Истории в посольстве ГНДР

Джаст льнет ближе уставший, взлохмаченный только-только со своей злосчастной ямы, где он, по мнению Нео, проводит слишком много времени. Гад даже в форму ГНДР не переоделся. Джастовы руки приятно зарываются в перья крыльев, гладят, а потом переходят на талию, уже привычно обнимая со спины.Нео вздыхает недовольно, но сам же ближе жмется: — Кыш отсюда, ты весь пыльный. — Ммм? — Тянет Джаст своим невозможно мурчащим голосом, от которого Нео так плавит. — Что-то ты не торопишься меня прогонять. Нео поворачивает голову немного в сторону, чтобы Джасту в глаза посмотреть. Черные глаза на него в ответ смотрят лениво так, но с упрямством, которое присуще Джасту. Они пару секунд смотрят, не моргая друг на друга, а потом Нео, показушности ради, одно крыло раскрывает и Джаст кое-как успевает отскочить. — Это было низко! — Ворчит Джаст. — Я просил тебя отойти. — Ладно, ладно. — Примирительно говорит Джаст, снова ближе подбираясь. — Только пореже так делай. Крылья у тебя красивые, но получить пером в глаз – ужас как не приятно. Нео взгляд отводит. Ему часто говорят, что его крылья красивы (еще бы они так не говорили! Крылья то у него правда удивительные), но от Джаста это воспринимается по-другому, по-особенному. Джаст обниматься больше не лезет, но берет за руку. Это получается как-то само собой, по наитию уже. Нео снова поворачивает голову в сторону Джаста, только на этот раз не чтобы прогнать, а чтобы… — Мы вам не мешаем? — Вмешивается Секби, напоминания о своем присутствии. — Нет. — Мешаете. Нео вырывает свою руку из руки Джаста и плюхается на диван посольства ГНДР. За нежностями они с Джастом совсем забыли, что находятся не одни: их окружает почти полный состав ГНДР. Не хватает только Пугода, из-за опоздания которого собрание никак не может начаться. — Совесть бы имели, а, голубки. — Ругается Секби, но Нео слышится нежность в его голосе. Оно, наверное, и не удивительно. Секби Джаста братом до сих считает, даже уход из дровосеков на это не повлиял. Неудивительно, что ящер рад счастливым отношениям Джаста. — Ты у них совесть где-то надеешься отыскать? — Усмехается Барси. — Они ж всегда такие. — Справедливо. — Жмет плечами Секби. — Эй! Какое справедливо. — Праведно возмущается Нео. — Я вообще-то архангел справедливости, разумеется, у меня есть совесть. — Бывший архангел справедливости. — Резонно добавляет Секби. Нео уже собирается отстаивать собственное достоинство, когда Джаст как ни в чем не бывало кладет голову на его плечо. Ангелу резко становится не до споров с Секби. — Эх, — вздыхает снова Секби, — помню время, когда такого не было. — Такое время было? — Удивленно вскидывает брови Барси. — Разумеется! Там такая история. На этом моменте даже Хаос, до этого не особо участвующий в разговоре, заинтересованно поднимает голову и спрашивает: — Что там такого у них было? Секби смотрит на белую макушку Хаоса секунду другую, думает, как лучше донести информацию, и говорит: — А ты спроси у них. Хаос, который никогда за словом в карман не лез, так и делает: — Нео! Джаст! Нео хмурится, но отрывается от Джаста – когда только они успели снова начать обниматься – и отвечает за обоих сразу. — Чего? Пугод пришел? — Нет, но у меня важный вопрос. — Задавай тогда, не томи. — А как вы с Джастом познакомились? Нео и Джаст молчат непозволительно долгую секунду, в посольстве ГНДР воцаряется тишина, а потом парни синхронно отвечают. — Я посадил его. — Джаст меня посадил, я аж полноценный тюремный срок отмотал. Хаос моргает удивленно и выглядит как никогда удивленным. Менее сдержанный, чем Хаос, Барси кашляет: бедняга подавился воздухом, когда услышал ответ. Секби возмущенно рукой машет: — Какое Джаст посадил? Дровосеки вместе! Я тоже участвовал в постройке монолита. — Ах монолит. — Вздыхает мечтательно Джаст, абсолютно не обращая внимания на слова Секби. — До сих пор горжусь его постройкой. — Монолит великолепен. — Соглашается Нео. — Но сидеть в нем было отвратно, конечно. До сих пор от рыбалки тошнит. — Заслужил. — Жмет плечами Джаст. В диалог вмешивается наконец откашлявшийся Барси: — А можно контекст? Я ничего не понимаю. — Можно. — Спокойно отвечает Джаст. — Дело было на втором сезоне… *** Альцест, который грозный был всегда, сейчас особенно внушал уважение: роль президента, по предвзятому мнению Джаста, мужчина исполнял отлично и всем своим видом внушал серверу уверенность и в нем, и в отличном будущем Майншилда. Однако, было одно но: все еще гуляющий на свободе Нео портил всю репутацию и Альцесту, и дровосекам. — Даже если мы его поймаем, — вздыхает Альцест, — где мы будем его содержать? Гад слишком умен. Сбежать из тюрьмы для него не проблема. Джаст переводит взгляд в окно, раздумывая. Возможно – только возможно! – у него есть идея. Это амбициозно, это храбро, это почти безумие. Хорошо, что Джаст тот еще безумный гений, обожающий невозможные вызовы. — Есть у меня одна идея… Монолит — это воплощение всех стремлений и мечт Джаста, его самая отчаянная, безумнейшая из идей, magnum opus. Джаст себя не жалеет. Не спит сутками, корпит над чертежами бесконечными часами и думает-думает-думает. Как бы повел себя Нео? Что бы Нео сделал? Как бы попробовал сбежать? В одночасье вся его жизнь начала крутится вокруг двух вещей: Монолита и Нео. И момент, когда Монолит – результат джастовой многочасовой работы – наконец был возведен, а преступник заточен внутри, Джаст посчитал самым-самым счастливым в своей жизни. Это не совсем правда, но давайте простим Джасту из прошлого это: тогда он не знал, что Нео однажды сделает ему предложение. Возвращаясь к истории: Монолит был построен, Джаст счастлив, а Нео отбывал тюремный срок за все совершенные преступления. На этом все должно было закончиться: Джаст перестал бы так много думать о Нео, переключившись на другой проект, а сам ангел когда-нибудь отбыл свой срок и отныне бы вел спокойную, мирную жизнь. К счастью, Монолит, которому требовалось постоянное техническое обслуживание, не позволил такому случится. — А ты что здесь забыл? — Вопрошает Нео. Даже в оранжевой тюремной робе, пойманный и заточенный Нео оставался все таким же красивым, гордым и уверенным в себе. Его голос все такой же громкий, полный язвительности, точной такой же, каким его Джаст и запомнил. — Техническое обслуживание. — Жмет плечами Джаст, стараясь не смотреть на Нео лишний раз, и уверенными, широкими шагами пересекает камеру, чтобы проверить один из механизмов в углу. — Не обращай внимания. Нео вскидывает брови и язвительно спрашивает: — Разве этим не должен заниматься многоуважаемый глава дровосеков? — Почему еще этим должен заниматься Альцест? — Искренне удивляется Джаст. — Он же монолит сконструировал. — Нет. — Нет? Нео впервые смотрит на Джаста по-настоящему: всматривается внимательно-внимательно, оценивающе так. Джасту от чего-то смеяться хочется. Ну как бы Альцест Монолит мог бы построить? — Джаст. Единственный и неповторимый архитектор Монолита. — Парень даже кланяется. — Приятно познакомится. — Нео. — Знаю. Ангел смеется. До этого они уже говорили, и Нео наверняка уже знал его имя, как и Джаст его. Но почему-то именно этот момент ощущался настоящим знакомством. Когда Джаст приходит в следующий раз проверить механизмы в камере, Нео снова первым начинает диалог. — Почему Монолит вообще такой высокий? Вам обсидиан девать было некуда? Вопрос раздается в тишине камеры и заставляет Джаста серьезно так задуматься над ответом. — Вынужденная мера, чтобы здесь поместились все механизмы. — Врешь. — Говорит Нео чистейшую правду. — Нет. — Да. Джаст оборачивается, намереваясь убедить Нео в своей лжи, но встречается со взглядом слишком уж выразительных карих глаз. Всего пару секунд зрительного контакта и Джаст сдается. — Хорошо, хорошо— Джаст отворачивается снова, чтобы Нео не видел его лица. Слишком смущающе. — Круто же выглядит! Огромное, суровое здание посреди океана. Его можно было сделать ниже, и тогда бы понадобилось гораздо меньше материалов, но… Джаста прерывает смех Нео. — Я думал, что чего-то не понимаю в конструкции Монолита, — все еще смеясь, говорит Нео, — но так даже лучше. Поверить не могу, что вы делали Монолит таким, просто потому что. — Эй! — Возмущается Джаст. — Не просто потому что. Это называется дизайн. — Дизайн, ага. Джаст отворачивается смущенно. Хорошо, что на темной коже румянец рассмотреть нереально. Если Джаст начинает проверять камеру Нео на поломку чаще, чем нужно, просто потому что язвительный, слишком уж уверенный в себе и безбожно красивый преступник оказался замечательным собеседником, к которому хочется из раза в раз возвращаться, то это останется тайной Джаста и никому об этом знать не обязательно. Парню только самую малость неловко, когда Альцест хвалит его за ответственность. Ага. Ответственность. — Ты перестановку тут сделал? Нео уже привычно глаза закатывает – он часто так делает – и взмахивает крылом, всем видом показывая недовольство глупым вопросом: — Перестановку? Тут как будто много что переставлять можно. Часы теперь на другой стене висят, велика перемена. Джаст многозначительным взглядом осматривает полупустую комнату, которую и так наизусть помнит, с часами, одной табличкой и водоемом в один блок для рыбалки, и выдает: — Учитывая количество тут предметов, перестановка целых часов – это серьезно. — Ага, целый акт протеста. — Мне доложить об этом Альцесту? — Разумеется! — Нео поднимается с пола, расправляя крылья и направляется к Джасту ближе, чем предполагают рамки приличия. — Ужасный, опасный, такой плохой-плохой Нео переставил часы. Его срочно надо наказать. Может лично проведешь наказание? А Джаст вообще не слышит, что конкретно Нео говорит. Джаст самую малость занят тем, в какую непозволительно сильную панику его вводит присутствие Нео так близко-близко. Руку протяни – дотроньшься. И вот секунду назад он мог с ним нормально разговаривать, а сейчас приходит осознание, как же безбожно сильно до ангела хочется дотронуться. — Джаст? — Красивое лицо Нео кажется искренне удивленным. О, черт. — Эм… — Тянет Джаст пытаясь заставить свою голову работать. — Все в порядке. Парень резко разворачивается и направляется в противоположную сторону комнаты, мигом начиная рассматривать механизмы. Сзади Джаста слышится смешок Нео, который неприятно задевает гордость парня. — Смущаешься что ли? — Спрашивает ангел. — Нет, конечно! — Сказанное получается слишком уж странным и неправильным. Нео, похоже, тоже это замечает и удивленно выдыхает. — Только подумать. Я же пошутил. — Джаст его не видит, но знает, что чужие губы сейчас растягиваются в улыбке. — Кто бы знал, что тебя так легко смутить. Мгновение и Нео в пару шагов оказывается рядом с Джастом. Возвышается над Джастом – разница в пару сантиметров резко начала чувствоваться – и кажется вовсе не ангелом, а демоном соблазняющим на тяжелый, страшный грех. Джаст, быть может, хотел бы воспротивится, но получается только обернуться и смущенно, жадно на Нео посмотреть. И Нео – заключенный, а Джаст – тюремщик. Но когда Ангел наклоняется и на ухо Джаста шепчет сладкие, соблазнительные слова, слишком легко становится поддаться греху и самому губами к чужим губам прикоснуться. А дальше описывать будет уже неприлично. С уверенностью можно сказать лишь одно: Монолит при всем его величии не самое удобное для секса место. Но Джасту все равно понравилось. Зато это совершенно точно не понравилось Секби, который застал Джаста, выходящим из монолита всего взлохмаченного, с криво застегнутым мундиром и засосами на шее. — Скажи мне, что это не то, о чем я подумал, пожалуйста. — Это не то, о чем ты подумал. — Врет Джаст так, что становится понятно: это именно то о чем подумал Секби. — Пиздец. — Заключает Секби и, хватая Джаста за шкирку, заводит в ближайщее здание. Джасту стыдно – нужно было все таки соблюдать субординацию между заключенным и тюремщиком, да и Нео все-таки преступник. Но честно? Джаст ни о чем не жалеет. Именно это парень и отвечает Секби на очередное “Какого блять черта Джаст”. Секби, как и подобает любому хорошему старшему брату, ругает его долго, но сам же потом и помогает привести и волосы, и мундир в порядок, чтобы Альцест ничего не заметил. Главе дровосеков определенно не стоит этого знать. — Это же был всего один раз? Больше такого не повторится? — Спрашивает Секби так, будто Джаст какую-то неприятную, но, в целом, мелкую гадость учудил, а не переспал с самым опасным преступником на сервере. — Разумеется, не повторится. — Отвечает Джаст. Он ведь даже не врал! Тогда Джаст действительно думал, что ничего подобного второй раз не случится. Это случается не только второй раз, но и третий, четвертый, пятый… дальше Джаст сбился со счета. И Джасту стыдно даже быть перестает: Джасту преступно хорошо. Он целуется, касается и разговаривает, погружаясь в новые отношения с головой. Нео в один момент ластится к нему, позволяет инициативу перехватывать, а в другой разводит джастовы ноги и сжимает бедра до синяков – и Джасту так хорошо, что сил думать о морально этической стороне вопроса или о реакции дровосеков на это не остается. Время идет, их отношения (боже блять, теперь это официальные отношения, как Джаст вообще докатился до такого?) становится лишь крепче, а президентский срок Альцеста (вместе с тем и время заточения Нео в Монолите) подходит к концу. За пару дней до этого Джаст с ухмылкой на лице предлагает ночью переместить камеру Нео из монолита в другое место, чтобы игрокам пришлось его еще поискать. Все дровосеки смеются, считая это отличным пранком. Лишь Секби шепчет себе под нос так, чтобы его услышал только рядом стоящий Джаст: — Пиздец у вас какой-то, а не конфетно букетный период. А когда Нео выходит на свободу, все не заканчивается, как в глубине души боялся Джаст. Все только-только начинается. Их отношения, пусть и тайные, но определенно лучшее, что с Джастом случалось. Из нелепой интрижки они неожиданно для обоих стали чем-о бесконечно значимым. И однажды Нео – это была удивительно красивая ночь, но все внимание Джаста было сосредоточено только на ангеле – совсем незадолго до конца второго майншилда спросил его: — Ты выйдешь за меня? Нео перед ним был взволнованным – вот даже крылья от нервозности слегка дергались – красивым и таким любимым-любимым, что Джаст, не думая, даже не до конца поняв о чем его спрашивают, ответил: — Да. Только потом Джаст, уже в чужой постеле нежась и любуясь кольцом, понял: ему же теперь надо рассказать о Нео дровосекам. Он перевернулся на другой бок, толкнул уже задремавшего Нео плечом и сказал: — Теперь придется рассказать о нас дровосекам. — И? — Сонно пробормотал Нео. — Альцесту тоже. На пару секунд воцарилось молчание. — Что ж, я прожил хорошую жизнь. — Эй! Альцест не убьет тебя. — Я в этом очень сомневаюсь. Но не волнуйся, быть твоим женихом, пусть и такое короткое время, определенно того стоило. — Так! Переставай. Я не собираюсь становиться вдовцом так рано. — Придется. Джаст вздохнул, обнял Нео и решил оставить мысли об Альцесте наутро. Утро наступило отвратительно рано. Нео был послан на другой конец сервера, потому что путем недолгого обсуждения парни пришли к выводу, что сначала Джасту нужно будет морально подготовить Альцеста и аккуратно преподнести новость о своем замужестве. Жаль правда, что никто не подумал морально подготовить других дровосеков. В тот день Джаст очень быстро устал слушать ругательства своих товарищей по конторе. — Почему ты даже слова не сказал о своих отношениях? — Ворчал Алфедов, придирчиво осматривая кольцо на пальце Джаста. — К слову как-то не пришлось. Алфедов очень зло на него посмотрел и Джаст решил быть поаккуратнее в высказываниях. А то Алфедов, конечно, очень мил внешне, но испортить жизнь может знатно. А с Альцестом, кстати, все закончилось хорошо. Успокаивали его всей конторой, утверждая, что Нео в качестве зятя – это еще не худший вариант, отпаивали его успокоительными, да и смирился он в итоге. Всего пару сотен раз покрыл Нео трехэтажным матом, и пару десятков раз пытался прибить. В общем, обошлось малой кровью. *** — Вот и все. — Заключил Джаст. — Я ожидал чего-то поинтереснее. — Недовольно буркнул Хаос. — А то вы так преподносили, будто в истории вашей любви какие-нибудь убийства, интриги и всякое такое. — Эй! — Тут же возмущается Секби. — Мне в кошмарах до сих пор снится, как мы Альцеста тогда успокаивали. Закрываю глаза и слышу его трехэтажный мат и угрозы убить Нео. — Да это ж мелочи еще были. — Жмет плечами Джаст. — Вот на свадьбе, когда… Джасту не дает договорить наконец-то появившийся в посольстве ГНДР Пугод. Он мигом привлекает все внимание и резко становится не до рассказов о прошлом.