Часть 1
22 мая 2025 г., 10:20
Он стоял напротив неё. Такой же спокойный, холодный, непроницаемый. Глаза — без тени сожаления.
А внутри у неё всё рушилось. Стена за стеной, опора за опорой. Рухнуло и то немногое, что ещё держалось на вере.
— Тебе всё равно, да? — голос дрогнул. — Я могла умереть, исчезнуть навсегда, а ты бы даже не заметил…
Он не ответил. Не пошевелился. Только его глаза чуть сузились. Может, от раздражения. Может, от скуки.
Сакура засмеялась — коротко, горько.
— Я всегда боялась одного — умереть от твоих рук.
И что страшнее всего… я до сих пор боюсь. Боюсь принять правду, ту, от которой не скрыться.
Она шагнула вперёд. Он не отступил.
— Я сильная. Потому что живу рядом с тобой. С тобой — таким холодным, недосягаемым, чужим.
Жить с тобой, дышать тобой, и быть обманутой — вот моя плата за любовь.
Ты даже не прячешь своего равнодушия. И это — самое жестокое.
Голос дрогнул, но она продолжала:
— Прошу… убей меня.
Сожги моё сердце. Разорви его.
Потому что осознать, что я тебе не нужна, — страшнее смерти.
Он отвернулся, но она не замолчала.
— Любовь — паразит. Она пьёт душу, осушает мысли, оставляя только пустую оболочку.
Но она — и свет. И надежда. И улыбка. Она — Наруто.
Так почему моя любовь чёрная? Почему она как безлунная ночь?
Потому что она безответна.
Сакура сделала последний шаг. Теперь между ними не было ни сантиметра воздуха.
— Иногда мне хочется просто кричать. Кричать до хрипоты.
Кричать слова, которые должны дойти до тебя. Пусть даже сквозь боль. Сквозь годы. Сквозь смерть.
Тишина.
И только её шёпот — сломанный, беззащитный:
— Саске… убей меня.
Тишина тянулась мучительно долго. Казалось, весь мир застыл в ожидании.
Сакура не отводила взгляда. Даже когда глаза начали затуманиваться от слёз. Даже когда дыхание стало рваным.
Она выжидала. Хоть что-нибудь. Хоть кивок. Вздох. Движение.
И вдруг — он посмотрел на неё.
Не так, как раньше.
Не как на союзника.
Не как на бремя.
А как на человека. На женщину. На ту, чьи слова резанули куда-то глубоко.
— Хватит, — тихо произнёс он. Почти шёпотом. Почти мольбой.
Сакура не поверила.
— Что?
— Не говори так, — он сжал кулаки. — Не проси меня убить тебя. Я…
Он замолчал. Губы дрогнули, словно он собирался сказать больше, но не решился. Или не знал как.
— Ты ведь не понимаешь, что делаешь, — продолжил он, и голос его стал чуть грубее, будто прикрывая уязвимость. — Кричишь мне в лицо то, от чего сам… с ума схожу.
Она застыла.
Сердце гулко забилось, будто услышало невозможное.
— Саске…
— Я не умею любить, — выдохнул он. — Не умею, понимаешь? Но это не значит, что не чувствую.
Он шагнул к ней. И не коснулся. Но был так близко, что ей показалось — вся боль отступила.
Хоть на миг. Хоть на вдох.
— Не проси меня убить тебя, Сакура…
Я и так убивал тебя каждый день. Молчанием. Равнодушием. Отстранённостью.
Если бы ты умерла — я бы умер вместе с тобой. Даже если бы сделал вид, что жив.
Её губы задрожали. Но это уже были не слёзы отчаяния. А слёзы освобождения.
— Тогда... скажи. Что-нибудь. Хоть что-то.
Он долго смотрел ей в глаза. А потом сказал:
— Ты нужна мне...
