An unknown feeling haunted me till the end of my life.

И словно лава течет по венам, обжигает и сжигает. От одной мысли о нем внутри разгорается пламя, будто сам дьявол из недр ада когтистыми лапами хватает сердце и сжимает его, не давая биться. И лава постепенно застывает. Она каменеет, твердеет и после ломается от каждого движения, своими осколками разрезая вены, прорывая мышцы и застревая до тех пор, пока не расплавится и не обожжет вновь. При взгляде на него, мир вокруг рушится. Остался лишь шаткий островок надежды, парящий в непроглядной тьме. И все бы отдать, лишь бы дотянуться до него, лишь бы почувствовать тепло. Коснуться. Обжечься. Сгореть в своей любви. И навсегда остаться вязкой субстанцией — навсегда рядом. Поглотить в себя, вовлечь в свое бесполезное существование навсегда, лишь бы рядом. А он не смотрит. Не смотрит. Он отворачивается, уходит, ведомый ярким светом другой звезды. Таким же ярким, как он… Но ни одна звезда не будет столь же яркой на свету, сколь яркой станет в темноте. Но кто захочет осветить собой темноту, если страшно в неё зайти? А нужно идти осторожно, прощупывая почву, что б не споткнуться и не упасть. На свету все ямки и кочки видны, они не страшны. И потому около ярких звезд толпятся другие яркие звезды, которые принимают свой свет за чужой и тускнеют. Но что, если украсть свою звезду? Спрятать её от чужих глаз, накрыть куполом непроглядной тьмы и лишь самому наслаждаться её красотой? А может лучше будет слиться с этой звездой? Растаять и намертво прилипнуть? Сжечь глаза её ярким светом, и полностью ослепнуть, лишь бы только находиться рядом и наконец не обращать внимания на окружающих. Глаз нет — другие звезды не светят, а измученное сердце чувствует сжигающий жар. Лава внутри не каменеет и больше и режет. А жар? Жар можно стерпеть. Но что это за звезда? Та звезда, что однажды озарила тьму своим светом, подарила тепло захолоделым просторам лишь на несколько мгновений… Но этого тепла хватило, чтобы в пустоте зародилась жизнь, чтобы каменная крошка расплавилась и вязко потекла по телу, словно оставленное напоминание о визите звезды. И насколько бы не было больно, насколько бы не было страшно, он пойдет следом, пойдет за ним, и встанет за него горой. И если нужно отдать жизнь… Он отдаст. Почти без колебаний, но прежде… Он исполнит свое желание. Секундный порыв, сложившийся и долгих лет желания обладать, желания подчинить, оставить себе. И больше не страшна ненависть, не страшны чужие взгляды… Это плата за жизнь, плата за любовь. И даже если его не любили, не хотели платить… Он забрал свое силой, будто в одном движении хотел выразить всю копившуюся обиду за то, что он был отвержен. Пусть даже случайно, пусть даже он сам себя в этом убедил, но пусть его звезда узнает цену любви. Цену, которая была уплачена против воли обоих. — Неведомое чувство преследовало меня до конца жизни. И стоило мне прикоснуться, я сгорел, припорошив своим пеплом твой свет.