Назад в будущее

Когда Харука вбила меч себе в грудь, думая о Каору, она поняла, что совершает очередную ошибку. Сквозь тонкую дымку утреннего воздуха доносился звон стали. Мечи сталкивались, искры разлетались по каменному полу тренировочного зала. Величественное здание Академии Ордена Ямадзаки служило домом для сотен бойцов, но сейчас моё внимание было приковано лишь к одному из них. Каору Тачибана. Моё сердце замирает каждый раз, когда я вижу его. Его темные волосы развеваются при каждом движении, капли пота скатываются по виску, а дыхание сбивается в быстром ритме. Он великолепен... Ему так идёт этот сосредоточенный взгляд, эта безупречная техника. Каждый его взмах меча идеален, выверен до мелочей, словно музыка, которую слышу только я. Он не знает, как прекрасно его существование. Как сильно я обожаю его... Я прислоняюсь к колонне и наблюдаю. Никто не замечает меня. Каору – моя судьба. Единственный, кто может заполнить ту пустоту, что внутри меня уже много лет. Я спасла его. Я дала ему новую жизнь, когда весь его мир рухнул в хаосе войны. Тогда, в том аду, я поняла, что он должен быть моим. Это было не решение. Это было предначертано. Разве хоть кто-то может ощутить то, что чувствую я? Нет. Только я знаю, насколько он дорог мне. Насколько сильно я готова защитить его. Каору делает шаг назад, резко разворачивается и ловит мой взгляд. Его янтарные глаза на мгновение встречаются с моими. В них лёгкое удивление, настороженность... а затем он вновь отворачивается, продолжая тренировку. Я закусываю губу, подавляя улыбку. Он такой красивый... Я не позволю никому и ничему отнять его у меня. Никогда. Я делаю глубокий вдох, напитывая лёгкие прохладным воздухом тренировочного зала. Каменные стены, отшлифованный пол, запах металла и пота, всё здесь привычно, всё здесь напоминает мне о том, кто я. — Харука Ямадзаки, третья наследница Ордена Ямадзаки. Слова ложатся тяжело, будто цепи, которые я ношу всю жизнь. Клан Ямадзаки — моя семья. Нас воспитывают, обучают, делают сильнее. Нам не дают выбора. Мы их оружие, их гордость и их марионетки. Но у меня есть то, чего нет у других. У меня есть он - Скара. Я чувствую его присутствие ещё до того, как он заговорит. Лёгкий холодок скользит по спине, как будто его тень коснулась моего тела. Скара: Ты снова смотришь на него, — протягивает знакомый голос. Я закатываю глаза и оборачиваюсь. Скара стоит рядом, как всегда в безупречно чёрной школьной форме. Она будто поглощает свет, выделяя его бледную кожу и слишком яркие кристальные глаза. Белые волосы спадают мягкими прядями, скрывая часть лица, но ухмылка угадывается даже в этой полутени. Он выглядит как обычный подросток, если не знать правду. Харука: И что? — лениво отвечаю я, скрещивая руки. Скара: Просто восхищаюсь твоей настойчивостью, — усмехается он, делая шаг ближе. Скара: Ты так преданно смотришь на него… Интересно, если бы он знал, что ты убила саму себя ради него, что бы он сказал? Харука: Замолчи. Скара только улыбается шире, не отводя глаз. Он наслаждается моей раздражённостью. Он всегда здесь и всегда наблюдает. Скара: Ты можешь прятаться от всех, Хару, но не от меня, — шёпчет он, склоняясь ближе. Скара: Я всегда рядом. Всегда буду. Я вздыхаю, отводя взгляд обратно к Каору. Харука: Не тебе меня судить, белобрысый— тихо отвечаю я, но Скара лишь засмеялся. Скару: О, я не сужу. Мне лишь любопытно, что будет, когда он узнает правд. Я оставляю тренировочный зал позади и выхожу в коридор Академии. Здесь всё пропитано величием, высокие арочные потолки, светящиеся руны на каменных стенах, чёрный мраморный пол, отражающий свет фонарей. Витражи, изображающие легендарных воинов Ордена, сияют множеством оттенков, отливая рубиновыми, сапфировыми и изумрудными цветами. Это не просто учебное заведение. Это символ силы. Академия Ордена Ямадзаки, элитная кузница магов и воинов, где обучаются избранные. Попасть сюда мечта любого. Это место делает из обычных людей тех, чьи имена войдут в историю. Но для меня… это просто дом, или, скорее, тюрьма. Я иду по коридору, скользя взглядом по знакомым лицам — кадеты, наставники, охранники, учителя. Величественное здание, созданное 270 лет назад, живёт своей жизнью. За окнами простирается Астрагард — моя родная планета. Её уникальная природа, её бесконечные магические потоки, парящие в воздухе острова, светящиеся деревья… Этот мир будто соткан из снов. Но в его красоте скрыта жестокость. Здесь сильные пожирают слабых, здесь магия - власть, а власть - это жизнь. Я часть этой системы. Я наследница одного из самых могущественных кланов. И мой брат, Хитори Ямадзаки — тот, кто стоит на вершине. Могущественный и непреклонный. Его имя вызывает трепет, ведь его слово закон. Он управляет Орденом железной рукой, и даже я, его младшая сестра, чувствую это величие. В его глазах я всего лишь пешка в его игре. Но он недооценивает меня. Когда-нибудь я докажу, что достойна большего. Я спускаюсь по широкой лестнице, ведущей к выходу, и пересекаю просторный холл. Стоит мне переступить порог, как перед воротами Академии меня уже ждёт чёрная машина. Водитель открывает дверь, и я усаживаюсь на мягкое кожаное сиденье. Машина трогается с места, и я провожу взглядом исчезающие за окном шпили Академии. Город за её пределами полон жизни. По обе стороны дороги тянутся аллеи с необычными деревьями, листья которых светятся мягким голубоватым светом. Люди улыбаются, беседуют, торгуют на рынках, дети смеются, играя в подвижные игры, где магия становится частью их развлечений. Но самое завораживающее это небо. Здесь, в Астрагарде, ночное и дневное небо сплелись воедино. Даже днём видны сияющие галактики, звёзды и далёкие планеты. Космос кажется таким близким, что можно протянуть руку и дотронуться до него. Этот мир странный и опасный. Я выхожу из машины и ступаю на порог своего особняка. Стены, окованные чёрным мрамором, встречают меня тишиной. Этот дом всегда был для меня не просто местом, где я живу. Он был золотой клеткой. Великолепной, но всё же клеткой. Его стены хранят не только силу, но и невыразимое чувство долга, которое мы, Ямадзаки, обязаны выполнять. Я иду по длинному коридору, где свет магических ламп отражается от витражей, изображающих легендарных воинов Ордена. Эти цветные стекла переливаются всеми оттенками, от красного до изумрудного, напоминая о былой славе, которой я так и не смогла бы достичь, если бы не родилась в этом доме. Здесь, в этих стенах, я всегда была будто бы лишней. Спускаюсь по широкой лестнице, выхожу в холл, и мои глаза невольно направляются к двери. В комнате, которая служит кабинетом, я замечаю силуэт моего отца, Кэйго Ямадзаки. Он сидит за столом, не обращая внимания на мой приход. Его красные глаза сосредоточены на бумагах, как всегда. Он человек действия, лучший мечник, который отдает всю свою жизнь служению своему клану. Он был 2 наследником Ордена в своё время. После смерти первого, он уступил своему сыну, тоесть Хитори. Я задерживаю взгляд на нём, но понимаю, что не могу оставаться тут. Я не нужна ему сейчас, не здесь, не в этой комнате, полной работы. Как всегда. По-этому, у меня есть отец, а не папа. Мой взгляд скользит дальше на кухню. Там, за прилавком, стоит моя мать, Мидзухо. Она, как всегда, поглощена готовкой. Но я знаю, что для неё я не более чем просто напоминание о её любви к Кэйго. Она не воспринимает меня как свою дочь. Для неё я всего лишь часть её мира через него. Это видно в каждом её жесте, в каждом взгляде. Я подхожу к столу, но не сажусь, а просто стою рядом, наблюдая за тем, как она умело переворачивает что-то в кастрюле. Мидзухо: ты вернулась, — её голос теплый, с улыбкой. Она не рада мне, не желает меня видеть. Это не любовь, а скорее обязанность. Обязанность по отношению к дочери её мужа, а не её собственной. Мидзухо — больная, чья любовь ограничена только Кэйго. Она может заботиться о мне, но не как мать. Она воспринимает меня как нечто чуждое, что связано с её мужем, и лишь потому что я его дочь, она должна быть рядом. Но в глубине её души всегда остаётся пространство для того, чтобы любить его больше, чем кого-либо. Меня же она просто терпит, как неотъемлемую часть его мира. По-этому, у меня есть мать, а не мама. Мидзухо: Ужин скоро будет готов, — отвечает она мне, но её слова лишены всякой любви, лишь притворство. Я сажусь за стол, стараясь не смотреть на её холодное лицо. Мы оба понимаем, между нами нет настоящей связи, и, возможно, её нет никогда. Я её связь с Кэйго, и этого вполне достаточно для неё. Харука: Я пойду в свою комнату, — говорю я, не задерживаясь на кухне. Мама не ответит мне больше, и я уже привыкла к этому молчанию. Просто механическое выполнение своих обязанностей. Она даже не смотрит на меня, продолжая готовить. Мидзухо: Конечно, — её голос всё тот же, с улыбкой, как всегда, лишённой настоящего тепла. Мидзухо: Но не опаздывай на ужин, хорошо? Я киваю, поворачиваясь к двери и покидая кухню. Чувство пустоты снова окутывает меня, но я быстро отгоняю его. Стены этого дома, его холодные коридоры, всё здесь напоминает мне о том, что я не должна показывать слабости. Я наследница Ямадзаки, и должна быть сильной, просто обязана. В комнате, как всегда, тихо. Я вхожу в неё, закрываю дверь и оглядываюсь. На столе, у кровати фотографии Каору. Я не могу оторвать взгляд от его лица, этого спокойного, немного недоуменного выражения. Его глаза не могут видеть меня так, как я вижу его, но мне этого достаточно. Эти снимки мне дороже тиары. Мама всегда говорила мне, что если она смогла завоевать сердце Кэйго, то и я смогу сделать Каору своим. Она учила меня, как добиться всего, чего я хочу. Мама не верила в любовь, она верила в власть. Она показывала мне, как отравлять еду, как использовать яды, как убивать, если это необходимо для достижения цели. Мама никогда не говорила мне, что нужно быть доброй или мягкой. Она учила меня быстро принимать решения. Я вспоминаю её слова, как она говорила, что «слабые не могут выжить в этом мире». И как она наставляла меня, что любовь можно получить лишь силой. Когда-то это казалось мне правильным, ведь это помогло ей получить то, что она хотела. Она забрала Кэйго, и я должна забрать Каору. Это было законом, который не подлежал сомнению. Я подхожу к фотографии, гладя её пальцами, и чувствую, как моё сердце начинает биться быстрее от одной только фотографии. Он мой, я не могу его потерять. До встречи с ним у меня не было чувств и эмоцит. Но смотря на других детей я всегда хотела почувствовать то же, что и они. Я не могу потерять его, как потеряла бы всё. Мама учила меня, что настоящая любовь это всегда борьба за того, кто тебе дорог. И если мне нужно будет бороться за Каору, я буду сражаться, и Каору будет моим. Утром я снова выхожу из дома, не позавтракав, как всегда. Пустота в желудке, небрежно одеваясь, я беру свою сумку и направляюсь в сторону школы. Взгляд направлен в пол. Я не могу позволить себе думать ни о чём другом. Я должна быть сосредоточена, ведь моя цель ясна. Даже если это означает не обращать внимания на всё остальное. Школа встречает меня привычной суетой, ученики обсуждают что-то в коридорах, а я иду с выражением лица, которое почти невозможно прочитать. В классе тихо. Я вхожу в него, сразу замечая знакомые лица. Мику и Аюми уже сидят за партой. Мику, как всегда, сидит с таким выражением, что трудно понять, радостна ли она или злится. Эти дурацкие два хвостика у нее на голове, вообще не подходят ее красным волосам и угрюмому лицу. А Аюми — с её добродушной улыбкой, которая всегда заставляет меня чувствовать себя немного неловко. Но она считается идолом нашей школы и набирает популярность среди парней благодаря необычым коралловым глазам и светлым волосам. Аюми: Харука! Ты где пропала вчера? — спрашивает Аюми, поднимая глаза от своих тетрадей. В её голосе слышится озабоченность, но я знаю, что она на самом деле просто беспокоится, потому что я так резко ушла. Мику кидает на меня взгляд, но ничего не говорит. Она, как всегда, что-то скрывает за своим хладнокровием. Я пожимаю плечами, и, наконец, отвечаю. Харука: Извини, мне нужно было кое-что закончить. Отвечаю, пытаясь сохранить нейтралитет в голосе. Аюми продолжает с любопытством смотреть на меня, но её вопрос уже немного меня напрягает. Я поддаюсь легкому волнению, потому что вспомнила, что Рюдзо вчера искал меня. Он же, наверняка, заметил, что я не пришла на тренировку! Рюдзо… если он узнает, что я забыла про неё, он, скорее всего, не очень обрадуется. Он всегда такой дисциплинированный. Под его взглядом я чувствую, как будто могу раствориться от стыда. Мику: Ах, Харука-сан, ты ведь знаешь, что Рюдзо-сан искал тебя? — добавляет Мику с лёгким смехом. Мику: Ты не пришла на совместную тренировку, и он был немного…зол...или не немного... Тон её голоса подталкивает меня к мысли, что теперь мне точно нужно как-то исправить ситуацию. Я пытаюсь скрыть свою преднебрежительность и улыбаюсь. Харука: О, нет! — говорю я в панике, глаза округляются. Харука: Он ведь не разрубит меня, правда? Ты же знаешь, как он может быть строгим! Аюми смеётся, кивая. Аюми: Ты что, забыла, как ты вчера исчезла, а теперь Рюдзо-сан узнает, что ты пропустила тренировку! Он ведь точно не даст тебе сойти с рук. Ты же знаешь, как он это воспринимает. Харука: Прекрати смеяться! — говорю я, пытаясь не выглядеть слишком наигранной. Харука: Я всё исправлю, обещаю! Аюми, несмотря на её внешнюю доброту, тоже, похоже, развлекается, наблюдая за моей паникой. Аюми: Ну ладно, Харука, мы все знаем, что ты не потеряешь лицо. Но ты всё же должна как-то объясниться Рюдзо-сану, если не хочешь, чтобы он рассердился ещё больше. Мику откидывается на спинку своего стула, улыбаясь мне, будто она рада тому, что меня накажут. В её голосе появляется нотка интереса, когда она продолжает: Мику: Кстати, вы не слышали? Сегодня к нам в класс приходит новенький, Юто Шинадзука, кажется, это младший брат Каэду. Интересно, он такой же агрессивный и упрямый, как и он? Эти слова проникают в мой разум, как гром среди ясного неба. Юто Шинадзука… младший брат Каэду? Я никогда не слышала о нём раньше, но если он хотя бы немного похож на Каэду, то, должно быть, его характер тоже довольно сильный и непреклонный. Моя мысль невольно скользит к Каэду. Но почему меня так задевает это имя? тем не менее, я не могу избавиться от ощущения, что этот Юто может быть совершенно другим человеком, с другими привычками, другим взглядом на мир. Я поднимаю взгляд на Мику, пытаясь контролировать свои эмоции. Харука: Интересно, что он за человек. Надеюсь, он не будет так же раздражать меня, как Каэду. Мику смеётся, уткнувшись в свои тетради. Аюми: Ты прямо как всегда, Харука. Но кто знает, может, он окажется даже более интересным. Он ведь будет учиться с нами, так что скоро всё узнаем. Аюми, поддразнивая, кидает взгляд в мою сторону. Мику: А если он будет похож на Каэду, ты справишься? Ты ведь так не любишь людей с таким характером, как у него. Я сжимаю кулаки под столом, но стараюсь держать лицо. Харука: Я справлюсь. Не переживайте, я ведь всё ещё живу с Каэду на одной земле. В этот момент дверь класса внезапно распахивается, и в комнату врывается Рика, яркая и энергичная, как всегда. Она улыбается, её темно-синие волосы чуть растрепаны от ветра, а золотистые глаза сверкают. Рика: Харука! Восклицает она, подбегая ко мне с улыбкой, которая всегда заставляет меня чувствовать себя немного уютнее среди всего этого хаоса. Рика: Почему ты так рано пришла? Даже я опоздала, а ты уже здесь! Я невольно улыбаюсь, наблюдая, как она легко входит в атмосферу комнаты, словно не замечая разговоров. Рика всегда была такой. Живёт в розовых очках и не смотрит, что происходит по сторонам. Однако, если заглянуть вглубь её глаз, можно заметить что-то иное. Что-то, что я сама не могу полностью понять. Иногда, когда её взгляд задерживается на мне, мне кажется, что она видит меня по-другому. Но я всегда быстро прогоняю эту мысль, ведь Рика просто моя подруга, и ничего больше. Она садится рядом, закидывая сумку на стол и начинает доставать свои учебники, при этом не переставая улыбаться. Рика: Как ты вчера? — спрашивает она с беспокойством в голосе. Рика: Ты ведь не выглядела нормально, когда ушла, а потом я тебя так и не застала. Всё в порядке? Я киваю, пытаясь скрыть свой внутренний дискомфорт. Харука: Всё хорошо, Рика. Просто немного устала. — отвечаю я, стараясь не выдать себя. Но в её глазах есть что-то такое, что заставляет меня почувствовать, что она знает всё. Рика продолжает внимательно смотреть на меня, но не говорит больше ничего. Мы обе знаем, что между нами не нужно слов, чтобы понять друг друга. Я всё чаще замечаю, как она невольно приближается ко мне, не замечая этого, как её плечо касается моего, как она подлизывает взгляд, как бы ненароком. Я отвожу глаза и пытаюсь сосредоточиться на своих мыслях, но не могу избавиться от чувства, что Рика что-то скрывает. Она не как другие. Рика смотрит на меня как на что-то большее. И это чувство заставляет меня нервничать. В её близости всегда что-то тёплое и тревожное одновременно. Рика не замечает этого. Она всё ещё верит, что я её подруга, её "сестра". На самом деле, Рика не была Рикой Ямадзаки. Её фамилия — это всего лишь наследие, которое она носит по странному стечению обстоятельств. Её родословная была загадкой для всех, в том числе и для неё самой. Ни одна из организаций, ни один из кланов не смогли найти информации о её родителях. Всё, что было известно — это то, что она была найдена в возрасте шести лет, не помня ничего о своём прошлом, и взята на попечение «Ордена Ямадзаки». Все эти годы, Рика была частью нашей семьи, но её принадлежность к клану оставалась неясной. Несмотря на всё, я дала ей свою фамилию, потому что чувствовала, что Рика — не просто подруга. Она стала мне родной душой, кем-то, кто был всегда рядом, несмотря на неопределённость её происхождения. Это было как нечто символичное, как если бы я хотела показать Рике, что она теперь принадлежит к клану, даже если этого не было в её крови. Рика никогда не задавалась вопросом о своём происхождении, хотя и иногда была склонна задумывать, кто же она на самом деле. Но она никогда не делала из этого тайны. Она чувствовала себя в «Ордене Ямадзаки» как дома, хотя и ощущала, что, возможно, ей не хватает чего-то важного. Тем не менее, она всегда была уверена в том, что я всегда буду рядом, и этого ей было достаточно. Однако, если бы Рика узнала правду о своём клане, она могла бы по-другому взглянуть на свою жизнь, на своё место в Ордене. Рика не осознавала, что её привязанность ко мне была намного глубже, чем просто дружба. То, что она искала в моих глазах, не было только заботой и теплотой. Это было что-то большее, нечто, что Рика даже сама не могла объяснить. Но в этом была её слабость: она не могла разобраться в своих чувствах. Для Рики я была её опорой. Слишком сильно она боялась разрушить то, что между нами было. Дверь класса снова открывается, впуская в помещение двух высоких фигур. Каору, с вечной лёгкой улыбкой, шагнул внутрь первым, его взгляд тут же пробежался по комнате, словно проверяя, все ли на месте. Следом за ним вошёл Рюсей, высокий, сдержанный, с суровым выражением лица. Каору, как всегда, выглядел беззаботным, как ребенок. Его улыбка была тёплой, и когда он заметил меня, в его глазах мелькнуло что-то похожее на радость. Он махнул рукой, двинувшись в мою сторону. Каору: Харука, Аюми, Мику! Доброе утро. Сказал он бодро, словно мы не виделись целую вечность, хотя расстались только вчера. Я кивнула в ответ, наблюдая, как он бесшумно опускается на стул рядом со мной. Рюсей же задержался у двери, оглядывая класс с привычной невозмутимостью. Его болотные глаза наконец задержались на мне,. Меня всегда напрягает, когда он так смотрит. Он не сказал ни слова. Но его взгляде не было презрения или вызова, как у многих, кто стремился доказать своё превосходство. В нём не было враждебности. Я сжала глаза, отвернувшись, но чувствовала его взгляд даже тогда, когда он молча занял место неподалёку. Каору, как обычно, задержался рядом лишь на мгновение, а потом с лёгкостью поднялся и направился к Рюсею. Я не удивилась, они всегда были близки, почти как братья, хотя, казалось бы, у них не было ничего общего. Рюсей: Ты же поможешь мне после занятий? Я купил вторую часть той видеоигры. Спросил Рюсей, чуть склонив голову, когда Каору сел рядом. Каору: Нет, прости, буду занят. Харука: Что-то случилось? Спросила я, заставляя себя говорить спокойно, как ни в чём не бывало, хотя сердце бешено стучало, будто сейчас выпрагнет с меня. Каору повернулся ко мне, и в его глазах мелькнуло лёгкое сожаление. Каору: Я как раз хотел сказать… Сегодня я не смогу пойти с тобой на тренировку. Надо помочь с переездом. Харука: С переездом? Каору: Да, моя подруга… она меня попросила. Надо перенести вещи, помочь с расстановкой. Подруга? В одно мгновение мир будто сместился. Звук голосов вокруг стал приглушённым, а лица размытыми. Харука: Понятно, удачи. Только не перенапрягайся Я ответила спокойно и опустила голову к тетради, что лежала на моей парте Каору кивнул, принимая мой ответ как должное, и снова повернулся к Рюсею. Они продолжили разговор, а я сидела, не слыша больше ни одного слова. Мои пальцы медленно сомкнулись на краю парты. Каору… всегда был рядом. Всегда был моим. Но сегодня он выбрал её. Сучка. Звонок на урок прозвенел неожиданно громко, словно разрезая тишину, которая окутала мои мысли. Я медленно выдохнула, отпуская край парты, и постаралась стереть с лица любое выражение, которое могло бы выдать меня. Дверь класса открылась, и в комнату вошёл новенький - Юто Шинадзука. Скромный, даже немного застенчивый, с мягкими чертами лица и спокойным, вдумчивым взглядом, со светлыми волосами, как солнце, и голубыми, как океан глазами. Он казался тем, кто никогда не поднимает голос, не лезет в драки и предпочитает держаться в стороне. Но самое удивительное было не в нём самом. Когда кто-то из задних рядов шёпотом бросил: «Это что, брат Каэду?», в классе прокатилась волна удивлённых взглядов. Трудно было поверить, что этот спокойный, почти хрупкий на вид парень — родной брат самого Каэду Шинадзуки. Каэду, который был взрывом, агрессивным...рвущегося к бою. Каэду, который редко задумывался, прежде чем действовать. Он жил так, будто у него 9 жизней. А вот Юто… Юто был совсем другим на вид. Он поклонился классу вежливо, даже как-то осторожно. Юто: Эм… Меня зовут Юто Шинадзука. Надеюсь, мы поладим, Его голос был тихим и взволнованным. Кто-то хмыкнул. Кто-то бросил на него осуждающий взгляд. Даже преподаватель выглядел так, будто не знал, как реагировать. Я просто смотрела на Юто, на его спокойные глаза и мягкую улыбку. И почему-то мне казалось, что он не так прост, как хочет казаться. После уроков, когда коридоры уже начали заполняться голосами учеников, Аюми и Мику догнали меня у выхода. Мику; Харука, а пойдём в город? — предложила Мику, улыбаясь. Мику: Говорят, в центре открылся новый магазин сладостей, и у них есть конфеты с магическим эффектом! Аюми; Да, а ещё нам давно надо было выбраться куда-то втроём, — добавила Аюми, глядя на меня своими тёплыми глазами. Я уже собиралась согласиться, но тут же вспомнила. Харука: У меня тренировка с Рюдзо. Они обе переглянулись и почти одновременно выдохнули: — Точно. Я слегка улыбнулась. Харука: в другой раз. Обещаю. Попрощавшись, я развернулась и побежала к тренировочному двору. Тренировочная площадка располагалась в саду, где деревья тянули свои ветви к небу, создавая ощущение, будто ты находишься в другом мире, более суровом. Запах древесины смешивался с ароматом влажной земли. Там уже был Рюдзо Куроока. Он стоял в центре площадки, скрестив руки, а вокруг него тренировались несколько бойцов из группы "Вороны". Если кто-то не знал, в Ордене Ямадзаки существовала строгая иерархия. На вершине стояли "Луны"— элита, самые сильные и безжалостные, и Рюдзо был их лидером. За ними шла группа ранга Б — опытные бойцы, которых бросали в бой, когда "Луны" были заняты чем-то более важным. После них шла группа ранга В — менее опытные, но уже натренированные солдаты, которым предстояло доказать свою ценность. Ими жертвовали в первую очередь. А ниже всех были новобранцы и сироты, дети, которых Орден забирал под своё крыло. Они жили в лагерях, проходили начальное обучение и с возрастом либо поднимались выше, либо исчезали с арены. Я остановилась у края площадки, наблюдая. Рюдзо повернул голову, и его тёмные глаза скользнули по мне. Рюдзо: Опоздала Коротко бросил он. Я не стала оправдываться. Вместо этого шагнула на площадку и приняла боевую стойку. Харука: Начнём? Рюдзо медленно кивнул, а затем сделал первый шаг. Деревянный клинок Рюдзо со свистом рассек воздух, но я едва заметила его движение. Мои мысли были заняты другим. Каору… Он же сейчас где-то с ней. С этой мразью. Я даже не спросила её имя. Почему не спросила? Потому что это было неважно? Нет. Потому что я не хотела слышать ответ. Образ девушки вспыхнул в голове. Вот она смеётся над чем-то, что сказал Каору. Вот он смотрит на неё этим своим глупым взглядом. Может, он даже подаст ей руку, когда та оступится. Или хуже — поправит прядь её волос, которая мешала ей на лице. Я чувствовала, как внутри поднимается что-то неприятное, что-то вязкое и едкое. Дыхание сбилось. Я на мгновение остановилась, слишком глубоко погрузившись в свои мысли. Рюдзо: Харука. Я не успела среагировать. Он резко шагнул вперёд, его клинок описал дугу, и в следующий момент тупая боль вспыхнула в моём боку. Удар был не смертельный, но достаточно сильный, чтобы вышибить из меня воздух. Я отлетела на несколько шагов назад и приземлилась на колено, чуть скрипнув зубами. Рюдзо медленно опустил оружие, наблюдая за мной с лёгким удивлением. Рюдзо: Ты отвлеклась. Я не ответила, лишь отвела взгляд. Рюдзо: Харука, ты наследница знатного клана. Хорошо, что никто этого не видел. Особенно господин Хитори.. В его голосе не было укора, только констатация факта. Я резко поднялась на ноги, вцепившись в рукоять своего тренировочного клинка. В груди пульсировала злость на себя. Тренировка закончилась спустя час, но осадок остался. Я стояла у ворот, ожидая водителя, скрестив руки на груди. Вечерний воздух был прохладным, и где-то вдали уже зажигались фонари, рассекая сумрак. Но стоило мне повернуть голову, как моё дыхание перехватило, я увидела там Каору. Ох, мой милый Каору-кун. Но... он шел по тротуару, разговаривая с ней. У меня не было сомнений, это и есть та самая "подруга", которой он так рвался помочь. Она была… обычная. Незаметная. Ничтожная. Серая мышь. Короткие рыжие волосы, будто выгоревшие на солнце. Глаза — зелёные. Она смеялась. О, как же она смеялась! Каору смотрел на неё. Он улыбался? Я почувствовала, как пальцы сжались в кулак, ногти больно вонзились в ладони. "Ты не достойна даже стоять рядом с ним." Я не думала, просто двинулась следом. Они свернули за угол, и я ускорила шаг, держась на расстоянии. Каору действительно помогал ей с переездом: коробки, мебель, что-то ещё. Всё выглядело… естественно. Он помогал ей, и это нормально. Верно? Только вот почему ему было так весело? Почему он смеялся? Почему смотрел на неё так, будто она заслуживает этого взгляда? Почему её голос звучал так легко и свободно? Я не могла этого вынести. Я сжала зубы, глядя, как она снова засмеялась, легко толкнув его в плечо. Будто ей позволено к нему прикасаться. Я хотела зашить ей рот. Хотела, чтобы она никогда больше не произнесла ни слова. Чтобы её противный голос не достигал его ушей. Чтобы её существование растворилось в кислоте. Потому что Каору мой и никто не смеет у меня его забирать. Ночь уже вступила в свои права, укрывая город тёмным покрывалом. Фонари отбрасывали длинные тени на тротуар, освещая дорогу Каору и этой… Мии. Я шла позади, скрываясь среди прохожих, впитывая каждую деталь их прогулки. Лёгкий ветер трепал её рыжие волосы, заставляя их мерцать в свете фонарей. Они выглядели мягкими и ухоженными. Каору шёл рядом, его походка расслабленная и небрежная. Он что-то говорил ей, и она снова засмеялась. Как же раздражающе звонко звучал её смех. Он разбивал тишину, проникая под кожу. Я почувствовала, как внутри меня поднимается удушающее чувство. Грудь сжалась, а плечи напряглись. Они остановились у небольшого дома, увитого вьющимися растениями. Листья винограда, облитые светом уличных фонарей, казались золотыми. Мелкие цветы в кадках у входа были закрыты, но даже они выглядели уютно. Каору помогал ей заносить коробки внутрь. Он наклонился, легко подхватывая тяжёлую коробку с книгами. Она благодарно ему улыбнулась. Как же я ненавидела её улыбку. Я стояла в тени, наблюдая за ними. Сколько у неё вещей. Какой у неё голос. Как она двигается. Как она смотрит на Каору. Я знала, что она лжёт. Каждая её улыбка была ложью. Каждое движение притворство. Каору добрый. Каору отзывчивый. Конечно, он помогает. Он не понимает, какая она на самом деле. Но я понимаю. Я вспомнила её из лагеря. Её звали Мия. В тринадцатом лагере она была совсем другой. Вечно плачущая, жаждущая выжить любой ценой. Она всегда улыбалась, всегда старалась быть в центре внимания, но я знала, что за этим скрывается нечто мерзкое. А теперь она здесь. Всё ещё та же, но теперь рядом с моим Каору. Харука: Убью. Этих слов было недостаточно. Я должна знать больше. Этой ночью, а потом и всю неделю, я следила. Я собирала информацию. В интернете. В школьных архивах. В разговоре с теми, кто знал её. Я узнала её распорядок дня. Узнала, где она бывает чаще всего, с кем общается. Узнала, что любит, что ненавидит. Я следила за каждым её шагом, запоминая, в какой момент её будет проще всего убить. 03:22. Мия стояла посреди бескрайней темноты, где всё вокруг было поглощено черной пустотой. Не было ни света, ни звуков. Но в этой тишине всё как-то невыносимо давило. Она пыталась вглядываться в пространство, словно ожидая увидеть хоть что-то, но вокруг не было ничего, кроме её собственного ощущения утраты. Ощущение того, что она — ничто. Её шаги не оставляли следов. Она словно растворялась в этой бездне. Где она? Почему она здесь? Как она здесь оказалась? Эти вопросы бесконечно крутились в голове, но не было ответов. Всё было непонятным и пугающим. Вдруг она услышала тихий, ясный голос. Он проникал в её сознание, будто бы из ниоткуда, но ощущался в самой глубине её души. ?: Мия... что ты за человек? На самом деле, я даже не понимаю, как ты можешь существовать. Этот голос был спокойным, но он нес в себе что-то, что заставляло сердце биться быстрее. В нём была скрытая агрессия. Мия почувствовала, как её охватывает тревога, но она не могла понять, откуда этот голос. Она лишь знала, что спит. ?: Ты настолько жалкая, настолько слабая. Всё, что ты делаешь, это цепляться за людей, которые и так не замечают твоего существования. Ты думаешь, что заслуживаешь их внимания? Ты думаешь, что кто-то когда-то будет тебя ценить? Но на самом деле, ты просто боишься быть одинокой, боишься, что тебя никто не заметит. Ты всё время ищешь внимания в других людях, какой-то выход, но ты даже не понимаешь, что смысл твоей жизни уже давно потерян. Ты не хочешь бороться, ты просто ждёшь, что кто-то протянет руку и скажет: "Мия, ты молодец". Но никто не скажет тебе этого. Ты никому не нужна. Мия: что? ?: Ты абсолютно бесполезна и бездарна. Ты сидишь в своей маленькой клетке, с этой постоянной жалостью к себе, с этим взглядом полного ничтожества. Ты ищешь смысла там, где его нет, и думаешь, что заслуживаешь хотя бы похвалы. Но ты не заслуживаешь даже взгляда. Ты даже не можешь принять свою ненужность. Ты никогда не решишься на что-то важное, никогда не сделаешь ничего стоящего. Ты всё время боишься, что тебя не поймут, что тебя отвергнут, а на самом деле ты просто боишься столкнуться с собой. Ты боишься того, что в глубине души понимаешь: ты и гроша не стоишь. И ты это знаешь, потому что это правда. Мия: Прекрати.. Девушка прижала руки к голове, как будто пыталась не слышать её этих слов, но они всё равно проникали глубже и глубже. ?: Никто, кроме тебя, не видит твои попытки. Все видят лишь твою бессилие, твою жалкую, беспомощную личность. Мия: Хватит! ?: Ты думаешь, что можешь измениться? Но это невозможно. Ты ведь не хочешь изменяться. Ты хочешь, чтобы мир подстроился под тебя, чтобы все приняли тебя и обратили внимание. Но мир не будет этим заниматься. Ты настолько мала, что даже если исчезнешь, никто этого не заметит. Как и твои родители. Твоя смерть — это просто ещё одна маленькая деталь в этом бесконечном потоке. И ты не сможешь это остановить. Ты даже не способна понять, что ты — ничто. Мия: Замолчи! ?: Ты ведь видишь, как все проходят мимо, не замечая твоего существования? Как ты пытаешься быть важной, пытаешься быть нужной? Но все твои попытки заполучить интерес тщетны. Ты боишься быть одинокой, боишься своей беспомощности, но ты всегда будешь таковой. Даже если рядом будут люди, ты всё равно будешь считать себя ниже других. Ты не можешь быть кем-то значимым. Ты всего лишь ошибка, случайность, которая никогда не должна была существовать. Мия: кто ты? Рыжая закрыла глаза, но всё вокруг неё оставалось темным. Она не могла убежать или скрыться от этого голоса. ?: Ты даже не представляешь, как я тебя ненавижу. Девушка стояла, как закованная в цепи, её тело отказывалось двигаться. Она не могла вырваться. Всё было слишком реальным, как будто это был не сон. Мия стояла в пустоте, её сознание поглощали слова, как вихрь, и она не могла выбраться из этого ада. Вдруг, из тёмного угла, где раньше не было ничего, появился ещё один звук, едва слышный, но такой ясный, что сердце Мии сжалось от страха. Сзади, будто из самой тени, к ней подкралось тело. Её дыхание замерло, когда она почувствовала, как горячие ладони осторожно обвили её плечи. Оно было не человеческим, а почти мистическим, как холодное и жаркое одновременно. Она инстинктивно дернулась, но его хватка была слишком крепкой. Этот холодный, жуткий шепот звучал прямо у неё в ушке. Голос был низким и знакомым, тихий, проникающий в самые потаённые уголки души. ?: Этот голос будет всегда с тобой, — шептали ей в ухо, ?: Он не уйдёт. Я буду рядом, Мия, всегда. Скоро я найду тебя. Освобожу тебя от всех твоих мучений. Ты больше не будешь страдать. Всё закончится, когда ты поймёшь, что на самом деле ты — ничто. И в этом нет ничьей вины, кроме как твоей. Неволнуйся, я обязательно похвалю тебя за то, что дожила больше всех остальных. Голова Мии закружилась, она ощутила, как холодная дрожь пробежала по её телу. Но несмотря на весь страх, её тело не могло двигаться, а мысли, казалось, были поглощены этим туманом, в котором не было места для выхода. Это чувство чуждого, темного присутствия пронизывало её. Оно было близким, но в то же время пугающим. Голос звучал уверенно, будто она уже давно была его частью, частью чего-то, что она не могла понять. Мия пыталась сделать шаг, но её тело было как парализовано, она не могла вырваться из этого объятия. Время остановилось, и всё, что оставалось это этот зловещий шепот, который проникал в каждую клетку её тела, растворяя всё живое в её разуме. И вот, в самый момент, когда ей казалось, что всё поглотит её, что она исчезнет в этой тьме, что эта сущность заберет её навсегда, всё внезапно исчезло. Мия резко дернулась и проснулась. Тёмная комната, в которой царила полная тишина. Стены были знакомы, окна приоткрыты, и лунный свет проникал в комнату, оставляя полосы на полу. Она села на край кровати, её дыхание было сбивчивым, а сердце колотилось, как будто она бежала несколько километров. Она огляделась по комнате, пытаясь понять, где она, и что произошло. Сон… Это был всего лишь сон. Или нет? В её груди всё ещё оставался страх после того кошмара, а в ушах звучал тот страшный шепот, словно бы она всё ещё ощущала его присутствие. Но комната была пустой...ведь так? Мия медленно встала с кровати, слегка пошатнувшись от недавнего пробуждения. Её пальцы тронули холодное окно, и она закрыла глаза, пытаясь избавиться от образов, что ещё свежи в её разуме. Это было просто кошмаром. Просто кошмаром, в котором всё ощущалось так реальным. Она глубоко вздохнула, но чувство тревоги не исчезло. Кажется, она была не одна. Этот голос… этот голос будет всегда с ней. Утро было таким, как она любила: туманно-золотистый свет рассеивался через лёгкие облака, играя на листьях деревьев. Сакура в цвету, её розовые лепестки слегка трепетали на ветру. Всё вокруг было освещено теплыми, мягкими лучами солнца, что едва касались земли. Лёгкая трава, едва коснувшаяся ног, казалась такой свежей и зелёной, как только может быть весной. А воздух был таким нежным, что хотелось глубоко вдыхать, впитывая в себя все эти ароматы. Я шла за ним, скрываясь за углами, следя за каждым его движением. Каору даже не подозревал о моём присутствии. Он шёл вперёд, слегка наклонив голову, сосредоточенно поднимая взгляд на небо. Такой милый… такой невинный. Как он не может понять, что он всё, что есть в моём мире? Это раздражало меня, но одновременно заставляло сердце замирать. "Он такой… милый", — шептала я про себя. Его лёгкие шаги, его рука, что слегка касалась сумки, его взгляд, устремлённый в небеса… Всё это заставляло сердце колотиться в бешеном ритме. Почему он не замечает меня? Почему он даже не осознаёт, как я стараюсь быть рядом? Я пряталась за деревьями и углами, поднимала одну бровь, когда Каору оборачивался, но она успевала скрыться. Иногда мой взгляд метался по его фигуре. Каору шёл по аллее, его шаги были лёгкими и медленными, он как-то особенно беззаботно двигался, не заметив, как ему следуют. Он был глупенький, не замечал, как я повторяла про себя его имя, как мои глаза следили за ним, едва не испепеляя взглядом каждую его деталь, наслаждаясь каждым его движением. Она любила смотреть на его лицо, на его улыбку, на то, как он взаимодействует с миром. Всё, что он делал, казалось ей совершенно совершенным. "Люблю." — подумала я. Губы скривились в лёгкой улыбке. Как он может быть таким беспечным? Даже не догадываясь о том, что я рядом. Но в один момент этот мир рушится, когда из-за угла выскакивает Мия. Она сбивает меня с пути, и я, не ожидавшая этого, теряю равновесие и чуть не падаею. Мия, с её отвратительной улыбкой, даже не извиняется, лишь с быстрым движением проскальзывает мимо. В следующее мгновение, как будто по команде, Мия бросается к Каору, обвивает его руку, словно пытаясь ещё раз доказать свою важность. Мия: Каору-кун! — восклицает она, глаза её полны притворной заботы. Мия: Я так рада, что ты здесь! Ты не представляешь, какой страшный сон мне снился. Это было ужасно. Я думала, что это по настоящему. Я замираю. Моё сердце, которое только что бешено колотилось от радости, теперь сжалось, как в тисках. Я лишь стояла, не двигаясь, в тени дерева, глаза были направлены на пару передо мной. Как же меня раздражала эта девчонка, как меня бесила эта жалкая попытка влезть в их мир. Я чувствовала, как была готова прямо сейчас вытащить нож из кармана и прекратить эту жалкую комедию. Мия не имела права быть рядом с Каору. Она не должна была его касаться. Она была второстепенным персонажем, которая не заслуживала даже его взгляда. Я скосила глаза, мои руки дрожали и сжались в кулак в мгновение опять. В моём мире не было места для таких, как она. Мия, не замечая угрозы, продолжала держаться за Каору, рассказывая что-то о своём сне. Я уже видела, как вытащу нож. Как надавить, как разделить эту парочку, как убить всё, что связывает Каору с этой жалкой фигурой. Всё, что я должна была сделать, это повернуться и подойти ближе. Но тут, как по волшебству, я остановилась. Я заново замерла. Он всё ещё не заметил её. Он был таким, как всегда, милым и наивным. Вместо того, чтобы действовать, я сделала шаг назад. Может быть, ещё не сейчас. Может, всё-таки должна подождать, пока сама не потеряет контроль. В памяти всплыл тот момент, когда моя мать сидела перед ней. Я помнила каждые её слова, будто они были вырезаны в камне. Харука: Не делай ничего, не обдумав до последней детали. Каждый шаг должен быть просчитан, всё должно быть так, будто ничего не произошло. Никаких следов. Те слова будто снова пронизали мой разум, когда я сидела в своей тёмной комнате, поглощённой мыслями. Этот совет был дан давно, но теперь, как никогда, он звучал в ушах. Я всегда помнила, как важно быть осторожной. О, как бы ни хотела, чтобы все эти проблемы просто исчезли. Но я знала, что если она хочет разрушить этот мир, если хочет забрать Каору себе, я должна быть безошибочной. Вечерние лучи едва пробивались сквозь жалюзи, но не могли осветить её комнату. Лампа на столе тускло освещала тёмное пространство, и в её свете ярко блеснули фотографии на столе. Я внимательно разглядывала их. Передо мной лежала фотография Каору, обведённая сердечком. Но рядом, на другом краю стола, лежала другая фотография девушки, Мии. — Как он посмотрел на тебя? Когда перед ним всегда было идеальное мясо, он посмотрел на кости. Её существование не имело значения. И я знала, что с этим нужно что-то сделать. В руке я сжала нож, который лежал рядом с фотографией. Спокойно взглянув на лезвие, мне показалось его поверхность блескала в свете тусклой лампы. Харука: Никто кроме меня, не может быть рядом с ним. Я снова улыбнулась и пошла в сторону балкона. Я стояла там несколько секунд. Скара, мой вечный спутник, который всегда был рядом, лежал на кровати, улыбаясь, как ребенок, и, как всегда, с игривым тоном говорил: Скара: Ты уверена, что ты хочешь это сделать, Хару? Это всё не так просто. Ты ведь знаешь, что одно неверное движение и ты... я не повернулась, отвечая спокойно: Харука: Не переживай, Скара. Всё останется как есть, её существование или исчезновение не будет играть никакой роли. С этими словами я накинула чёрный плащ, скрываясь в ночи. Уже через несколько минут спрыгнула с балкона и легко оказалась на крыше. Прыгая от одной крыши к другой, мчалась в сторону района, где жила соперница. Время спустя, я оказалась у окна комнаты Мии. Тихо открыв его, вошла внутрь. Комната была затмена, а воздух в ней был довольно прохладным Мия спала. Я воспользовавшись моментом, подошла к кровати, держа в руках оружие. Предмет, который использовала, чтобы напомнить своей жертве. Бензопила в моих руках была заменена на нечто более подходящее для устрашения, без кровавых следов. Я всё ещё верила, что мои действия могут очистить мир от ненужных элементов, освободив того, кого я считала своим. Мия проснулась от звука бензопилы, поднимаясь с кровати. Она пыталась разглядеть лицо незнакомки в темноте. Я уже стояла над ней. Харука: Я знаю, ты чувствовала это... Тебе не нужно бояться. Я пришла, чтобы помочь тебе избавиться от твоих мучений. Ты освободишься от этого жестокого мира. Мия замерла, глаза её расширились от ужаса, но она не успела сказать ни слова. Харука: Я постараюсь сделать менее больно. Я этими словами она подняла оружие и... Я медленно повернулась, покидая комнату, не ощущая сожалений. Вернувшись домой с черным пакетом в руках, я поставила его на сундук, и уселась в тёмной комнате, продолжая держать фотографию Каору в руках. Утром в выходной день, когда солнечные лучи скользили по траве, я сидела на мягком зелёном газоне в своём дворе. Вокруг царила тишина, только редкие птицы нарушали спокойствие своим пением. Однако самым ярким элементом этого утреннего пейзажа было огромное дерево, которое внезапно появилось в их дворе. Оно было высокое, с густыми, тёмно-зелёными листьями, которые трепетали на лёгком ветерке, создавая тихое шуршание. Мама , проходя мимо, не смогла не заметить его. Она остановилась, прищурившись, и с любопытством осмотрела дерево, которое, казалось, возникло на этом месте совершенно неожиданно. Мидзухо: Харука, — тихо сказала она, подойдя ближе Мидзухо: откуда это дерево? Ты не говорила, что собираешься его посадить. Да и деревья не растут так быстро.. Не отрываясь от деревом, спокойно ответила: Харука: Это свободная душа, мама. Я думаю, теперь она будет счастлива. Будем беседовать с ней, когда захочется. Мама замерла на мгновение, её лицо застыло в лёгком замешательстве. Она внимательно посмотрела на меня, не зная, как реагировать. Её взгляд пробежал по моему лицу светлому лицу, а затем снова вернулся к дереву, которое казалось живым. Она осторожно улыбнулась, пытаясь скрыть растерянность. Мидзухо: Ты… Ты уверена, что всё в порядке? — мягко спросила она, но её голос звучал неуверенно, будто она пыталась оправдать странности дочери, не желая слишком сильно вмешиваться в её мир. Харука: Да, мама. Всё в порядке. Это место теперь её. Она часть семьи Ямадзаки. Мидзухо, стоя рядом с кустами роз, аккуратно поливала их, следя, чтобы вода равномерно проникала в землю. Она сделала несколько шагов, опустив взгляд на меня, которая всё ещё сидела на траве, поглощённая своим деревом. Мидзухо продолжила поливать, но её мысли не покидали вопрос, который она пыталась задать уже несколько раз. Мидзухо: Харука, — тихо сказала она, после короткой паузы. Мидзухо: Почему вчера ночью ты не была в своей комнате? И почему дверь балкона была открыта? Ты ведь не уходила, правда? Я не сразу ответила, сначало медленно поднялась с места и посмотрела на свою мать. Лёгкий ветерок развевал её темные длинные волосы, чуть темнее цвет волос ее мамы. Они внешне были схожи и многие замечали это. Разрез глаз, курносый нос, форма губы, волосы, выражение лица. Харука: просто хотела прогуляться. Мидзухо снова сделала пару шагов, а затем повернулась, чтобы уйти, но её взгляд ещё раз задержался на мне. Мидзухо: Я пойду, — сказала она, на этот раз улыбаясь. Я молча наблюдала, как мама уходит в дом, В гостиной снова стояла тишина. Кэйго, стоя у окна и пристально глядя на дочь, не сдерживал гнев. Сегодня, похоже, его терпение иссякло. Мидзухо стояла неподалёку, её взгляд был хладным и рассудительным, но в глазах. В этот момент ей было всё равно, что говорит Кэйго, она не могла не чувствовать правды его слов, но гордость не позволяли ей это признать. Кэйго: Ты видишь её, да? — произнёс Кэйго, его голос был почти тихим, но полный ярости. Кэйго: Ты видишь, что она творит с собой? Ты же такая же, как она. Сама себя разрушила, а теперь вот, смотри. Мидзухо не пошевелилась, её взгляд остался холодным. Она шагнула вперёд, в сторону мужа. Мидзухо: Дорогой, я не виновата в том, что она такая, — произнесла она спокойно. Мидзухо: Я пыталась сделать всё, что могла. Всё, что от меня зависело. Она не виновата. Кэйго усмехнулся, его взгляд был в усталости. Кэйго: Род Ямадзаки... чистокровный. Почему я не удивлён? Это следствие вашей извращённой природы. Мидзухо не сразу ответила, её лицо стало немного хмурым. Она не могла отрицать правду, которую он говорил, но она не хотела это признать. Её внутреннее "я" было настолько уверено в своей правоте, что она начинала терять контроль над собой. Мидзухо: не смей так говорить о нашей дочери, дорогой. Ты не понимаешь, что было сделано ради нашей семьи, ради её будущего. Кэйго повернулся к ней, его голос был всё так же вялый. Кэйго: Ты не понимаешь. — сказал он с отвращением. Кэйго:Ты забыла, кто ты есть на самом деле, Мидзухо. Женщина на мгновение замерла, её лицо слегка побледнело, но внутри неё уже бушевали эмоции, которые она не могла скрыть. Противостояние с Кэйго было таким же болезненным, как и всегда, но этот момент был невыносимо тяжёлым. Она закрыла глаза, пытаясь успокоиться. Но слова мужа были как нож в сердце. Комната погрузилась в тишину, нарушаемую лишь лёгким шелестом бумаги. Я водила пальцем по фотографии Каору, очерчивая его лицо кончиком ногтя. Слабая улыбка тронула губы. Где-то далеко, в чужом доме, родители Мии горевали, осознавая, что их ненаглядная дочь больше никогда не встретит их у порога. Полиция уже вовсю работала, изучая место преступления. Они не понимали самого главного, почему тело жертвы было без головы? Харука: теперь ты всегда будешь здесь, — тихо сказала я, глядя на листву, колыхающуюся на ветру. Харука: Пусть ищут сколько угодно, — добавила с лёгким смешком я, проводя пальцами по прохладной балконной решётке. Харука: Им никогда не найти того, что стало частью чего-то большего. Скара, лежавший на кровати, перевернулся на бок, лениво зевая. Скара: Ты слишком самоуверенна, Хару— протянул он, весело щурясь. Скара: Однажды это может тебя подвести. Харука: Всё продумано до последней пылинки — ответила она с мягкой усмешкой. Ветер шевельнул её волосы..Теперь Каору и ей ничего не угрожало. Их любви — тоже. Конец первой главы.