместе со всем воздухом в его лёгких сейчас гораздо важнее.              Когда Оливер делает ещё шаг вперёд, Райан без колебаний раздвигает ноги, впускает его, и Оливер опускает руки на его бёдра, крепко сжимая. Райан резко выдыхает, дёргает Оливера за волосы, притягивая его ещё ближе, и проглатывает ответный стон, сорвавшийся с его губ.              Всё вышло из-под контроля, Оливер слышит голоса где-то на заднем плане, но его мозг, кажется, не в состоянии это обработать. Он слишком сосредоточен на руках Райана, которые опускаются, чтобы залезть под его рубашку; слишком сосредоточен на том, как ногти Райана скользят по его боку, к…              — СНЯТО!              Похоже, им не в первый раз кричат остановиться.              Но, к счастью, голос Чада достаточно резкий, чтобы испугать Оливера и заставить его отступить на шаг. Губы Райана распухли, зрачки расширены, щёки раскраснелись, он выглядит так, будто его только что выдернули из постели. После этого Оливер никогда не сможет смотреть на Райана как раньше, это точно.              Оливер продолжает пялиться на Райана, пока гробовая тишина окутывает площадку.              И в его голове крутится только одна мысль.              Какого хуя это было?       

***

             Райан спасает их обоих от позора.              — Попались! — говорит Райан, его голос немного дрожит, когда он смотрит на Оливера. — Говорил же, будет весело их подразнить.              А, вот как они это обыграют.              Оливер выдаёт лучшую актёрскую игру в своей жизни, подхватывая, убеждая Чада, Келли и всех остальных членов команды, что это был их план, глупая шутка, чтобы разрядить обстановку.              Кажется, им верят, так как все смеются и говорят вернуться на исходные позиции. Но сам он по-прежнему потрясён, и ему требуется некоторое время, чтобы снова собраться.              Больше ни он, ни Райан не отклоняются от сценария.              Четыре раза.              Четыре раза он целует Райана — Райана, а не Эдди — прежде чем они заканчивают.              Это одновременно слишком много и недостаточно.       

***

             Оливеру не стыдно признаться, что он сбежал, как только их отпустили.              Ну, технически, он ушёл с площадки прямо в свой трейлер, не сказав никому ни слова.              Конечно, это непрофессионально, но что ещё ему оставалось? Стоять и позволять всем пялиться на него и Райана?              Нахуй.              Он так сильно паникует, что забывает запереть дверь трейлера, осознавая это только тогда, когда она с грохотом распахивается спустя тридцать секунд после того, как он падает лицом в диван.              Кто бы это ни был, дверь он за собой запирает, и звук щёлкающего замка разносится по трейлеру, как выстрел.              Оливер не двигается.              Он настроен прятать лицо в подушках столько, сколько потребуется его незваному гостю, чтобы уйти, а потом ещё столько, сколько потребуется ему самому, чтобы осознать произошедшее на съёмочной площадке.              Но, конечно же, его гость, кем бы он ни был, не собирается так просто отступать, и вместо этого он поднимает ноги Оливера, чтобы устроиться под ними на другом конце дивана.              — Так и знал, что найду тебя здесь.              Оливер напрягается.              Разумеется, это Райан.              Он решает ничего не говорить, вместо этого ожидая, добавит ли Райан что-то ещё.              — Этого не должно было произойти.              И да, ну, конечно.              Оливер точно не должен был набрасываться на одного из своих лучших друзей посреди сцены.              — Думаю мы… всё немного вышло из-под контроля.              Отличное наблюдение.              Очевидно, Райан — следующий Шерлок Холмс, и…              — Прости.              … что?              Оливер приподнимает голову, чтобы посмотреть на Райана через плечо. Замечает закрытые глаза и то, как его голова откинута на спинку дивана.              — За что ты извиняешься? — спрашивает он, заставляя Райана посмотреть на него. — Это ведь не совсем твоя вина.              И это правда, как бы ему ни не хотелось это признавать.              — Это я не дал тебе отстраниться, — сразу возражает Райан. — Я знал, что три секунды прошли, и знал, что должен остановиться. Но не сделал этого.              — Ну, может, я и не хотел, чтобы ты останавливался.              Рот Оливера захлопывается, и он отводит взгляд, чтобы посмотреть на что угодно в комнате, кроме Райана.              В этом он признаваться не планировал.              Чёрт, да он даже не осознавал этого, пока слова не сорвались с языка.              — Ты паникуешь, — говорит Райан, и Оливер фыркает.              — Не паникую я! — бросает он в ответ. — А ты почему такой спокойный?              Вот он — действительно важный вопрос.              Оливер никогда не верил слухам о Райане, думал, что, если бы в них была хоть доля правды, Райана бы уже давно что-то ему сказал. Но, возможно, он ошибался.              Райан ёрзает.              — Ты знаешь почему.              И да, кажется, он начинает догадываться.              — Что… — Оливер обрывает себя, обдумывает слова и продолжает, — Что там произошло? Когда мы… когда мы поцеловались, это было не так, как в прошлом году. Это было не… это не ощущалось одинаковым.              Райан издаёт какой-то неразборчивый звук.              — Ага.              — Ага? — повторяет Оливер с недоверием, переворачиваясь на спину, чтобы лучше видеть лицо Райана. — И это всё, что ты можешь сказать?              Голос Райана звучит напряжённо, когда он говорит:              — Олли, что ты хочешь, чтобы я сказал?              — Я не знаю! — воскликнул он.              И боже, он действительно нихуя не понимает.              Что вообще Райан может сделать или сказать, чтобы всё это обрело смысл?              Райан молчит, и Оливер считает, что это, возможно, к лучшему, так как у него есть время подумать.              Нужно взглянуть на факты: 1. Они поцеловались. Как Бак и Эдди или Оливер и Райан, неважно, это в любом случае произошло. 2. Ему не было противно. Даже наоборот. 3. Райану, похоже, тоже понравилось. 4. Оливер хочет сделать это снова.       Последний «факт» немного шокирует.              Он действительно хочет снова поцеловать Райана?              Похоже на то.              Хм.              Он смотрит на Райана, на то, как тот старательно избегает зрительного контакта, и это неожиданно раздражает.              Посмотри на меня, придурок. Этот потенциальный сдвиг в моей сексуальности — твоя вина, так что меньшее, что ты должен, это помочь мне пережить это.              — Иди сюда, — в конце концов говорит Оливер, его голос предательски срывается на втором слове. Райан поворачивается к нему, и он прочищает горло. — Просто… иди сюда.              Он протягивает руку и терпеливо ждёт, пока Райан за неё возьмётся. Как только он это делает, Оливер использует всю свою немаленькую силу, чтобы дёрнуть его на себя.              Райан кряхтит, когда его разворачивает и выбивает из равновесия — он выбрасывает руки по обе стороны от головы Оливера, пытаясь удержаться, и в итоге оказывается практически на нём. Оливер не может сдержать ухмылку, глядя, как Райан пытается сохранить хотя бы дюйм пространства между их телами.              — Какого хуя ты творишь? — спрашивает Райан, его дыхание заметно учащается, когда он садится верхом на бёдра Оливера.              Глаза Оливера скользят по лицу Райана, останавливаясь на губах.              — Понятия не имею.              Только это не правда.              Он хватает Райана за воротник рубашки Эдди, тянет вниз — Райан позволяет ему это сделать — и прижимается к его губам в почти целомудренном поцелуе.              Это одновременно так же, как на съёмочной площадке, и совершенно по-другому.              Так же, потому что его реакция почти идентична — огонь внутри вспыхивает мгновенно. И всё же по-другому, потому что на этот раз Оливер сам выбирает поцеловать Райана, без всей этой истории Бака и Эдди.              Хотя это и облегчение — осознать, что это не влияние их персонажей — принять, что химия существует и между ними самими немного пугающе.              Наступает короткая пауза, мгновение, когда они оба затаили дыхание, Оливер ловит взгляд Райана и обнаруживает на его лице выражение, которое никогда раньше не видел. Райан смотрит на него сверху вниз, так, будто готов его сожрать, и, о, всё, чего хочет Оливер — снова притянуть его губы к своим.              Райан целует его в ответ с тем же жаром, его язык скользит по нижней губе Оливера, и Оливер не может устоять, открывается ему. Любые сомнения отходят на задний план, когда он сознательно решает позволить себе это, какими бы ни были последствия.              И это прекрасно, потому что следующее, что он осознаёт — руки Райана забираются ему под рубашку, собирают ткань, тянут её вверх и, ох, ладно, ладно. Это происходит. Оливер поднимает руки настолько, насколько это возможно, когда на твоих бёдрах сидит мужчина, и Райан стягивает его рубашку через голову, отбрасывая её куда-то в сторону. Он фыркает, когда Райан тоже пользуется моментом, чтобы избавиться от своей рубашки аналогичным способом.              Оливер смотрит на него снизу вверх, тяжело дыша, и совершенно не обращает внимания на то, как быстро всё происходит. Это становится ещё проще, когда Райан двигается на нём, и он чувствует, насколько тесными становятся его собственные штаны.              Ох.              Райан поддерживает зрительный контакт, когда наклоняется, чтобы прижать ещё один поцелуй к губам Оливера, прежде чем оставить дорожку медленных, целенаправленных поцелуев вдоль линии его челюсти, вниз по шее и, наконец, к груди.              Оливер замирает, когда Райан приподнимается и сдвигается вперёд, зная, что теперь его состояние точно заметят. Трудно что-то скрыть, когда между его членом и задницей Райана от силы четыре слоя ткани.              Райан снова садится на Оливера и… пристально смотрит на него.              Да, он определённо заметил.              Он склоняет голову набок, на его лице задумчивое выражение, и Оливер задаётся вопросом, что происходит в этой голове.              — Ты должен дать мне тебе отсосать, чувак.              И, ладно, это не совсем то, что он ожидал услышать.              И… чувак? Серьёзно?              Он не может удержаться.              — Конечно, братан, — отвечает Оливер абсолютно серьёзным тоном.              — Ой, да иди ты, — бросает в ответ Райан, но фыркает от смеха. — Просто привычка, сам знаешь.              Да, знает.              Они уже так давно дружат, и это… это сбивает с толку, мягко говоря.              Но что-то в Райане заставляет его чувствовать себя даже более комфортно, чем десять минут назад. Паника утихла после… чего? Поцелуя? Райана, ведущего себя как обычно?              Боже, он действительно влип, да?              Но Оливер решает с остальными чувствами разобраться попозже, потому что он, оказывается, очень даже хочет, чтобы Райан ему отсосал.              — Тебе нужно чётко сказать «да» или «нет», — вдруг говорит Райан, вытаскивая его из мыслей. — Если ты не уверен, мы не будем этого делать.              Оливер ненадолго прикрывает глаза, прежде чем снова посмотреть на Райана.              — Я уверен, — твёрдо говорит он, пытаясь развеять любые сомнения. — А теперь перестань быть таким серьёзным. Я же не паникую, помнишь?               Райан усмехается:              — Как скажешь.              И с этими словами Райан снова медленно спускается по телу Оливера, оставляя короткие поцелуи на своём пути. Оливер задерживает дыхание, когда Райан расстёгивает его штаны — вжикает молнией и стаскивает их до середины бедра — и вздрагивает, когда Райан вытаскивает его член и проводит рукой от основания до кончика одним плавным движением.              Боже, какие же у него большие руки.              — Всё хорошо? — спрашивает Райан, не прерывая движения, и Оливер закатывает глаза.              — Твоя рука на моём члене, — констатирует Оливер. — Конечно всё хорошо.              Райан ухмыляется, а затем снова сдвигается, пока не находит идеальный угол, чтобы наклониться и провести языком по головке.              И это?              Это намного лучше, чем «хорошо».              Оливер чертыхается, одной рукой хватает Райана за плечо, а второй зарывается в его волосы. Сердце бешено колотится, когда Райан ухмыляется ему, поддерживает зрительный контакт, двигаясь вперёд, и размыкает губы вокруг его члена.              Дыхание Оливера ещё сильнее учащается, когда Райан обхватывает губами головку и дразнит её кончиком языка. Через несколько секунд он снова отстраняется, имея наглость посмеяться над сдавленным стоном Оливера.              — Да хватит блять, — стонет Оливер. — Заебал дразниться.              — Как грубо, — Райан щипает его за бедро, и Оливер шипит. — Попроси вежливо.              Оливер ругается.              К чёрту.              — Пожалуйста, — говорит он. — Пожалуйста, отсоси мой чёртов член. Я скажу что угодно, просто… блять—              Мольбы Оливера обрываются, когда Райан снова обхватывает его, мгновенно окутывая жаром своего рта. Он стонет, вся кровь, которая ещё осталась в мозге, приливает к члену, и ему требуются все силы, чтобы не дёрнуть голову Райана вниз, натягивая его по самое основание.              Оказывается, это и не нужно, потому что в следующее мгновение Райан и так принимает его полностью. Его руки впиваются в бёдра Оливера, он опускается и поднимается, постанывая, когда находит комфортный ритм.              — Тебе это нравится, да? — не удерживается Оливер, зная, что Райан не может ответить. — И у тебя так хорошо получается.              Реакция Райана того стоит, и Оливер задыхается от наплыва ощущений, когда Райан стонет вокруг него; вибрация пронзает его, как удар молнии, пальцы рефлекторно сжимаются в волосах Райана.              — Блять, — стонет он, голова кружится, глаза закрываются. Оливер видит звёзды, когда Райан несколько раз сглатывает вокруг его члена, и он снова открывает глаза только чтобы увидеть, что Райан пристально смотрит на него. — Если ты продолжишь на меня так смотреть, я кончу.              И это даже не ложь.              Он уже чувствует себя на грани и не уверен, как долго ещё сможет продержаться, если Райан продолжит в том же духе.              Оливер наблюдает, как Райан сдвигается между его ног — бёдра прижимаются к дивану, пока он сосёт — и взгляд падает на явную выпуклость в его штанах.              — У тебя стоит, — замечает он без надобности, но Райан его игнорирует, удваивая усилия. — Блять. Да тебе правда это нравится, не могу поверить, что ты…              Оливер сбивается на глубокий стон, вырвавшийся из горла, когда Райан заглатывает его глубже, и он не может удержаться, не может не толкнуться, жар разливается по его телу, когда он видит, как одна из рук Райана тянется вниз, чтобы обхватить себя через штаны.              — Блять да, давай, ты пиздец как хорошо выглядишь, — поощряет его Оливер. — Ты собираешься кончить с моим членом в горле?              Райан давится, отчаянно стонет, дёргает бёдрами. И Оливер бы не придал этому значения, если бы глаза Райана не закрылись, и он не сбился со своего идеального ритма.              — Ты только что… — Оливер обрывает сам себя, смотрит на Райана с благоговением. — Блять, это так горячо. Ты ахуеть какой горячий, боже мой. Блять. Блять, я не могу—              Он пытается сдержаться.              Действительно пытается.              Но каждый его вдох выходит короче предыдущего, грудь вздымается, когда он снова и снова проталкивает свой член мимо губ Райана. Он на грани — пальцы запутались в волосах Райана — так чертовски близко от одного вида своего лучшего друга, кончающего в штаны, пока он ему сосёт.              Ему удаётся сделать всего три толчка, прежде чем он — возможно, невежливо — вонзается Райану в горло и кончает без предупреждения. Но видимо Райан этого ожидал, потому что он даже не останавливается, сглатывает вокруг него, позволяя Оливеру взять то, что ему нужно, пока он находится на пике своего оргазма.              Оливер может с уверенностью заявить, что никогда не кончал так сильно.       

***

             Когда мир снова обретает чёткость, Оливер смотрит в потолок своего трейлера. Одна его рука всё ещё в волосах Райана, мягко перебирает пряди, а вторая заложена под голову, чтобы было проще смотреть на Райана, растянувшегося у него на груди.              Они оба молчат, и у Оливера нет желания разрушать повисшую вокруг ауру удовлетворённости. Даже если штаны Райана теперь придётся выбросить.              К сожалению, раньше, чем им, вероятно, обоим хотелось бы, Райан поворачивает голову, чтобы посмотреть на Оливера.              — Итак, это произошло, — прямолинейность Райана заставляет Оливера фыркнуть. Но он не уверен, что на это вообще можно ответить, и поэтому молчит. — Ты в порядке?              Оливер закатывает глаза.              — Тебе не нужно обращаться со мной так, словно…              — Боже, — перебивает Райан, отталкивая руку Оливера от своей головы. — Я не…              Оливер поднимает бровь.              — Ты не что?              — Не могу закончить предложение, видимо, — отвечает Райан, и Оливер на секунду чувствует себя виноватым. Когда он молчит, Райан продолжает: — Я не пытаюсь быть снисходительным, или… или что ты там ещё подумал. Я пытаюсь сказать, что я был на твоём месте. И я знаю, что ты, наверное, растерян и—              — Я не растерян, — говорит Оливер, в очередной раз закатывая глаза. — То, что я никогда не пытался исследовать свою сексуальность, не значит, что я для этого не открыт. Я просто…              Он замолкает, его разум немного застревает на мысли о том, что, похоже, Райан и раньше целовал парней и просто почему-то никому об этом не говорил. Это определённо объясняет отсутствие паники и профессиональные навыки минета.              В конце концов Райан толкает его локтем:              — Ты просто?..              Оливер выныривает из своих мыслей и обхватывает рукой челюсть Райана. Он собирается с духом и заставляет себя быть честным.              — Я просто не ожидал от тебя, — признаётся Оливер. — Я раньше целовал парня, очевидно. Я рассказывал об этом. Чёрт, да я настаивал, что, всё одинаково с закрытыми глазами, но потом я… я поцеловал тебя — или Эдди — неважно. Целовать тебя — не то же самое.              Райан внимательно смотрит на него, и Оливер сопротивляется желанию поёрзать под этим взглядом.              — Что? — спрашивает он, когда Райан продолжает молчать. — Почему ты на меня так смотришь?              Райан пожимает плечами.              — Ты всегда меня удивляешь, вот и всё.              — Это ты сегодня полон сюрпризов, чувак, — Оливер издаёт смешок. — Не ожидал, что ты такой профессионал в…              Райан прерывает его поцелуем, и Оливер ещё полсекунды смеётся ему в рот, прежде чем смех превращается в стон. Он почти уверен, что чувствует свой вкус на языке Райана, но обнаруживает, что его это совершенно не волнует. Оливер только прижимается ближе, и Райана отвечает ему таким же тихим стоном, прежде чем отстраниться.              Райан устраивается поудобнее у него на груди:              — Не заканчивай это предложение.              Оливер ухмыляется.              — Почему? — дразнит он. — Ты же проф…              Райан снова целует его — если это вообще можно назвать поцелуем — учитывая, что они в основном улыбаются друг другу в губы, пока Райан не отстраняется, чтобы прижать указательный палец к губам Оливера.              — Ты — угроза, — говорит Райан, продолжая улыбаться, и Оливер легонько прикусывает его палец.              — Ты выбрал неправильную тактику, если думаешь, что поцелуи меня остановят.              Ещё одного поцелуя не следует, но Райан смеётся, так что Оливер всё равно считает это победой. Он снова откидывается на руку, ещё раз проводя пальцами по волосам Райана, и это… так мирно. Оливер думает, что был бы счастлив пролежать так хоть весь день, если бы кто-то в конце концов не начал его искать.              — Нам действительно нужно поговорить об этом, — тихо говорит Райан через несколько мгновений.              Оливер вздыхает:              — А мы чем занимаемся?              — Ты понимаешь, о чём я, — настаивает Райан. — Это всё меняет между нами, нравится тебе это или нет. Мы не можем просто…              — Ладно-ладно, давай обсудим, — говорит Оливер, снова перебивая Райана, за что получает очередное закатывание глаз в ответ. — Хочешь сегодня пойти поужинать?              Райан медленно моргает.              — Что?              — Ты. Я. Ужин.              Он думал, что выразился предельно ясно, но Райан молчит.              — Ну, в идеале сегодня, — добавляет он.              Когда Райан по-прежнему ничего не говорит, Оливер закатывает глаза, кажется, в миллионный раз.              — Я приглашаю тебя на свидание, — уточняет он, ненавидя тот факт, что Райан, скорее всего, чувствует, как колотится его сердце, потому что он всё ещё лежит у него на груди.              — Серьёзно? — в конце концов спрашивает Райан, его взгляд ненадолго опускается вниз, прежде чем вернуться к лицу Оливера. — Это было настолько хорошо?              Не нужно быть гением, чтобы понять, на что он намекает.              — Ой, иди нахуй, — смеётся Оливер. — Да, было, но я не поэтому спрашиваю, придурок.              Райан ухмыляется.              — О, ну тогда…              — Слушай, ты хочешь пойти поужинать или нет? — спрашивает Оливер, быстро целуя Райана в губы. — Я могу забрать приглашение, если ты…              Райан смеётся:              — Нет, уже поздно. Я хочу поужинать.              Оливер драматично вздыхает:              — Думаю, это можно устроить.              — Ты придурок, — заявляет Райан, и Оливер пожимает плечами.              — Это ты хочешь пойти со мной на свидание, — указывает Оливер, снова целуя Райана. Кажется, теперь он не может остановиться. — Думаю, это больше говорит о тебе, чем обо мне.              — Поцелуй — единственный способ тебя заткнуть?              Оливер запрокидывает голову назад и смеётся:              — Не знаю, почему бы тебе не проверить?              Райан тут же целует его, и Оливер смеётся ему в губы. Но смех резко обрывается, когда Райан отрывается и начинает покрывать его шею поцелуями. Прикусывает его ключицу, посасывает достаточно сильно, чтобы остался след, и у Оливера вырывается стон.              — У тебя будут проблемы, если не остановишься, — предупреждает Оливер, на самом деле совершенно не заботясь о последствиях, которые придут к нему в лице визажисток.              — А если я не хочу останавливаться? — Райан смотрит на него с любопытством. — Что тогда?              Оливер усмехается.              — Второй раунд?