Дракон без Песни

      День выдался тёплым и ленивым — таким, когда даже ветер ленится шевелиться. Я растянулся в шатре, полулежа на подушках, с книгой в руках и чашей прохладного сока рядом. Страницы шелестели, как будто сами не против отдыха.       — Хайтауэры, — бросил я вдруг, опуская книгу. — Неужели они и правда такие древние?       Мелвин поднял взгляд из своих записей, поправил очки и чуть прищурился.       — О, несомненно, мой принц. Возможно, даже древнее Старков.       — Правда? — я перелистнул страницу, скептически выгнув бровь. — А кто старше Дейны или Хайтауэры?       — Увы, однозначного ответа нет, Ваше Высочество, — с улыбкой произнёс мейстер. — Учёные Цитадели на этом вопросе давно спорят.       Почему я вообще о них вспомнил? Ах да, недавно видел самого лорда Лейтона неподалёку от ристалища. Главу дома, между прочим. Того самого, чей род основал Цитадель.       — Помнишь тот знаменитый южный заговор? С целью узурпации трона? — я лениво закрыл книгу.       — Ваше Высочество, — начал Мелвин осторожно. — Я уже говорил, что...       — Ладно-ладно, — я махнул рукой. — Пройденная тема. Уже и пошутить нельзя, — хмыкнул я. — Но, к слову, я допускаю, что Архимейстарами иногда движут... ну, скажем так, любопытные позывы. А Хайтауэры, возможно, к этому причастны.       Мейстер чуть подался вперёд.              — Судя по переписке и сведениям — маловероятно. Но, — он поднял палец. — Если они и не руководят Конклавом, то как минимум знают гораздо больше, чем говорят.       Вот это уже интереснее. Они не руководят, но знают. А знание — это, как известно, половина власти.       И вот сижу, размышляю: как бы поговорить с Лейтоном? Тем более, он здесь, на турнире. Конечно, я ещё щегол, но и попаданец-новатор — а это уже кое-что. Цитадель мне нужна. Причём не как библиотека — как союзник. А ключом к ним может стать именно Хайтауэр.       Мелвин, кстати, ведёт себя грамотно: потихоньку, в переписке с мейстерами и Цитаделью, распространяет «позитивную пропаганду» касаемо нашего рода.       Мол, дом Таргариен велик и славен; аккуратно нахваливает мать и брата. И меня — как смышлёного малого с интересом к наукам, не такого, как отец.       Последнее трудно оспорить: характер у отца сам по себе — как таран по дверям. Ну да ладно. Посмотрим, сработает ли.       Я решил не тянуть. Как только завершилось представление на ристалище и гости начали расходиться к шатрам и павильонам, я выскользнул следом. Изначально я собирался идти с Мелвином, но вспомнил: ему поручили дельце, связанное с уходом за ранеными рыцарями. Поэтому не стал его беспокоить и отправился только с охраной.       Воздух был пыльный, пропитанный запахом вина, жареного мяса и конского пота. Лорды стояли кучками, переговаривались, кто-то хохотал, кто-то спорил, у кого копьё длиннее — в прямом смысле. Я окинул взглядом толпу, выискивая знакомое лицо.       Нашёл. Лейтон стоял неподалёку, беседуя с каким-то мужиком в чёрно-золотых одеждах — узнаваемая мрачная мода Железных Островов. А рядом с ними — девушка. Похожа на Лейтона. Старше меня, может быть даже старше Барбри. Высокая, с теми же светлыми волосами как у Лейтона.       А железнорожденный… хм. Судя по росту — футов шесть с половиной, не меньше. Широкоплечий, суровый, но без той звериной дерзости, что обычно у них есть. Квеллон Грейджой, не иначе.       Видел его когда-то в Красном Замке, мельком, когда был ещё малышом — сидел на руках у матери и смотрел, как тот проходит представлялся, словно гора в броне. Говорят, в молодости он был грозой морей, теперь, стал куда мирнее. Не сторонник Старого Закона — и уже одно это вызывает уважение.       Да, с ним тоже стоило бы поговорить. У Железных Островов — залежи руды, а море их стихия. Если когда-нибудь я решу воплотить свои… планы, этот человек может стать весьма полезным союзником. Проблема лишь в том, что я всё ещё выгляжу мальчишкой.       Троица заметила меня почти одновременно.       — Ваше Высочество, — произнёс Лейтон, кланяясь с учтивой улыбкой.       Девушка склонила голову следом — красиво, по-южному. А Квеллон посмотрел на меня дольше, чем следовало, изучающе.       — Прошу простить, — я чуть склонил голову, подходя ближе. — Кажется, прервал важную беседу.       — Ничего важного, Ваше Высочество, — произнёс Грейджой своим низким гулом. — Мы с лордом Хайтауэром обсуждали… интересные возможности.       — Смелюсь предположить — торговлю? Или брак? — лениво бросил я.       Лейтон чуть приподнял брови, удивлённо, но без раздражения.       — Вы проницательны, — ответил Лейтон с тонкой улыбкой. — Мы действительно обсуждали торговлю. Не брак. Боюсь, моя Аллерия уже… предначертана другому.       Он перевёл взгляд на дочь. Та вспыхнула мгновенно, как факел в масле. И, надо признать, это шло ей куда больше, чем жеманное равнодушие.       — А что до второго вопроса, — подал голос Грейджой. — Там слишком много нюансов. Лучше, если этот разговор будет адресован государю.       Тон у него был мягкий, но с намёком. Прозрачно объяснил, что я — ещё щенок, и с большими мальчиками такие темы не обсуждают. Ладно, принято.       — Значит, у миледи уже есть жених, — кивнул я, словно между делом. — И кто же счастливчик, если не секрет?       — Наследник Хайгардена — Мейс Тирелл, — ответил вместо Хайтауэра Грейджой, с усмешкой в голосе. — Видимо, я снова опоздал. Хотя должен признать, лорд Лейтон ведёт дела куда вежливее, чем лев.       Последние слова он произнёс с заметной тенью раздражения. Лев. Ну понятно. Тайвин. Видимо, Квеллон пытался продвинуть какой-то союз — а Ланнистер обломал его. Причем, возможно, с хамством.       — Так чего вы хотели, мой принц? — спросил Лейтон, переводя разговор на нейтральные рельсы.       — Ничего особенного, — я слегка пожал плечами. — Просто хотел обсудить один вопрос, касающийся Цитадели.       На слове «Цитадель» глаза Хайтауэра едва заметно блеснули. Мелькнуло нечто вроде интереса — или настороженности. Квеллон же остался невозмутим.        — В моём распоряжении есть любопытная книга, — начал я. — Древняя, предположительно валирийская. С рядом любопытных наблюдений и рассуждений. Хотел бы передать её в Цитадель — думаю, мейстерам она придётся по вкусу.       Лейтон коротко кивнул, на миг задумавшись.       — Допустим, Ваше Высочество, — осторожно произнёс Хайтауэр. — Но король не будет против? Всё-таки, если книга из Валирии, это реликвия.       — Мне её подарили, — сказал я самым уверенным тоном, на какой был способен. — Так что, полагаю, я вправе распоряжаться ею сам.       Наглая ложь, конечно, но звучит убедительно. На деле речь шла вовсе не о старом фолианте, а о моём собственном труде — аккуратно замаскированном под древнюю рукопись.       — Если вы хотите передать её Цитадели, — вмешалась девушка. Голос у неё был чистый, мелодичный. — Разве не проще сделать это через мейстеров, что здесь при дворе?       Логичный вопрос. Чертовски логичный. Конечно, проще. Но мне нужен был повод зацепить Хайтауэра. Вариант «отправить с Мелвином» не давал шанса на личный контакт. Пицель не в счёт.       — Я бы хотел сделать это лично, — ответил я. — Через лордов Староместа и сам Дом Хайтауэров, в знак почтения к Цитадели.       Я продолжил:       — Но не в ближайшее время: сперва пролистаю сам и дам моему мейстеру. А уже после этого передам её вам.       Мгновение тишины. Квеллон усмехнулся, а Лейтон потер бороду, словно прикидывая, во что я играю. В конце концов просто кивнул и улыбнулся — мягко, покровительственно, как взрослый, снисходящий к детской затее. Пусть так. Главное, что клюнул.       План, между прочим, был прост: чтобы сам Хайтауэр взглянул на труд и передал его дальше. Пусть там, в Конклаве, поднимется шёпот — мол, юный Таргариен интересуется наукой, учиться, думает, размышляет. А дальше пусть понесётся по цепочке.       Всего я пишу два трактата — Большой и Малый. Передать собирался пока лишь Малый.       Большой — объёмный «естественно-научный труд» о механике, оптике и тепле. Я аккуратно ввожу туда базовую физику: молекулы, атомы и движение частиц. Всё в меру просто, чтобы не выглядело магией. Электричество и ядерку пока не трогаю — сам до конца не уверен, как это объяснить. И не нужно это.       Чтобы всё выглядело правдоподобно, я выдумал автора — Эйликс Таргариен, «учёный и алхимик времён Валирии, погибший при неудачном опыте». Имя выбрал почти наугад. Эйликс действительно встречался у нас в роду — правда, жил он уже после Рока. Но пусть теперь мейстеры ломают головы, кто это был — реальный человек или фантом древней Республики.       У меня даже была идея приписать изложенную в книге теорию какому-нибудь валирийцу Исакису Ньюториону, которому на голову упало драконье яйцо — и он внезапно постиг всемирное тяготение. Но вовремя остановился. Пожалуй, перебор.       Тем не менее, чтобы полноценно написать Большой, у меня уйдут годы.       Малый трактат — о гигиене, медицине и биологии. Без излишеств, зато практично: вода, инфекции, болезни, обработка инструментов и святое помешательство на чистоте. Например, туда же я вставил своё «мятное полоскание»: утро, вечер — и зубы целы.       Оформляю всё как труд анонимной валирийской целительницы, чьи записи чудом дошли до нас. Легенда звучит убедительно, и именно её я собираюсь передать Хайтауэру. Но писать её тоже пздц как долго. Уйдут, конечно, не годы, как с Большим, но месяцы — точно.              Разговор подошёл к концу. Я не стал их задерживать: слишком рано для откровенностей. Хайтауэр поблагодарил за доверие, а Грейджой учтиво склонил голову.       — Что ж, не смею больше отнимать ваше время, — сказал я, перед тем как удалиться. — Желаю удачи с будущим браком. Надеюсь, юный Мейс не получит травму прямо на свадьбе.       Девушка едва заметно напряглась. Лейтон выдал вежливую, но деревянную улыбку. Зато Грейджой расхохотался так, что даже пара голубей вспорхнули.       Когда уходил, услышал за спиной тихий разговор.       — Это прозвучало достаточно нелестно, — заметила девушка, обращаясь к отцу.       — Да бросьте, — отозвался за него Квеллон. — Видали бы вы шутки в моих краях и на Севере.       — Милорд прав, — спокойно резюмировал Лейтон. — Оставь это, Аллерия.       А девица Хайтауэр оказалась та ещё душнила: Оленна, между прочим, над сыном подшучивает куда острее, а я ничего особенного и не выдал. И всё равно — кажется, зря пошутил.       После разговора я пошёл играть в настолку со своими «временными кентами» — Джейме, Станнисом и Коннигтоном.       Временными, потому что скоро двое свалят по домам, а Джон опять прихвостнится к Рейгару.       Я уже почти дошёл до шатра, когда дорогу мне преградил Барристан.       — Сир, — я остановился. — Разве вы не должны отдыхать после турнира?       — Всё хорошо, мой принц. Как раз подошла моя смена, — ответил он своим спокойным, уверенным голосом. — А вы, между прочим, довольно долго гуляете без сопровождения Гвардии.       Он улыбнулся — без тени упрёка, но с тем тоном, от которого даже я внутренне поправляю воротник.       И правда. В последние дни со мной чаще ходила обычная стража: часть Гвардейцев всё ещё занята турниром.       Кстати, за всё время, что я провёл в этом мире, я заметно сблизился с Белыми Плащами — насколько это вообще возможно.       Больше всех — с Барристаном. Он, по сути, разрывается между мной и Рейгаром, но всё равно находит время. Потом Ливен и Харлан. Затем Уэнт с Дарри. И замыкают Герольд с Гонтом — первый, как лорд-командующий, слишком занят, а второй вечно по поручениям где-то черт знает где.       Иногда я гляжу на сира Барристана и думаю: из него вышел бы отличный отец. Жаль, клятвы не позволят.       Он красив, честен, добр и, по общему мнению, величайший рыцарь своего времени. Женщины по нему сходят с ума, мужчины мечтают быть похожими.       Вообще, все Гвардейцы — кроме Ливена, конечно, — строго держат обеты. Я, честно говоря, восхищаюсь этим. Сам бы, наверное, не смог.       Ну а Ливену простительно — дорниец всё-таки. Там у них на обеты особый взгляд.       Когда я вошёл в шатёр, все уже были на месте. Мелвин, отложив записи, как обычно по середине стола. Джейме, Станнис и Джон уже расселись вокруг.       Каждому я выдал прозвище: Златовласка, Хмурый и Рыжий. Вроде никто не обижался. В ответ Ланнистер окрестил меня Зубастым. Он сперва конкретно стушевался, мол, сболтнул лишнее, а я лишь посмеялся: прозвище-то не обидное, даже льстивое.       Барристан зашёл следом, и тут началось самое весёлое: Джейме впервые видел его так близко и буквально светился от восторга. Ему всего шесть, но уже понимает, кто стоит перед ним. Джон, наоборот, реагировал спокойно — привык. А Станнис… делал вид, что спокоен, но уши-то красные — хотя с рыцарем знаком.       Только мы начали раскладывать фигуры, когда Джейме набросился на Барристана с вопросами. И, к чести рыцаря, тот отвечал на каждый — терпеливо, вежливо, с лёгкой улыбкой. Баратеон молчал, но подслушивал.       Когда игра пошла, я решил немного разнообразить беседу.       — Джейме, как там твоя сестра? — спросил я, кидая кости.       Он замялся.       — Наказана, — пробубнил лев. — Матушка теперь лично следит, чтобы она питалась гадостью на вкус, но полезной и здоровой. Это одно из наказаний.       — Гадостью, говоришь? — приподнял я бровь.       — Ну да. Серсея, после этого, закатила истерику и даже начала обвинять вас.       То есть Джоанна посадила её на диету? Меня прорвало — я расхохотался. Смех выходил у меня хриплый с вибрацией. Но, вроде, не зловещий. Джейме же надул губы.       — И всегда твоя сестра такая? — спросил я, угорая и играясь с дайсами.       — Нет… не всегда. Такое впервые.       — А что, собственно, произошло? — вдруг вклинился Коннингтон.       — Да так, — отмахнулся я. — Ерунда.       Неожиданно Джейме сам, в двух словах, всё выложил — честно, без глянца. То ли по детской наивности, то ли ради ясности. В итоге именно Баратеону ситуация с няней не понравилась больше всех.       — А ты чего стоял и молчал? — внезапно встрял Станнис, обращаясь к Ланнистеру. — Если она была неправа и врала, то той женщине ведь могло сильно достаться от твоего отца.       — Моя матушка бы не позволила, — резко сказал Джейме. — И она моя сестра. А вообще... тебя это волновать не должно.       Между ними пробежала искра. Оба сузили глаза.       — Ты же сам нам расска… — начал Коннигтон.       — Так ладно, — перебил я грифона и взял кости. — Возвращаемся в игру: я беру лучника и подаю сигнальный факел.       Мы продолжили. Постепенно напряжение спало. Джейме по началу сидел задумчиво, но потом оттаял. А Станнис перестал ворчать себе под нос.       Время от времени я крутил балисонг в руках. Забавно, но кроме Ланнистера никто и бровью не повёл. Он попросил разрешения посмотреть — я дал, только предупредил: аккуратнее. По его физиономии понял: нож пришёлся сильно по вкусу.       Касаемо игры, то самое забавное, что в неё втянулся Барристан. Хотя как игрок не играл. Сначала просто стоял рядом, потом стал советовать: куда лучше пойти, как выстроить оборону, кого отправлять на разведку. И это реально работало.       — Должен признать, это весьма полезное занятие для мальчишек, — сказал он после очередного броска Джона. — И для отдыха, и для обучения стратегиям. А кто придумал подобное?       — Прин... — начал Мелвин с довольным видом.       — Придумал Мелвин! — перебил я мгновенно. — Наш мейстер человек крайне изобретательный.       Мелвин посмотрел на меня с лёгким недоумением, но я лишь кивнул: так надо.       Паранойя? Возможно. Но я уже упоминал, что «новаторство» должно быть дозировано, чтобы не задавали слишком много вопросов.       После игры, день сменился вечером. Я успел провести время с пацанами, потренироваться. Потом художественная сессия — рисовал, болтал с дамами. Потом с семьёй, потом с придворными.       Отца весь день не видел — даже на пиру его не было. Сказали, занят.       Я уже собирался спать, когда в шатёр вбежал один из слуг, запыхавшийся и нервный:              — Его Величество просит вас подойти. Упомянул… картины.       Я натянул плащ и направился к королевским покоям. Коридоры были пусты. Ни слуг, ни придворных — даже воздух будто стал гуще. Только два Гвардейца у дверей — Герольд и Гонт.       Изнутри слышались приглушённые голоса. Не просто разговор — спор.       — Мой король! — голос отца, резкий, с надломом. — Обращайся ко мне как к своему королю!       — Пожалуйста… отпусти, — ответ прозвучал тихо, но звонко. Джоанна.       Я замер. Их слышно даже через дубовую дверь. Интересно, Гвардейцы делают вид, что не слышат, или только мне это под силу?       — Я думаю о тебе каждый день! — рявкнул Эйрис. — Каждый день для меня мука, что ты не со мной! А ты? Ты думала о нас?!       — Нет никаких нас, — голос Джоанны дрогнул, но не сломался. — Я уже говорила…       Я вдохнул, выдохнул, потом тихо сказал Гонту:       — Сообщите, что я прибыл.       Он постучал, дверь приоткрылась.       — Что ещё?! — донёсся раздражённый рык.       — Ваше Величество, принц Эйрион прибыл по вашему указанию, — доложил Гонт.       Пару секунд — тишина. Потом знакомое, раздражённое цоканье.       — Пусть войдёт.       Я вошёл. Первое, что бросилось в глаза — леди Ланнистер. Необычайно красивая, но бледная, словно фарфор. На ней — чёрно-красное платье. Интересный выбор. Она ведь запрещала Серсее надевать эти цвета… а сама, выходит, нарушила собственные правила. Или не по своей воле?       Мой взгляд скользнул по рукаву — ткань порвана. Только рукав, но жуткая мысль мгновенно кольнула.       Я быстро отвёл глаза. Даже думать об этом не хочу. Не из-за матери, двора или Тайвина — просто потому, что видеть Эйриса таким мерзко.       Стоя напротив, я понял: вот она, настоящая суть короля. Порой у короля случаются просветления — когда уходят тени под глазами или он улыбается по-доброму — но это обманчиво. Истинный его нрав пока таится здесь, в личных покоях, за закрытыми дверями.       Джоанна поймала мой взгляд и улыбнулась — печально, сдержанно. Я узнал эту улыбку. Такая же была у матушки, когда у отца происходили очередные вспышки.       Женская попытка сохранить лицо, когда хочется сбежать. Я ответил зеркально — вымученной, уставшей, сочувствующей.       Увидев её, она на секунду замялось и будто хотела что-то сказать в ответ. Причём что-то робкое, почти хрупкое. Но в итоге промолчала.       — Я могу идти, Ваше Величество? — тихо спросила она.       — Да, — произнёс Эйрис с оскалом. — Мы поговорим позже.       Она поклонилась и быстро вышла.       Отец опустился в кресло. Всё выражение лица — быстро сменилось. Только что был яростный, теперь спокоен, почти умиротворён. Перепад настроения за считаные секунды.       — Докладывай, — сказал он ровным, чужим голосом. — Что там по картинам?       От этого тона по спине пробежал холод. Возникло ощущение, что передо мной появился другой человек.       Я коротко пересказал: что готово, что в процессе. Сухо, без деталей.       Он слушал, не перебивая, уставившись в пламя камина. Когда я закончил, заговорил — всё тем же ровным, холодным голосом:       — Если ты сделаешь мне картину, — сказал он, глядя в огонь. — Я готов простить тебе многое. И дать многое взамен.       На мгновение в груди будто что-то хрустнуло. «Простить мне многое…». Вот же, сука...       Я сжал кулаки. Губы дрогнули, но я ничего не сказал. Просто кивнул. Затем, он отпустил меня и я пошел спать.       На следующее утро мысли целиком занял трактат. Передать его Хайтауэру сейчас я не смогу, но при следующей встрече — здесь или где-нибудь ещё — он должен быть у меня готов. Мысль вцепилась, как пиявка, и начала пить моё время.       В итоге утро и половину дней я провёл в шатрах — над бумагами, с чернильными пальцами и больной спиной. Писал, правил, переписывал. Выбирал слова так, будто от них зависела жизнь.       Освобождался только на настолки или художественные сессии по вечерам.       И вдруг, в это же время, Джейме исчез. Пролетел ещё день. Потом второй.       По началу Ланнистер пропустил одну игру. Потом другую. Вообще везде перестал появляться: ни на пиру, ни у трибуны, ни в шатрах. Будто испарился.       Я заволновался. Сначала спросил у Станниса — может, знает, где тот.       — Без понятия, — буркнул он, как всегда сухо. — Я не интересуюсь делами львов.       Ну окей. Значит, к Коннингтону.       Пока шёл — вокруг был муравейник. Стража у меня менялась как кадры в калейдоскопе: вчера тут траванули какого-то дорнийского мелкого купчишку. Отец, ясное дело, завертел истерику — «хотели отравить меня!» — согнал гвардию в поиск. Но турнир, конечно, не отменил.       И самое смешное: на безопасность семьи забил. Обычно он так не играет — эгоцентрист, но за нас держится мёртвой хваткой. А сейчас — только он сам в приоритете, и я местами оставался один.       Эх… В другой день я бы это использовал, но Джейме не выходил из головы.       Джона нашёл у тренировочного поля. Он стоял рядом с братом и небольшой компанией — наблюдал, как Рейгар, отрабатывает удары с новыми щитами.       — Привет, рыжий, — я подошёл ближе. — Не знаешь, куда Златовласка пропала?       Грифон поднял голову, замялся.       — Вы не в курсе, Ваше Высочество? Полдворца уже знает.       — Нет, — я почесал затылок. — А что-то случилось?       Рейгар, услышав разговор, снял шлем и ответил вместо него:       — Сын Десницы на уроке у септы поднял руку на девочку из дома Сваннов. Та получила травму спины.       Я моргнул.       — Джейме? Поднял руку? — переспросил я, не веря.       Он ведь зациклен на рыцарских идеалах. Благородство, отвага и всё такое. Это вообще не вяжется с ним.       — Это очередные мерзкие слухи, да? — осторожно уточнил я.       — Нет, — вставил Джон. — Это правда, Ваше Высочество.       Я замер. Когда я успел всё пропустить и просрать? Видимо, слишком увлёкся своими чернильными занятиями.       — Девчонка хоть поправится? — спросил я.       — С ней всё будет в порядке, мой принц, — кивнул Коннингтон.        Я нахмурился.       — Если он и вправду это сделал, то какая причина?       Рейгар отложил меч. Подошел слуга и поднес ему полотенце, которым он вытер лоб.       — А тебе, значит, нужна причина, чтобы бить юную леди? — холодно спросил он.       — Ну… — произнёс я, запнувшись. — Я же не знаю всей ситуации. И тоже вспыхиваю, если меня довести.       Брат сузил глаза.       — Может, ты просто плохо его знал. Я уже сам сделал ему замечание и приказал держаться подальше от нас.       Чего б*я?! Какого хера?       — Что ты сказал?! — повысил я тон.       Он стоял спокойно, но в голосе чувствовалось снисходительное «я знаю лучше».       — Сказал, что рядом с членами королевской семьи не место тем, кто ведёт себя недостойно.       Потрясающе. Сначала отец е*ёт мне мозги, теперь и брат решил поиграть в старшего куратора.       — Говори за себя, — я резко шагнул ближе. — У тебя нет власти решать, с кем я общаюсь, с кем ем и тому подобным. Да даже с тем, с кем делю толчок.       От последней вульгарной фразы он в недоумении распахнул глаза. Джон стоял рядом, ошеломлённый. Остальные молчали, не зная, что делать.       Я развернулся и пошёл прочь, кипя изнутри.       Братец... вот дурак. Ладно, поговорю с ним потом — когда остыну. Но разговор будет.       Сейчас же главное — найти Джейме.       Я поспрашивал у кого мог — у стражи, у придворных и у парочки ланнистеровских слуг. По уму, конечно, стоило уточнить у Джоанны, но её я так и не нашёл.       Зато выловил Дженну Фрей — тетку Ланнистеров. В такую, похоже, Серсея и вырастет, если Джоанна хоть на шаг ослабит контроль над её тарелкой.       При виде меня Дженна сразу вспыхнула жеманной улыбкой и защебетала:       — Ах, какой вы красивый мальчик! Подлинный принц — точно вырастете в красавца!       Всё по этикету: реверанс, лесть, комплименты и прочее.       Я дождался, пока поток слов схлынет — кажется, она делала это нарочно. Потом спокойно спросил о Джейме.       — Малыш Джейме сейчас предпочитает одиночество, — сказала она, сделав таинственное лицо. — Иногда сидит у пруда за шатрами, возле тех холмов.       Отлично. Значит, туда и направлюсь.       Пока шёл, вдруг обнаружил, что за мной увязался Станнис.       — Хмурый, — я повернулся к нему. — А ты чего вдруг? Тебе же всё равно.       Он хмыкнул, глядя вперёд.       — В конце концов, мы немало времени провели вместе. Особенно за твоими играми.       Ха. Даже у Баратеона, оказывается, где-то под панцирем сердце шевелится. Не так уж он бесчувственен. Может, просто не умеет показывать.       Мы пошли вместе. Путь был короткий.       Место действительно одно такое — тихое, уединённое, с гладью воды и кустами по краям. Пруд неглубокий и стоит прямо на холме — как и говорили.       Никого вокруг. Только вдалеке я заметил, как прогуливается Миниса со своими фрейлинами. А здесь — только Джейме. Маленький силуэт на фоне воды.       У подножия холма толклись Золотые Плащи и ланнистерские Красные. Однако возле Джейме — ни одного.       Вообще-то это нарушение протокола, но, видимо, Ланнистер сам попросил одиночества. А его плащи просто держались рядом — для вида и спокойствия.       Он сидел, швыряя камешки в гладь, и выглядел чертовски потерянным.       Я подошёл ближе.       — Здорово, златовласка. Ты чего тут один?       Он вздрогнул, чуть не уронил очередной булыжник.       — О, Ваше Высочество… — растерянно пробормотал он.       — Что-то ты совсем сгинул Ланнистер, — хмыкнул Станнис, тоже подходя.       Я опустился рядом.       — Тебя вообще нигде не видать. Ни на играх, ни на пиру. Будто растворился.       — Я?.. Просто… ничего, — выдохнул он и уставился в воду.       Станнис остался стоять, скрестив руки, как суровый надзиратель. Я же решил действовать напролом и спросил прямо.       — Давай, рассказывай, что там случилось, — сказал я. — Я думал, мы вроде как… кореша.       Он замялся. Некоторое время молчал, вертя камешек в ладони. Потом всё же начал.       — Леди Аманда Сванн, — сказал тихо. — Она упала и повредила копчик. И это из-за меня.       — То есть ты её ударил? — уточнил Станнис.       — Нет! — он поднял глаза. — Она взбесилась из-за... Из-за спора. Рванула и хотела наброситься. Я лишь встал, выставил руку — она споткнулась и упала.       Лжёт? Не похоже. Но чего-то недоговаривает.       Я посмотрел на него чуть внимательнее — подбородок дрожит, взгляд уходит в сторону. Типичная попытка не сказать всё.       Станнис сухо вставил:       — Сомневаюсь, что можно так упасть от «преграды». Разве что, если толкнуть.       Джейме бросил на него косой взгляд, но через секунду сник.       — Да, — выдавил он. — Я слегка погорячился и толкнул. Но она правда споткнулась. Я не бил её! Это ложь!       Что ж, уже похоже на правду. Только одно не сходилось.       — А из-за чего, собственно, она так взорвалась? — спросил я. — И как ты вообще очутился на уроках с девочками? Насколько помню, септа обучает их отдельно.       — Мне разрешили... — буркнул он. — Быть с сестрой.       Я нахмурился. О, да. Кажется, я начинаю догадываться.       — Серсея сказала… нелепую шутку в адрес миледи, — продолжил он. — Та ответила тем же. Потом они начали ругаться, спорить, кричать.       Он говорил всё быстрее, будто хотел избавиться от слов.       — Я не вмешивался, пока она не попыталась накинуться на сестру. Тогда я… ну… толкнул.       Вот теперь пазл сложился. Серсея задела её словом. Девочка не стерпела, вспыхнула. Джейме — по наивности или по рыцарскому импульсу — решил защитить свою сестрицу, и… толкнул.       — Только честно, — сказал я после паузы. — Кто первый начал?       Он зажмурился, как будто от боли.       — Серсея, — признался он наконец.       Признался, наверное, впервые. Даже не мне — самому себе.       По факту кашу заварила его сеструля. Шесть лет — а уже поднасрала брату в репутацию. Благо Джоанна периодически ей люлей выписывает.       Ну, раз уж у сына Тайвина погоняло Златовласка, то её буду звать Златоязвой.       И вот тут, сидя рядом Джейме, я впервые заметил — его глаза стали влажные. Не от солнца, не от пыли. Он еле сдерживается.       До меня дошло осознание: он ведь ребёнок. Я замер. Даже не знал, что сказать.       Станнис стоял в стороне, растерянный, тоже не зная, что делать. Я ткнул Джейме локтем.       — Эй. Дружище, ты чего?       Он резко отвёл взгляд, будто стыдясь, что его застали.       — Про меня тоже, знаешь, всякую дрянь болтают, — сказал я спокойно, стараясь не звучать поучительно. — Старайся не обращать внимания. Пусть лают. Ты-то знаешь, кто ты есть.       Джейме молчал. Только плечи подрагивали. Ема. Честно — никогда не умел утешать. Не моя специализация. Но кое-что придумал.       — Вот. Держи, — я достал из-за пояса балисонг. — Я заметил, тебе он приглянулся. Дарю. Только не оттяпай себе палец.       Он моргнул.       — Мой принц, я не могу…       — Можешь, — перебил я. — Это просто подарок.       Я сделал короткий флиппинг — лезвие мелькнуло в воздухе, щёлкнуло и замерло, как вспышка.       Тёмно-красный нож, с тонкой гравировкой дракона, переливался на солнце. Один из тех, что я заказал у Патрека, с лёгким балансом и плавным ходом.       Джейме взял его осторожно, будто хрупкий трофей. Провёл пальцем по узору, будто по живому существу. Глаза у него снова блестели — но уже по-другому.       — Главное держи ровнее и не верти, если рядом лошади, — усмехнулся я. — И уж точно не показывай септе, а то она решит, что это символ греха.       Он тихо рассмеялся, и это, пожалуй, был первый настоящий смех за время разговора.       Ветер шевельнул воду в пруду. Лёгкая рябь разошлась кругами — будто что-то там, внизу, тоже выдохнуло.       Маленький Ланнистер сидел рядом, всё ещё с покрасневшими глазами, и впервые выглядел не как будущий лорд или рыцарь, а как просто мальчик, которому дали понять: он не один. Джейме поднял глаза.       — Эйр, я… — начал он, но его прервал шорох.       В кустах послышался шелест. Нехарактерный, живой. Пацанов слегка перекосило — очко, конечно, дрогнуло. У всех, кроме меня.       Я понимал: даже если мы без охраны — на самом деле не без. Стража бродит по округе, патрулирует ристалище и шатровый лагерь, всё под контролем. Вряд ли кто-то рискнёт напасть. Особенно здесь, у самого королевского лагеря.       И всё же червячок сомнения гложет: на кой чёрт так подкрадываться, по сути, обойдя стражу?