Под кожей.

      Это утро прекрасное, солнечное и счастливое. Пугод чувствует негу, так и хочется мурлыкать и нежиться в постели. Вчера после долгого страстного соития и ночного душа он уснул в халате, сил не было даже на то, чтобы переодеться.       Халат сполз с плеча лежащего на боку парня, чем не может не воспользоваться лежащий за спиной Модди. Он мягко массирует голое плечо, спускает халат чуть ниже, а после переходит на шею и волосы. Как же Модди обожает эти густые рыжие волосы. Их невероятно приятно перебирать пальцами, зарываться в них носом, вдыхая ни с чем не сравнимый запах любимого парня, направляя при минете лёгкими потягиваниями. А как приятно после них, ласково провести по нежной светлой коже лопаток, трогательно торчащих.       Пугод переворачивается на спину и смотрит вверх в лицо опирающегося на локоть Чата. Тот же свободной рукой сразу начинает поглаживать щеку. Наклоняется и касается припухших, ярко-алых губ. Правда, после вчерашнего они немного саднят, ведь Модди немного перестарался. — С добрым утром, - с тихой улыбкой приветствует Пугод. — С добрым, котёнок.       Пальцы мягко ложатся на обнажённую кожу, и он сначала накрывает ладонью один сосок Возлюбленного, легко пощипывает его, затем чуть скручивает между пальцами, наблюдая за каждым откликом. Через миг он повторяет те же ласки и с другим соском.       А Пугоду нравится быть послушным, ласковым и практически безвольным в руках. Ведь никто, кроме Модди, не знает с такой точностью, где прикоснуться, где нащупать самое сокровенное. Только его пальцы, будто созданные именно для этого, находят нужные точки безошибочно. Он знает, где Пугод затаивает дыхание, где дрожь пробегает по коже, какие прикосновения вызывают трепет, а какие — расплавляют сопротивление до полной покорности. Ни одна реакция не остаётся незамеченной. Каждое желание, даже невысказанное вслух, Модди читает безошибочно — в напряжении плеч, в полуопущенных веках, в том, как Пугод тихо выдыхает его имя. И Пакет тает в этих ласках, как будто и был создан для них. Он чувствует себя желанным, любимым, нужным.       Он привстаёт с кровати, поднимается на ноги и отправляет халат на пол, из-под которого выдаётся характерный признак возбуждения. А Пугод поплывшим взглядом наблюдает, как его Муж обходит кровать, подходя к изножью. И Модди вдруг, совершенно неожиданно для Пакета, наклоняется вперёд и крепко хватает его за ноги.       Модди опускается на край банкетки и мягко подтягивает Пугода к себе на колени, удерживая его уверенными руками. Халат, и без того задравшийся при движении, сбивается тяжёлым складчатым комом под его спиной, обнажая гладкую кожу и лёгкую дрожь, пробегающую по телу. Чат не торопится — он с наслаждением раздвигает полы халат.       Он склоняется ближе и, не сводя взгляда с лица Пугода, впивается губами в один из сосков, накрывая его тёплым, влажным ртом. Язык скользит по чувствительной коже, захватывая сосок между губами и играя с ним, пока ладонь второй руки растирает другой — не менее жадно. Пальцы сжимают, скользят, исследуют явно не стыдясь.       А Пугод не выдерживает — он запрокидывает голову далеко назад, губы распахиваются в беззвучном стоне, а тело, стремясь навстречу каждой ласке, изгибается дугой. Его грудь поднимается выше, выдавая себя вперёд, навстречу Модди. А Чат, чувствуя эту реакцию, только сильнее углубляется в ласку, ни на миг не ослабляя своей жадной, но одновременно бережной одержимости.       Модди обсасывает грубо, резко и сильно, совершенно не церемонясь. По спальне разносятся громкие, смачные звуки. Пугод сгибает ноги в коленях и широко разводит бедра, они мелко дрожат, а пальцы ног вытягиваются от наслаждения почти до спазмов. Небольшой член прилип к животу, он обильно сочится смазкой. А локоть Модди на мгновение касается головки, и ткань халата кажется грубой на чувствительной коже. Пакет коротко содрогается и громко стонет-хнычет.       Модди поднимает голову от красных и искусанных сосков Пугода и накрывает его рот. Врывается своим языком нагло и очерчивает зубы, посасывает язык и проталкивая собственный далеко вглубь. Кажется, он хочет сожрать любимого, и бесстыдные причмокивания тому доказательством.       Дерзкая крупная рука сминает белое бедро Пугода, сжимает ягодицу до появления на ней новых следов от пальцев. А Пакет лишь мычит в поцелуй. Модди же доставляет удовольствие касаясь мягкого и твердого одновременно тела, оглаживая стройные милые ноги, круглые коленки своего Мужа. Губы Чата отрываются от Пугода с влажным звуком, но дыхание всё ещё переплетено, тяжёлое, горячее, наполненное желанием.       Голос Модди низкий, хрипловатый, натянутый на грани сдержанности: — Ложись на грудь. Подними повыше ягодицы.       Командует — не просит. И Пакет отвечает не словами, а покорным движением, тело само подчиняется, без обдумывания. Он разворачивается и ложится грудью на мягкое, светлое одеяло, щекой прижимаясь к прохладной ткани. Халат всё ещё на нём — он сдвинулся, задрался, но Пугод не стал снимать его: Модди не сказал, значит, так и должно быть.       Сексуальное напряжение, долго копившееся, сжимает его изнутри, превращаясь в дрожь, рвущуюся наружу. Всё тело будто налито током — особенно там, внизу, где всё пульсирует, горит, просится к действию. Колени под ним едва держат — но он послушно раздвигает их чуть шире, подставляя себя полностью.       Он чувствует, как прохладный воздух касается обнажённой кожи между бёдер, как влажное возбуждение скапливается всё сильнее, и каждый миг ожидания превращается в пытку — сладкую, бесстыдную, доводящую до безумия.       Модди устраивается позади так же на коленях. Поднимает край халата и любовно обводит окружность ягодиц, разводит их в стороны. Дырочка с ночи припухшая, так и хочется припасть к ней и хорошенько вылизать, проникнуть языком в податливые, мягкие края. Но на этот раз Модди ограничивается сразу двумя пальцами, предварительно смазанными. Чат легко входит и выходит ими несколько раз, и наконец касается заветного бугорка, и от этого Пугод издаёт протяжный всхлип. В это же время добавляется и третий палец и спустя несколько движений вынимаются. Пристраиваясь между половинками, водит головкой и медленно входит. Спереди слышится ещё один всхлип Пугода.       Модди сильно, но размеренно толкается в Пакета, и тот начинает стонать практически на одной ноте. Пот каплями стекает по спине, и он, не останавливаясь, лишь снимает халат с Возлюбленного. Кожа, покрытая потом, блестит. Модди берется руками за тазовые косточки Пугода и помогает ему сильнее насаживаться на свой член. Бедра с громким шлепком сталкиваются с ягодицами Пакета.       Чат быстро и громко дышит, в ответ Пугод стонет и сжимает одеяло в кулаках. Его член быстро раскачивается, хочется взять его в руку и подрочить, но он уверен, что завалится набок. Удушливо жарко, но скинуть единственный элемент одежды сейчас невозможно.       Модди лишь ускоряется, хотя это, казалось бы, уже невозможно. Но приближение горячего потопа чувствуется всё отчётливее, и спустя десяток фрикций оргазм захлёстывает с головой. Он обильно кончает в Пугода, без сил валится на него. Но сразу же перекатывается на спину и помогает сделать то же самое и своему мальчику. Тому необходимо помочь в достижении разрядки.       Модди помогает тяжело дышащему, распалённому и растащенному Мужу снять наконец уже осточертевший халат. Садится, опираясь на спинку кровати и подтаскивает его спиной к себе. Опускает руки на его грудь и ласкает их, трёт и легонько скручивает. А закрывший глаза Пугод касается своего напряжённого потемневшего члена и быстро-быстро водит рукой вверх-вниз. Маленькая белесая струйка выстреливает ему на грудь, слышится долгий облегченный стон. — Умница мой, — с нежностью в голосе хвалит Модди, и чувствующий себя как желе Пугод слабо улыбается.