Рассвет

Хай Лин пыталась смыть отпечаток усталости, который за последнюю неделю плотно прилип к лицу. Смерть бабушки, предательство Элион, плен Ирмы, рабство Корнелии, нервный срыв Вилл - спазм скручивался внизу живота, а пачка обезболивающего грозилась кончиться в самый неподходящий момент. "Могло быть хуже" - думает Хай Лин и истерично заливается хохотом, понимая, что если будет хуже, никто из них этого не переживет. Она проводит пальцами по по коже и нащупывает лезвие, которое она привычно прячет под ванной. Умирать нельзя - только этого сейчас не хватало. Но немного боли определённо приведёт её в чувства. - Миссис Лин, нам срочно нужна Хай Лин. Она ведь дома? Хай Лин снова прячет лезвие, приводит себя в порядок и выходит из ванны, натянуто улыбаясь. Родители считают, переходный возраст, американский менталитет и классические проблемы отцов и детей, просто нужно время. Хотелось бы, чтобы было так. Как у нормальных детей их возраста. Эрик бросил её месяц назад. Ему хочется больше, ему хочется нормальных отношений, и главное - прежнюю Хай Лин. Хай Лин тоже бы хотела себя прежнюю. И прежнюю жизнь. Она смотрит в глаза Вилл, такие же красные, опухшие, и думает, что они не заслужили этого. Она невольно проклинает день, когда бабушка достала злосчастное сердце из коробки. Когда их жизнь стала другой. Их приключения никогда не были безопасными. Они могли и не вернуться домой, но тогда им было по четырнадцать, им открывались другие миры, и жизнь из-за возраста красилась в авантюрные, нежели смертельные краски. Сейчас им шестнадцать, и помимо того, что это самый гадкий период в жизни, он осложняется тем, что каждая ошибка может привести к гибели вселенной, и твоего мира - в первую очередь. При одной этой мысли перед глазами Хай Лин предстаёт Седрик, поедающий бывших повстанцев одних за другими. Калеба казнили сразу же, а тело разобрали монстры. Корнелия, не выдержав этого зрелища, пыталась уничтожить как Седрика, так и монстров, но все они были слишком беспомощными. Хай Лин помнит их немой ужас, когда они начали её насиловать. Её крики и стоны, улыбку Седрика и смех Миранды. Когда они возвращались за Корнелией, притворяясь служанками, они схватили Ирму. Никто не знает, что произошло с ней и можно, по правде, только догадываться. Вспоминая пытки, через которые проходили повстанцы, девочки просто надеятся, что она жива. Кандракар разрушен, и хотя оромеры не поддаются Седрику, так как сердце можно отдать только добровольно, Фрост и куча мерзких тварей его рода охраняют и это место, на случай если стражницы совсем отчаятся. Все старшие мертвы или порабощены, сошли с ума или отчаились. Их осталось всего трое на этот хаос, что стремится захватить и разрушить их дом. Всего трое на спасение своих близких и всего мира. Хай Лин хочет стошнить. Она прикладывает руку ко рту. - Хай Лин, - Тарани шла молча, но также обернулась на тихий голос Вилл. Их осталось трое, и это все, что у них было. Хай Лин не хотела говорить. У них был крайне дерьмовый план, который был лучше всего остального. По правде, она в него даже не верит. Просто надеется, что сегодня вернётся домой. Если повезёт, то они все вернутся, - Хай Лин, - повторила Вилл. Они шли через лес, откуда уже показался замок. Они шли ночью, чтобы их не было слышно. Но время, видимо, рассчитали неправильно. За замком показывалось солнце. Это был рассвет. Хай Лин широко раскрыла глаза и заплакала. Тарани и Вилл быстро обняли её. - Мы обязательно спасём их, - говорит Хай Лин и вытирает слезы. - Вот это наша Хай Лин, - даже Тарани находит силы на улыбку. Даже если сегодня будет немного лучше чем вчера. Даже если она не верит, даже если это солнце сейчас их единственный союзник. Даже если она умрёт через несколько часов. Солнце увереннее поднимается над замком.