"Дитя обречённое на смерть"

Дитя обречённое на смерть, Рождёно с проклятьем, Но родителям не стерпеть! Обратились к Ктулха братьям... Дитя в жертву подарили, И от смерти открестили, Не дано детке умереть, И в аду теперь уж не гореть! Но смерть то не обмануть, Знает та к душе ребёнка путь. Судьбы приговор не изменить, Не оборвать уж эту нить. Красна она, как кровь, Что вскоре прольётся вновь. Ребёнок и спасён и обречён, Между двух миров рождён. Он волен умирать, А затем воскресать, Вертясь между жизни светом, И страданья ада небом. Что отходил, забыто, Что был там, скрыто. Родители горько лишь молчат, А души их о правде всё кричат. Будто не знают, и тоже забыли, Как сына насмерть сбили. Будто каждую ночь рождения, И вправду в изумление! И молчат они, как будто, Тем самым сберегут друг друга. А их дитя страдает, О судьбе своей вздыхает. Как две гири на весах, Оба проклятия его висят. Одно — злое обещание, Другое — ему противостояние. Не мог никто, смерти казни избежать, Но тут Ктулху начал не по-честному играть! И вот теперь зла она как волчица, А он лишь наблюдает, как тупица. И вот он, цикл прочный как прут, Все ждут когда его порвут. Не ясно лишь, ребёнка или путь, Дрыгается пред смертью того грудь. А ребёнок тот живёт, Средь других детей растёт. И каждый день умирает, Да только никто не вспоминает. Вот — медведь его разорвал, А тут переехал самосвал, Вот он в речке утонул, А здесь под героином он заснул. Вот —горло бумеранг порвал, А здесь маньяк пристал, Ох, тут он лишился пульса, А там его отнял пулей СА. Смерть его слёзы проливает, А что он в аду скучает, никто не знает. Молвит об этом он невнятно, Желая чтоб стало всем понятно. Да крутят лишь у виска, Про такого дурака. "Ты смерти не покорен? Что за бред ты тут устроил?" Друзья его вопят, перед плотью его тени, "О Господи! Они убили Кенни!" И будто вправду горевали, Сволочами тех назвали. А потом тоже забыли... Иль просто не ценили? Глаза друг его отнял, И прах его сожрал! Лишь только демоны присподни, Ожидают его, как в подворотне. Злы они, что смерти он не покорен, Да только кто ж в том виновен? Родители дитя спасти спешили, Вот и на наглость ту решились. Вот теперь живёт ребёнок их, Среди людей ему чужих...