1
26 мая 2025 г., 23:56
Гостиная флагмана Танос была просторной, почти лишённой деталей — лишь большой стол, кресла и огромный экран, за которым медленно, будто сквозь толщу воды, проплывал Асгард — мир сверкающих шпилей, окутанный сиянием бурь и света. Свет от экрана мягко отражался на гладких поверхностях, отбрасывая бледные отблески на строгие черты Танос.
— Представь, на Террисе сменили верховного куратора. Снова. Это уже четвёртый за два года, — Локи откинулась назад, потягивая тёмный напиток из хрустального бокала. — Теперь им правит искусственный интеллект с искусственным же комплексом вины. Для эффективного сочувствия гражданам.
— По крайней мере, на Террисе они ещё пытаются, — сказала Танос, позволив себе лёгкую улыбку. — На Сексанте вся экономика рухнула после того, как их духовный лидер отменил понятие числа. Теперь у них «приблизительно три» и «немного больше двух» — в налоговых отчётах.
— А вот Земля… — Локи чуть подалась вперёд, её голос стал тише. — Там самые сильные существа — мужчины. Члены Круга Равных, закрытого клуба, что правит планетой из тени. Сила Земли растёт слишком быстро.
Танос молча смотрела на экран. Отражение Асгарда плясало в её глазах, но голос прозвучал спокойно и точно: — Это аномалия даже для нашей вселенной. Повсюду мужчины — драгоценный актив: их мало, их берегут, дают им всё, что нужно. Большинство из них не рвётся к власти, и это считается нормой.
— Везде, где есть гуманоиды, — медленно проговорила Локи, слегка наклоняя голову, — мир устроен так, будто мужчины — высшая ценность. Любопытно, что такое состояние не может быть стабильным… И всё же оно стабильно. Веками.
— Ты права, — Танос кивнула, тяжело и точно, — можно обмануть людей и переписать историю, но математику — не обманешь. Текущая реальность лишь искусственно стабильна. Стала такой…
— Я знаю об этом! — Локи резко вскочила. Стул слабо скрипнул. Глаза её вспыхнули, и голос стал острым. — Не просто о перекосе культур, а об иллюзии на самой структуре мира! Я не знаю, что скрывается под этой маской, но чувствую сам обман!
Она прошлась вдоль стены, почти нервно, затем остановилась у проекционного экрана, всматриваясь в Асгард, словно пыталась разглядеть нечто за сверкающим куполом планеты.
— Я чувствовала её, когда проводила эксперименты с фундаментальными законами реальности. Невесомая пелена на базовых структурах: взаимодействия материи, облака смыслов и, даже, душах.
Танос не двинулась с места. Её взгляд оставался на экране, но голос стал глубже:
— Я помню её. Реальность до изменений. Смутные картины, обрывки. Слишком хрупкие, чтобы полностью восстановить. Но достаточно, чтобы знать: это был другой мир. Живой, несовершенный… настоящий.
Тишина повисла между ними. Затем Локи вернулась и, не садясь, посмотрела на Танос сверху вниз: — Я не хочу жить в подделке.
— Мне известно, как это исправить, — Танос подняла глаза. Несколько секунд она молчала, давая вес словам. — Добудь для меня Тессеракт.
***
На экране-иллюминаторе медленно вращался Нирос — иссечённый кратерами шар, покрытый ржавыми тенями песков. И всё же кое-где сквозь пепельную пустоту проглядывали признаки оживления: влажные полосы испарения, ровные участки породы, не принадлежащие этому миру. Будто кто-то осторожно, с трепетом, пытался вдохнуть сюда жизнь. Танос сидела, вытянув правую руку — на ней мерцала латная перчатка, вылитая будто из текучего серебра. Камни Силы и Пространства, вделанные в костяшки, светились мягким светом, а Камень Реальности сиял на тыльной стороне ладони, пульсируя, будто в такт дыханию самой Вселенной. — Мой полигон, — произнесла она негромко. — Я давно пытаюсь научиться управлять реальностью… по-настоящему. Локи подошла ближе к экрану, её пальцы легли на прохладное стекло, будто она пыталась вспомнить, потрогать забытое. — Я помню этот мир, — прошептала она. — Столетия назад — живой, цветущий, с океанами и пыльцой в ветрах… Он исчез в один миг. Корректор физики. Сбои констант, нарушенные величины. Взрыв, что не был взрывом — просто мир перестал существовать, стал пылающим комом искажённого смысла. — Именно, — Танос коротко кивнула. — Поэтому он и подходит. Место, где законы были нарушены до основания, — идеальный полигон для их переписывания. — А теперь здесь снова есть атмосфера… — Локи провела пальцем по стеклу. — И стеклянная кора исчезла. — К сожалению, это всё, на что хватило моих сил, — тихо сказала Танос. В голосе скользнула усталость. — Я очистила поверхность, стабилизировала поля, расплела гравиметрические узлы… но жизнь? Настоящая жизнь — разумная, со структурой и сложностью… — она вздохнула. — Я могу создавать лишь примитивные одноклеточные формы. Даже с Камнем Реальности. На миг воцарилась тишина. Локи, не говоря ни слова, подошла ближе и осторожно обняла Танос. — С Камнем Пространства ты сможешь распространить свои изменения, — мягко произнесла она. — Ты уже создала структуру. Расширить её — дело техники. Но разум, душа… Всё, что делает создание не функцией, а существом… этого камня недостаточно. — Я это понимаю, — прошептала Танос. — Без остальных камней всё это — лишь предварительный черновик. Реальность куда глубже, чем кажется. Чтобы исправить её полностью — мне нужны все шесть. Она подняла немного виноватый взгляд на Локи. — Проблема в том, что я не нашла ни одного следа. Ни в этом секторе, ни в других. Всё, что мы знаем — указывает на пустоту, на слепые зоны. Будто их кто-то… убрал. — Я помогу. — Локи тихо засмеялась, чуть склонив голову, и в её глазах блеснула искра предвкушения. — Мне известно где искать.***
Лето в горах Италии стояло как застывший мираж — чуть теплее, чуть ярче, чуть медленнее, чем положено настоящей погоде. Воздух был густым, почти виноградным, с привкусом жара, трав и старых камней. Виноградники тянулись ввысь по склонам, а внизу — будто выросший из самой земли — лежал замок. Старый, с башнями, что видели войны и торжества, но теперь лишь безмолвно вглядывались в лазурное небо. Реставрация сделала его почти слишком совершенным. Во внутреннем дворе, между плетущимися по аркам виноградными лозами и тенями каштанов, были расставлены столики с лёгкими закусками, охлаждённым вином и кувшинами, покрытыми испариной. Слуги — женщины, не просто красивые, а подчеркнуто прекрасные, будто иллюстрации из чужих фантазий, — скользили между столами с изящной небрежностью. — Видели новый рекорд по количеству девушек в гареме? — со смешком протянул Пирос, потянувшись в кресле и играя пламенем на кончиках пальцев. — Пятьсот тридцать семь! Послышались усмешки и негромкий смех. Кто-то хлопнул ладонью по подлокотнику, кто-то покачал головой. Воздух между членами Круга Равных пропитан комфортом, весельем и предвкушением. — Мне порой стыдно за большинство мужчин этой версии Земли, — произнёс Кэл Сингуляр. — Живут буквально в райских условиях… — Нельзя сказать, что мы живём хуже, да? — с лёгким смешком заметил Август. — Разумеется, — кивнул Кэл, глядя на собравшихся, — но чего добились мы?.. — он медленно обвёл рукой сидящих за столом. — И какие вы помните достижения остальных? — Гаремы считаются? — ухмыльнулся Пирос. — Справедливости ради, — произнёс Эдвард Пилигрим, хранитель камня Души, — другие попаданцы тоже занимаются многими полезными вещами… поэтому мы им и покровительствуем. — Тем не менее, даже относительная польза от женщин выше, чем от мужчин, — задумчиво сказал Илай Мнемон, непроизвольно поглаживая Око Агамото, — Если не учитывать нас и прочих попаданцев, так и вовсе — колоссальная разница. — Ну да, — отозвался Рик Нейрос, менталист с камнем Разума во лбу, ставя бокал с янтарной жидкостью на стол. — Работают, учат, исцеляют, строят. Но стоит появиться мужчине — хотя бы намёк на интерес, хотя бы шанс — и всё остальное, как бы сказать… сдвигается. Страсть просачивается сквозь любые убеждения, любые планы. — Мужчин слишком мало, — произнёс Кэл спокойно. — А потому мужчины — в головах почти всех. Без исключений. — Это типичное заблуждение, — усмехнулся Нейрос, откинувшись в кресле. — Со стороны именно так и выглядит… но я изучал это явление напрямую, исследовал тысячи сознаний. Не всегда по своей воле, заметьте. И вот что странно: пока у женщины нет реальной перспективы связи с мужчиной, она живёт спокойно. Никакой потребности. Но стоит возможности появиться — и она возникает мгновенно. И разум женщины начинает работать так, будто всегда, всю жизнь, она желала связи с мужчиной... — Звучит странно, — заметил Кэл. — Именно! — кивнул Рик. — Но у мужчин тоже есть свои аномалии. Нет геев, бисексуалов, асексуалов… Причём не только сейчас. Всегда. — Да, мы использовали Пирамиду для ретроспективного анализа истории, — подтвердил Мнемон. — За столетия — ни единого случая отклонения мужского поведения от гаремной модели. Все, так или иначе, собирали. — Это закономерно, — пожал плечами Пирос. — Какое сейчас соотношение? Двести к одному? — Двести тридцать четыре, — отозвался Нейрос. — Женщин детородного возраста — на одного мужчину. На двадцать три больше, чем в прошлом году. — Несмотря на все усилия нашего Эдварда, — усмехнулся Август. — Все мы решаем глобальные проблемы человечества, — медленно произнёс Кэл. — И проблема дисбаланса полов — тоже требует решения. Мне не нравится тренд. Это распространяется и на изолированные группы, даже те, что слабо связаны с остальным человечеством. — Пока что, — усмехнулся Август, — Эдвард показывает наиболее стабильные результаты. Как ты это делаешь? — Использую души мальчиков. — Я могу решить проблему дисбаланса полов, — отсмеявшись бросил Пирос изображая щелчок, — Только скажите! Август снова рассмеялся. Кэл покачал головой, но уголки его губ дрогнули. Даже Нейрос, всегда сдержанный, позволил себе улыбнуться. — И зачем нам перчатка? — со смешком спросил Илай. — Кстати о перчатке, — более серьёзно произнёс Пирос, — Тор рассказала, что корабль Танос недавно был на орбите Асгарда. — Три камня у нас, — пожал плечами Кэл. — Нет смысла бояться её.
